асныйденьонсможетисамсестьнапрезидентскийтрон. Нов 1939 годуДжоКеннеди, ярыйсторонникполитикиизоляционизмаиумиротворениягитлеровскойГермании, вступилвконфликтсисториейиспозициейсамогоРузвельта. ВоттогдаКеннедиирешил, чтоегочестолюбивуюмечтудолженосуществитьегостаршийсын.
Сейчасяужестар; такдолгопростонеживут. Сфотографийтехлетнаменясмотритсовсемдругойчеловек, яструдомузнаювнемсебя. Вотпередомнойснимок: яиМэрилинсидимназнаменитомдиване, обитомшкуройзебры, в “Эль-Марокко” иулыбаемсяфотографу. УМэрилинпростоослепительнаяулыбка — толькокинозвездаспособнапривидефотографаизобразитьтакуюсияющуюулыбку, излучающуюбеспредельноесчастьеиобворожительнуючувственность, хотя, помнится, заминутудоэтогоМэрилинчем-тобыларасстроенадослез. Нанейбелоевечернееплатье. Оналюбилабелыйцвет — вероятно, потомучтоэтоцветдевственности. ОднаковэтомплатьеМэрилинотнюдьнепоходиланадевственницу: глубокийвырездопупавыставляетнапоказплечиибольшуючастьеегруди; вправойрукеонадержитбокалшампанского.
Рядомсней, радостноулыбаясь, сидитвысокий, широкоплечиймолодойчеловек. Онвеликолепносложен, ноунегонеспортивнаяфигура. Сегодняеголицомнекажетсясимпатичным, хотяинесколькосамодовольнымисамоуверенным — массивныйнос, решительныйподбородок, густыеволосы, чутьдлинноватые, подстриженныенаанглийскийманерщегольскиеусы, какуармейскогоофицера.
Этотнезнакомецодетвмодныйэлегантныйкостюмвсветлуюполоску, полосатуюрубашкусбелымворотникомиманжетами, темныйшелковыйгалстуксвышитымузоромибелыйшелковыйжилетсотворотамииперламутровымипуговицами — символегостиля. Налацканепиджака — миниатюрнаябелаягвоздичка. Сразувидно, чтооноченьзаботитсяосвоейвнешности.
Тогомолодогочеловека, увы, давноужнет. Явдругподумал, чтоМэрилинсейчасбылобышестьдесятшестьлет. Джеку — семьдесятпять. Амне — Божемой — перевалилозавосемьдесят.
Нучтож, япрожилинтереснуюидолгуюжизнь, исегодняяпонимаю, чтосамыеинтересныегоды — этогодымоейдружбысДжоиегосыновьями. Яготоввновьпрожитьэтовремя, непропускаяничего, несмотрянаточтомыпережилинемаломучительныхитрагическихсобытий. Болеедвадцатилетмнепотребовалосьнато, чтобыпринятьистинуиоценитьмоюсобственнуюрольвтом, чтопроизошло. Нояужестар, и, еслинерасскажуобовсемсейчас, другоговремениуменянебудет.
Какстранноустроенажизнь! ЕслибынеДжо, ябросилбывсе, чемзанимался, переехалжитьвАнглиюещевпятидесятыегодыиничегобынезналобовсемэтом. Ябылбогат, толькочтоженилсявовторойраз, работамоямнеопротивела, маккартизмвызывалотвращение. ААнглиямневсегданравилась — вовремявойныяпровелтамтрилучшихгодамоейжизнивкачествеофицерапосвязямсобщественностьюВВССША. Ябылтогдавзванииполковникаижилвномере “люкс” вотеле “Клариджез”. ЯвсегдамечталжитьвАнглии. ЯужеприсмотрелдлясебянебольшойсимпатичныйдомвУилтон-Мьюзисобиралсяначатьпереговорысагентамипопродаженедвижимостиоприобретениикакого-нибудьособнякавгеоргианскомстиле, ноДжоузналомоихпланахипригласилменяотужинатьснимвресторане “ЛеПавильон”, чтобыразрушитьэтипланы.
— Непортисебежизнь, Дэйвид! — умоляющезаговорилон.
— Очемты, Джо? — спросиля. — Явсегдахотелжить, каканглийскийаристократ.
— Чушь. Втом-тоидело, чтотынеанглийскийаристократ. Прикрываясьсвоейчертовойучтивостью, англичаневглубинедушивсеравнобудутпрезиратьтебя. Незабывай, ябылпосломвэтойстране. Язнаюэтихлюдей, Дэйвид.
Джоперегнулсячерезстолидотронулсядомоейруки — тобылонаудивлениеласковоеприкосновение, никакневязавшеесясхолоднымгневомвегоглазах.
— Иеще, Дэйвид, — продолжалонмягко, — ненадобежатьскорабля, когдаонужеуродныхберегов. Джекбудетбаллотироватьсявпрезиденты, обещаютебе. Ионпобедитнавыборах. Тымненужен, Дэйвид. Иемутынужен. Акогдаонстанетпрезидентом, всякоеможетслучиться. — Онпокачалголовой. — Рузвельтбылковарныймошенник, нознаешь, Дэйвид, яниначтонепроменялбытовремя, когдавходилвчислоегоприближенных, иуж, конечно, непроменялбыэтовремянажизньвстранегундосых, гдешестьднейвнеделюльетдождь.
Конечноже, Джоубедилменя — онинесомневался, чтосможетсделатьэто. Большевсегоязавидовалтому, чтоонбылблизоккРузвельтуислужилпосломвВеликобритании, хотядлянегоэтоплохокончилось. Крометого, язнал, чтоонговоритправду. ЯнесчиталДжекаподходящейкандидатуройнапостпрезидента, даиникто, кромеегоотца, немогпредставитьсебеДжекавэтойроли, но, еслиДжосказал, чтоегосынбудетбаллотироваться, яготовбылэтомуповерить. ИДжобылправ: бытьнепосредственнымучастникомпрезидентскихвыборов — этосамоеинтересное, чтоестьвАмерике. Мыобазнали, чтоянеустоюпередтакойперспективой.
Ужетам, вресторане, снаслаждениемобгладываябараньиребрышки, язнал, чтомненепридетсяпокупатьдомиквУилтон-Мьюз. Япомню, какрассмеялсяДжо, когдапонял, чтопобедаосталасьзаним. Онсмеялсятакгромко, навесьресторан, чтолюдипересталиестьисталиоглядыватьсянанас. Такойжесмехяслышал, когдамысиделивресторане “БраунДерби” вГолливуде, ионвпервыепопросилуменясоветаотом, чтонужносделать, чтобыизменитьпредставлениеосебевглазахобщественности; ужевтовремяондумалнестолькоосебесамом, сколькоосыновьях. Ярассказалтогда, чтоДжонД. РокфеллерзадалтотжесамыйвопросУолтеруАйви, основателю “связейсобщественностью” какотдельнойсферыбизнеса, иполучилблестящийсовет, подкрепленныйнебольшойпроповедьюопреимуществахбережливости. Айлипосоветовалстаромумагнату-грабителюдаритьвсемдетямнаулицеподесятьцентов. Этобылпоистинеудачныйсовет, и, верноследуяему, Рокфеллер-старший, можносказать, ещеприжизнибылпричисленкликусвятых. ДжоКеннедипомолчалнесколькоминут, обдумываяуслышанное, затемоткинулсянаспинкустулаирасхохотался, выставляянапоказнеровныебелыезубы.
— Нетуж, кчерту, — произнесоннаконец. — Янесобираюсьраздаватьмоиденьгикомупопало.
МногимлюдямнравилосьдуматьоКеннеди — иоботце, иосыновьях, — чтовнихживетдухирландскихполитиковстарыхвремен, каким, кпримеру, былХаниФиц, отецРозыКеннеди, ноя-тознал, чтоэтонесовсемтак. Теребятаискреннелюбилилюдей, вовсякомслучае, тех, ктобылнаихстороне. Когдаонисмеялись, ихсмехбылбезыскуснымисчастливым, аДжосмеялсяотвсейдуши, толькокогдаемурассказывалионесчастьяхдругих. Джекбылгораздоболееприятнымчеловеком, чемегоотец, ноионнеумелвестисебякакистинныйполитическийдеятель; онставилсебявышедругихлюдей, иемуникакнеудавалосьэтоскрыть.
ВдомеФельдманабылаогромнаягостиная, изнеечерезбольшиестеклянныедвериможнобыловыйтипрямокбассейну. Помню, каквтотденьДжексмеялся, разговариваяскем-то, аяразглядывалкартиныимпрессионистов, которыенепременноимеютсявтакихдомах. Этобылидалеконешедевры — лучшиеполотнаредкопопадаюткголливудскимменеджерам, ивовсенепотому, чтоунихмалоденег.
Слушая, каксмеетсяДжек, японимал, чтоФельдманиегогостинравятсяКеннединебольше, чеммненравятсякартинывэтойгостиной.
Деловтом, чтоуФельдманасобралисьлюди, многиеизкоторыххорошопомнилиДжоКеннедиинепиталикнемудружескихчувств. ВовремясвоегокороткогопребываниявГолливудеДжоздоровонасолилмагнатамкинобизнеса, итруднобылоожидать, чтоонивстретятсраспростертымиобъятиямиегосына. ПреждевсегоДжекдолженбылубедитьихвтом, чтоонсовсемнетакой, какегоотец.
Джексиделнеестественнопрямовсамомцентрекомнаты, державрукахбокалвиски. Наблюдая, каконпоочередновытягиваетвпередноги, японял, чтоспинаунегоболитсильнее, чемобычно. РядомснимстоялФельдман.
Времяотвременионподзывалкого-нибудьизгостейипредставлялихсенатору.
ВотФельдманнаклонилсякДжекуичто-тосказал. Джекопятьрассмеялся, ещегромче, чемпрежде. Вдругвгостинойвоцариласьтишина, прямонемаясценавтеатре, ивсе, кромеДжека, обратилисвоивзорыкстекляннымдверям, выходящимкбассейну. Ятожеповернулголову: какразвэтотмоментвгостинуювходилаМэрилин.
Джекнесразуосознал, чтовниманиеприсутствующихобращеноуженекнему, — дажездесь, средисамыхбогатыхивлиятельныхлюдейГолливуда, появлениеМэрилинМонросразужевызвалонемоеизумлениеивозбуждение. ЗатемповернулсяиДжек — хотяинебезтруда, — чтобыпосмотреть, ктоэтосумелзатмитьего. УвидевМэрилин, онподнялсясосвоегоместа. Фельдманпокинулсенатораинаправилсякдвери, чтобыпоприветствоватьгостью. Онаказаласьтрогательнобеззащитной, прямокакмаленькаядевочка, котораяпоошибкезабрелавкомнату, гдевеселилисьвзрослые.
НаМэрилинбылооблегающеечерноеплатьеизблестящейматерии (казалось, ономалоей), модные, нонедорогиесережкискамнями, горжеткаизбелойлисы; врукахонадержаладешевуюлакированнуюсумочку. Создавалосьвпечатление, чтоисвойнаряд, иаксессуарыкнемуонаприобрелавмагазинеуцененныхтоваров. Ноэтонеимелоникакогозначения — ведькогдаречьшлаоМэрилин, никтонедумалотом, хорошийунеевкусилиплохой. ВтовремяМэрилинбыла, пожалуй, самойзнаменитойкинозвездойГолливуда: недавновышелфильмсееучастием “Река, откуданевозвращаются”, толькочтобылизаконченысъемкифильма “Чтоможетсравнитьсясшоу-бизнесом”. ПолгоданазадМэрилинвышлазамужзаДжодиМаджо.
ЯподошелкДжеку. Онстоялкакзавороженный, будтовпервыеувиделБольшойКаньонилиЭверест. Снескрываемымизумлениемонсозерцалэточудо, окоторомужеходилилегенды.
— ОБоже ! — прошепталон.
— Инедумайобэтом, Джек, — отозвалсяятожешепотом.
Унегоналицепоявиласьозорнаяулыбка.
— Непонимаю, очемэтоты, Дэйвид.
— ЕежизньпроходитнавидуувсейАмерики, — предупредиля, оставивегорепликубезвнимания.
Онкивнул.
— Да, это, конечно, рискованноеприключение.
— Оназамужем.
— Аяженат. Итытоже.
— Ходятслухи, чтоунееромансЧарлиФельдманом.
ДжекпосмотрелнаФельдманатак, будтовпервыеувиделхозяинадома, затемвнедоумениипокачалголовой. Фельдманужедостигпреклонноговозраста. Этобылтучныймужчина, аегокожаотзагараприобрелацветкопченойветчины. Онносилискусносделанныйпарик.
— Азачемейэтонужно? — спросилДжек. — Оннеможетсделатьизнеезнаменитость. Онаитакзвезда.
— Ктознает, чтоуженщинывголове?
СэтимДжексогласился.
— Иправда, кто? — повторилон.
ПоддерживаяМэрилинподлокоть, Фельдманвелеекнам, аонашлакак-тонеохотно, словноиспытываяробость. Помнится, тогдаяподумал, чтоМэрилингораздолучшеиграетвжизни, чемпередкамерой. Яипосейденьтаксчитаю.
Джекдвинулсяимнавстречу, чтобыопередитьменя, взялеерукуинепожал, алегонькосжалее, затемулыбнулсясвоейобворожительнойулыбкой. Онаулыбнуласьвответ.
— Неужеливысенатор? — проворковалаонато