Бестелесные. Книга 1 — страница 3 из 26

Элисс одеревенела. Она была не из тех, кто, попав в сложную ситуацию, начинает суетиться, паниковать или звать на помощь. Элисс просто стояла и смотрела, парализованная страхом, неспособная даже закричать. Единственное, что заставило ее двигаться, – мысль, что, может быть, Бити еще жива. Преодолевая слабость, Элисс двинулась к безжизненному телу, пытаясь не замечать, как противно под ногами хлюпает кровь. Протянув дрожащую руку к шее подруги, попыталась нащупать пульс. Пальцы не ощутили никакого биения. Последняя надежда на то, что приятельнице можно помочь, рухнула.

Девушку ударили не только в горло. Второй, уже начавший подсыхать ручеек Элисс заметила под телом – он начинался под спиной жертвы и терялся под массивной кроватью, которая выглядела крайне нелепо в этой деревянной тропической хижине.

Шок начинал немного проходить, и Элисс, оставив слезы на потом, побежала к Лори – самой старшей женщине из всех ближайших соседей. Бежать было недалеко, она буквально пролетела через несколько мостов, ловя на себе удивленные взгляды обитателей, пока не достигла адресата.

– Лори! Быстрее! Там Бити… Бити убили, – Элисс справилась с задачей и теперь пыталась совладать с не вовремя накатившими эмоциями.

Лори смерила ее скучающим безразличным взглядом – кажется, сенсационная новость не произвела никакого эффекта.

– Девочка, зачем нам куда-то бежать, если она уже мертва? Лучше ляг и отдохни, – голос бабушки был уставшим, она даже не пошевелилась. Все, чего она хотела, это возлежать под пальмой.

– Да как мы можем лежать? Бити убили! – от равнодушия старейшины у Элисс некстати полились слезы, которые так долго удавалось сдерживать.

– А ты можешь ее воскресить? Вот и я не могу. Поэтому просто приляг и не думай об этом. На моей памяти около четырех тысяч лет назад одна девчушка, чуть постарше тебя, тоже упала замертво. Прямо передо мной. Из виска у нее потекла кровь, и она рухнула как подкошенная, замертво. Ангелы сами уберут остров Бити, не волнуйся. Просто полежи, – Лори говорила очень устало, не глядя в сторону гостьи.

– Умерла? Мы ведь в Раю! Здесь нельзя умереть!!! Как это возможно?! – Элисс начала кричать, пытаясь достучаться до глупой бабки.

– А мне-то откуда знать? Я пойду в дом, а ты, если хочешь, отдохни тут, – Лори начала медленно-медленно вставать – будто старая черепаха, пытающаяся убраться подальше от кричащей и рыдающей Элисс.

Молча развернувшись, Элисс пошла обратно. Нет, она не будет ждать, пока ангелы уберут остров – она сама выяснит, что произошло с Бити. Что вообще может убить душу? Тем более, таким способом. Надо осмотреть хижину и найти хоть какую-то зацепку. Разработав подобие плана, Элисс почувствовала себя увереннее. Беседа с Лори, хоть и не принесла желаемого результата, отрезвила девушку. Лежать под пальмой и ждать, когда что-то подобное произойдет и с ней, Элисс не собиралась.

Чрезвычайное происшествие пробудило в памяти воспоминания о «земной» жизни. Одно время в Инраме действовал своеобразный комендантский час: священники запрещали Элисс и другим ребятам выходить из монастыря после девяти вечера. Ходили слухи, что на окраине появились демоны, ворующие детей. Элисс тогда очень боялась стать их жертвой, но похищения прекратились, и жизнь быстро вернулась в прежнее русло. Неужели и в Раю нет гарантии безопасности?

Погрузившись в мрачные мысли, девушка не заметила, как снова оказалась у домика Бити. Дверь нараспашку, масляные пятна крови матово отсвечивают на солнце. Выдохнув, Элисс зашла внутрь и осмотрелась: не заправленная кровать, корзина с фруктами, принесенная ангелами рано утром, кресло-качалка у окошка. Ничего не указывало на посещение постороннего, никаких следов борьбы. Стоп, следы крови на дверной ручке снаружи – значит, нападение случилось на улице? Возле хижины Элисс не нашла ничего, кроме следов Бити и своих собственных. Она вернулась в дом, решив перевернуть тело, чтобы осмотреть раны на спине. С трудом осуществив задуманное (Бити словно прибавила в весе после смерти), Элисс в ужасе отпрянула: на спине девушки кто-то вырезал ножом целое слово. "ВЕРНИТЕСЬ"…

Глава 4Ад

Свободное время в монастыре – самая веселая часть суток. Нам с приятелями по 10 лет, и на этот раз мы засели в кустах возле одной из многочисленных площадей Инрама. С утра прошел дождь, и я зябко поеживаюсь от капель, которые ветер стряхивает мне за шиворот с веток. Площадь – классическая, с фонтаном в центре: вода бьет из статуи священника, держащего на руках двух младенцев, на голове церковника – неизменный капюшон, взгляд поднимается к небу. Никаких скамеек – дети и священники тут не задерживаются. Все площади расположены в рабочих кварталах, окруженные по периметру длинными одноэтажными бараками из серого кирпича – жилищами бездушных. Для неразумных тел фонтаны служили водопоями, к которым они приходили утолить жажду или остаточное желание помыться. Лысый крепыш Лео, дрожа от нетерпения, протягивает мне камень.

– Давай, Амадео, твоя очередь! – громко шепчет он.

– Если священники узнают, нас накажут, – я все еще пытаюсь избежать своей очереди. Мне, в отличие от Лео, жалко тело – кинуть в него камень – все равно, что ударить собаку.

– Они ничего не узнают, кидай – ты же видел, мы уже кинули! – от нетерпения шепот Лео начал срываться на крик.

Я взял булыжник и взвесил его в руке – таким и убить можно. Тело полного мужчины перестает казаться хорошей мишенью – в него легче попасть, а я не желаю этого. Между тем, толстяк ловко, кошачьими перебежками, продвигался к воде. К жалости, переполнявшей меня, добавился страх – вдруг он разозлится и погонится за нами? Размышляя обо всем этом, я целюсь уже минуту.

– Ну, давай! Кидай! – пританцовывает рядом Лео, грызя ноготь.

– Да он трус, – буркнул тучный угрюмый Уго.

А вот этого я стерпеть не могу. Да и терять приятелей неохота – их и так немного. А вдруг по монастырю пойдет слух, что я боюсь даже тел? Почти зажмурившись, швыряю камень наугад – вряд ли он попадет в кого-нибудь случайным образом. Вздрагиваю, почти тут же слыша короткий животный визг и глухой удар падающего тела. На лицах товарищей – ни тени прежних ухмылок, только испуг. Что же я натворил? На булыжной мостовой лежит тело совсем молоденькой девушки – из ее виска толчками выходит кровь, окрашивая кусок площади в алый цвет. Нет, я не мог ее убить, я никого не хотел убивать! Дыхание перехватило, ноги одеревенели – как в тумане вижу, как пухлый мужик, неудавшаяся жертва, стремительно и молча несется в сторону бараков.

– Быстрее! Быстрее! – напуганный Лео хватает меня за руку и выволакивает из кустов, увлекая к монастырю.

…Я просыпаюсь в холодном поту. Какое счастье, что проклятая лампочка включилась и не дала досмотреть сон. Хотя сном страшное воспоминание из детства можно назвать с натяжкой – скорее, однообразное ночное дежавю. После того случая я очень долго не мог прийти в себя, а лицо жертвы так и не смог вытравить из памяти. Кстати, с теми приятелями я больше не общался. Теперь они не считали меня трусом, наоборот – начали бояться, думая, что попадание в беззащитный висок было прицельным. Но без их дружбы я не страдал.

Прочь воспоминания, сегодня есть дела поважнее – выяснить, чей стон я вчера слышал. Надо же, стон в лишенной звуков комнате – это же невозможно! Набросив на плечи грязную мантию (интересно, как она могла испачкаться в этом месте?), я с нетерпением стал ждать, когда дверь откроется. Надеюсь, автор стона сегодня осмелится выглянуть наружу. Едва клетка отворилась, я быстро занял свое место и начал поедать глазами заветную дверь соседа, проигнорировав приветливый кивок Лоренца. Я сгораю от нетерпения и пока не написал ни одной цифры. Нужно себя заставить взять в руки перо – кто не работает, тот не ест, а может и обратно в камеру затянуть. Местные старожилы называют это явление "хоботом" – процесс напоминает втягивание слоном воды. Не самое приятное ощущение, хоть и абсолютно безболезненное. Наконец я приступаю к записям, постоянно вскидывая глаза к двери. О, вот и движение – едва наметившаяся щель достаточно разверзлась, чтобы… Такое вообще возможно?! Передо мной стоял мальчик лет шести – почему его душа так рано покинула тело? Путаясь в мантии, ребенок направился в мою сторону.

– Здравствуйте, вы священник? Где я нахожусь? – его слова буквально резали тишину, отскакивая от стен коридора. Теперь ошарашенное выражение лица было не только у меня – мы-то до обеда не можем сказать ни слова! Наверное, каждый из нас подумал, что окончательно сошел с ума, а мальчишка, не понимая, чем именно привлек к себе столько внимания, смотрел на меня, ожидая ответа.

– Нет, я не священник. А ты вот, кажется, в Ад попал, – все заготовленные для новичка речи вылетели из головы. Краем глаза я видел, как у Лоренца зашевелились губы. Да что там, они разом зашевелились у всех. Каждый хотел быть услышанным, у каждого появилась вера в то, что теперь больше не надо ждать проклятого обеда и записывать чертовы цифры. Ребенок заплакал – в тишине детский плач разнесся как раскат грома, некоторые даже зажали уши. А другие вскочили и двинулись к мальчишке, пытаясь прикоснуться к феномену. В глазах моего нелюбимого старикашки сквозило безумие – прошли тысячелетия с тех пор, как он слышал детский плач. Я с ужасом понял, что наслаждаюсь этим ревом, как и тем, что череду серых будней разорвало неординарное событие.

Все прекратилось так же быстро, как и началось. В нашу сторону с огромной скоростью из глубины коридора скользнули сразу три тени – с их пути все любопытствующие были отброшены к стене. Меня тоже впечатало в бетон – не больно, но желание двигаться и сопротивляться пропало. Зато загорелось любопытство – неужели сейчас увижу, как выглядят наши надсмотрщики? Лучше бы не видел. На всех троих, остановившихся перед новичком, были черные мантии, под которыми вряд ли прятались ноги (под подолом чувствовалась подозрительная пустота), зато у них были руки – длинные серо-зеленые пальцы с желтыми когтями, никогда не знавшими ножниц.