ям, учителям, воспитателям — стоит развить и воспитать в растущем человеке чувство любви так, чтобы он захотел и смог полюбить и ближних, и врагов своих?
Загадка в этом: мы бы хотели это сделать, но не знаем — как?
И так как наши родители и учителя тоже не знали, как решить проблему развития и воспитания любви в нас, то мы сами лишены этих высших качеств. Лишены до той степени, что вообще отказываемся думать о воспитании таких духовных основ в наших детях и учениках.
Мир иногда рукоплещет какому-то математику, который, видите ли, решил некую задачу, оставленную другим математиком, жившим сто, двести, а то и триста лет тому назад.
Газеты трубят об этом: быстрее премии математику, быстрее слава и признание ему!
Хорошо, конечно, когда разум человека торжествует. Но что толку от решения таких задач, если духовный и нравственный мир людей от этого ни на йоту не продвинется? Не продвинется даже в том случае, если смысл и нужность решения задачи стали бы доступны для каждого жителя Земли.
И не надо удивляться, если произойдёт наоборот: технократный мир изобретёт на основе решённой задачи более утончённые аппараты, которые умножат зло и уведут людей от самих себя, от своего Духа.
Разве не бывает так?
Но какую же награду определить тому, кто откроет метод воспитания в ребёнке нормы жизни: любить ближнего, как себя самого, любить врагов своих, не убивать, не лгать, не желать чужого!
Такое открытие положило бы начало Новой Эпохе в истории человечества!
Однако потрясение от такого открытия, к сожалению, нас пока не ждёт. Не ждёт, потому что понятия Сердца и Духа для современного педагогического сознания всё ещё остаются пустыми и бессодержательными. Сознание это пока спешит обнаучивать себя по тем же канонам так называемой материалистической объективности, по которым так гордо шествует в мире технократическое сознание.
Что больше всего предлагают наука и техника?
Предлагают закон термоядерного распада, высокие технологии сверхскоростных вычислений, сверхскоростных связей, сверхскоростных перемещений. Предлагают всё новые и новые автомобили, телевизоры, компьютеры, роботы. Они почти в каждой семье.
А Сердце? А духовность? А любовь? А доброта?
Они не поддаются технологизированному и промышленному производству.
Но без Сердца что поймём?
И кто должен возглавить наше шествие к горным вершинам Света — робот или Сердце?
— Из тебя человека не выйдет! — с гневом швырнул учитель своё «пророчество» ученику.
— А из вас уже вышел учитель? — спросил ученик с грустью.
Привели в школу нового ученика, уже выгнанного из трёх школ.
Зашёл на урок один учитель, взглянул на него и подумал: «Откуда только такие берутся…»
Пришёл другой учитель. Увидев нового ученика, произнёс раздражённо:
— Тебя ещё не хватало… Пришёл на урок третий учитель.
— У нас новенький? — порадовался он.
Подошёл к новенькому, пожал руку, посмотрел в глаза, улыбнулся и сказал:
Здравствуй!.. Я ждал тебя!..
Старая женщина умоляет учителя:
— Я одна со своим внуком, родители бросили его… А он меня не слушается… Попадёт в дурную компанию… И что же тогда будет… Берите его под ваше наблюдение, Бог отблагодарит…
Учитель прерывает старую женщину:
— У меня и без вашего внука много забот… — и уходит прочь.
Ищет бабушка другого учителя, опять умоляет. Учитель объясняет ей:
— А знаете, сколько в школе таких?.. Как я могу угнаться за всеми!..
Бабушка в отчаянии. Плачет.
Проходит мимо молодой учитель. Останавливается.
— Вам помочь? — спрашивает сочувственно. Бабушка рассказывает молодому учителю о своём горе.
— Не плачьте, бабушка! — говорит ей молодой учитель. — Внук у вас хороший… Хотите, стану его наставником?..
Говорят: «Дети — цветы нашей жизни!»
А цветы выращивают в оранжереях.
Потом их срезают и продают на улицах.
Их ставят в хрустальные вазы, нюхают и наслаждаются их ароматом.
Потом цветы вянут, и их выбрасывают в мусорный ящик.
Значит, дети — цветы нашей жизни?!
Тогда понятно, почему так много выброшенных и беспризорных детей, которыми заполнены улицы, подземки, привокзальные площади, подвалы домов.
Понятно, почему расцветает чёрный рынок, торгующий детьми.
Почему их развращают люди, считающиеся даже «святыми» и «порядочными».
Почему детей используют как сырьё для пересадки органов.
Никто не подберёт выброшенных цветов, никто не оживит их и не будет ухаживать за ними.
Где гром и молнии, чтобы взорвать всё это мерзкое «цветущее поле»!
Где гнев возмущённых людских Сердец, чтобы испепелить всю эту тьму!
Где землетрясения, чтобы очнулись все, кому по долгу службы надлежит защищать детей от разврата, беспризорности, агрессии и эксплуатации со стороны взрослых!
Где Великий Союз Пылающих Учительских Сердец, этих воинов за судьбу каждого пришедшего в Мир Земной!
Не пора ли различить, что есть цветы жизни и что есть боль Сердца? Что есть будущее и что есть Забота?
Молодой царь назначил меня попечителем по воспитанию Сердца. Я принял назначение Сердцем.
Может быть, кто думает, что я открыл тайну облагораживания Сердца и держу её при себе?
Нет у меня никакой тайны. Потому призываю: пусть образовательный мир превратится в одну огромную исследовательскую лабораторию для разгадки тайны воспитания Сердца.
Но я не могу ждать всех: время не терпит, ученики растут, надо успеть, иначе будет поздно. Незнание тайны не есть помеха, когда есть устремление к её разгадке. Может быть, само устремление и есть тайна, тем более если оно идёт от Сердца, ибо Сердце знает всё.
Для начала принимаю заповедь:
Нужно воспитывать Сердце.
Пишу эту заповедь на стенах жилых домов.
Пусть знают все: нужно воспитывать Сердце.
Пишу её на стенах роддомов, детских садов, школ, университетов.
Пусть озадачится весь педагогический мир: Сердце требует воспитания.
Пишу заповедь на стенах кабинетов министров, начальников, управляющих, законодателей, даже на стене кабинета президента.
Пусть знают в верхах: только воспитанием Сердца может преуспеть народ, государство. Забота о воспитании Сердца есть самая важная задача для любого государства.
Для начала определяю гипотезу: воспитание Сердца происходит через пробуждение чувств.
Нахожу основание: «Поистине, ничего не повторено во Вселенной. Но всё-таки самым индивидуальным остаётся Сердце человека. Бездна Сердца неизмерима».
Наконец, допускаю предположение: воспитание Сердца есть таинство, которое совершается именно этим учителем именно с этим учеником.
Спросят: Таинство то же самое, что технология?
Отвечаю: Нет-нет, технология — самое неуместное и неестественное понятие в идеях воспитания Сердца. Технология — понятие технократное.
Спросят: Тогда почему таинство?
Отвечаю: Потому что, во-первых, источниками складывающегося опыта являются чувствознание и мудрость, а это уже таинство; во-вторых, это есть процесс личностный, от Сердца к Сердцу.
Именно от Сердца к Сердцу.
Обращаюсь к тебе, Сердце моё, может быть, вспомним далёкое прошлое, когда любимый учитель дарил нам, своим ученикам, уроки о поэме великого Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре»? Далёкое прошлое не значит отдалённость в пространстве: прошлое — как живая жизнь, оно в нас, оно руководит нами.
Мы читали поэму, изучали наизусть главы, обсуждали, писали сочинения, размышляли о духовности, о преданности, о любви и о Сердце. Строки, которые приведу ниже, учитель прочёл нам сам. Прочитал и оставил в нас свой голос, свой Глас.
«Сердце, разум и сознанье цепью связаны одною.
Если сердце умирает, остальных берёт Человек, лишённый сердца, жизнью с собою. брезгует земною!»
Давайте разгадаем, Сердце моё, когда же происходило наше облагораживание: сразу, в тот же миг, как мы зачитывали и заучивали наизусть главы из поэмы, обсуждали и писали сочинения?
Ой, если бы это было так! Тогда исчезли бы разом все проблемы воспитания.
Воспитание Сердца означает питание его лучшими, прекрасными, возвышенными образами. Но это не всё. Учителя каждый день «опрыскивают» своих учеников потоками лучших образов. Но я знаю, Сердце моё, по нашему опыту, что нужны не просто образы, а ещё что-то другое, что можно назвать таинством. Нужно, чтобы Сердце учителя соприкоснулось с Сердцем ученика, затронуло его, открыло его, пробудило в нём чувства, расположило их к себе. И лишь тогда образы отразятся в разуме Сердца как желанные, жданные, то есть как пища для Сердца, для Духа.
И это тоже не всё.
Нужно ещё, чтобы образы прошли через Сердце учителя и чтобы на них наслоились все лучшие эманации его Сердца.
Во что мог превратиться в нас, Сердце моё, образ преданности Автандила, образ Тариэла, оглушённого любовью, образы мужества, самоотверженности, рыцарства? Превратились бы они в знания и так и остались бы в нас знаниями.
Но учитель наш со своим утончённым чувствознанием, что иначе означает — «Учитель от Бога», вкладывал во все потоки образов самого себя; вкладывал в них Сердце своё так же, как мой дедушка, разбрасывая по вспаханному полю горсти зёрен, всё время приговаривал: «Помилуй нас, Господи, да будет воля Твоя».
Разве мой дедушка, сея семена, тут же получал урожай? Разве не ждал он времени жатвы? Разве не молился Богу, чтобы тот насытил поле живительной влагой и уберёг от града, от наводнения?
Так же и мы, Сердце моё, не возвращали образы сразу, как уже состоявшиеся в нас духовность и воспитанность. Образы долго зрели в нас. Так долго, что тем временем учитель наш перешёл в мир иной… Начались всходы, но, в отличие от посевов моего дедушки, посевы нашего учителя начали давать урожай не раз в год, а постоянно, в любой миг и час. И так будет уже до конца жизни.