А потом — в начале тридцатых, настанут времена чубарей, которые вспомнят и о «черных досках», и о миллионной армии. И Украина потеряет четыре миллиона человек. Столько набирается умерших от голода в страшные 1932—33 годы [неофициальная, пожалуй, более близкая к истине цифра — восемь миллионов].
Я объясню, кто не в курсе: большевистская власть тогда сплошь и рядом заносила — за невыполнение умышленно завышенного плана хлебосдачи, на «черные доски» не общины даже, как советовал Ленин, а целые села, из которых тут же вывозились запасы продовольствия. А выезды из сел блокировали вояки ГПУ, пришедшей на смену созданной Дзержинским ВЧК.
И села вымирали. Это было целенаправленное уничтожение украинского крестьянства.
Кстати, кто запамятовал: в субботу, 25 ноября, — День памяти жертв Голодоморов в Украине.
Между прочим, на бердянской трассе — за селом Конские Раздоры, в начале лета 2018 года я видел указатель: «Чубаревка — 18 км».
Это указатель в прошлое, понял я, от которого мы пытаемся избавиться.
Не забыть его, а избавиться навсегда. От его кошмаров.
Формирующаяся в Пологовском музее экспозиция — с вождями [и обязательным правдивым рассказом о них], — это своего рода прививка от того кошмарного прошлого.
А теперь я расскажу об открытиях, сделанных музейщиками Полог.
Могильные камни с загадочными письменами
Совсем недавно в пологовоском краеведческом появились три старинные надгробные каменные плиты. Две — с надписями на иврите, третья — с письменами на немецком.
Одна из плит передана в музей жительницей села Федоровка [бывшая, напомню, Чубаревка] Валентиной Кейд. Обнаружила она ее у себя земельном участке.
При этом никакого кладбища поблизости никогда не было. Как будто с небес плита упала.
Дореволюционная стилистика письма на ней [а это иврит], подчеркивают работники музея, характерная орнаментация, и то, как она была искусно выполненная, может свидетельствовать о высоком статусе покойного. Сделав несколько фотографий, пологовцы обратились за помощью в запорожскую синагогу, где им и помогли с переводом:
«Богобоязненный, уважаемый ребе Дов Тов, сын раввина Пинес Иехиель Михаэля, вечная ему память. Умер 20-го Нисана 5662 [28 марта 1902]. Пусть душа его покоится с миром».
К сожалению, подробностей об «уважаемом ребе» выяснить пока не удалось. Зато о его отце, тоже упомянутом на надгробной плите, известно следующее:
Пинес Иехиэль Михаэль [1843, Ружаны, Гродненская губерния, — 1913, Яффа], публицист, педагог и общественный деятель, один из провозвестников религиозного сионизма. В 1882 году — совместно с Элиэзер Бен-Иехудой [пионером возрождения иврита в качестве разговорного языка], учредил общество Тхият Исраэль [«Возрождение Израиля»] с целью распространения иврита в качестве разговорного языка.
По прибытии евреев-переселенцев из России на землю Израиля в 1882 году, приобрел для них за счет благотворительных средств 303 гектара земли на юге Шфелы, где в декабре 1884 года был заложен поселок Гедера.
Принимал активное участие в создании школ на иврите в Эрец-Исраэль [земля Израиля], а также в написании и издании учебников и справочников.
В конце жизни заведовал госпиталем в Иерусалиме.
Появление еврейских поселений на территории современного Пологовского района, объяснили также музейщики, свое официальное начало берет с 1845 года. Именно тогда появились еврейские земледельческая колония №3 [Красноселовка] и №4 [Межирич]. Колонии были основаны переселенцами из Витебской, Ковенской [Ковно — ныне Каунас] и Могилевской губерний.
К месту обнаружения каменной плиты ближе расположена колония №3.
Первоначально она называлась Гликсталь. Впоследствии ее переименовали в Благополучную. И, наконец, была официально принято название — Красноселка. С 1929 года входила в состав Новозлатопольского еврейского национального района.
Надписи на иврите на второй плите [найдена на свалке [!] в селе Пологи] пока дешифровать не удалось.
Ну, а камень с надписью на немецком, доставленный в музей Сергеем и Константином Крачковскими, — это фрагмент надгробного меннонитского памятника, обнаруженный в селе Инженерном.
На нем разборчиво читаются только имена людей, которым он установлен: Йохан Янцен [Johann Janzen] и Хелена Янцен [Helena Janzen]. Дата же просматривается не четко: то ли 1890 год, то ли 1896-й.
На сегодня, отмечают работники музея, этот фрагмент надгробного памятника является едва ли не единственным свидетельством об учредителях бывшего меннонитского хутора Визенфельд — современной восточной окраины села Украинское Инженерненского сельсовета, которая в народе все еще сохраняет старое название — Зеленое Поле.
Памятник найден был не на месте погребения Йохара и Хелены Янцен, а за несколько километров от ихнего хутора. Перевез его и установил у себя на участке — в конце тридцатых годов минувшего столетия, местный тракторист. Для чего перевез? А чтобы колхоз у него землю не забрал и не распахал. На кладбище, предположил сообразительный тракторист, не посягнут же.
И прав оказался: не посягнули.
Вот только теперь найти могилу основателей хутора Визенфельд невозможно.
Ленин с липовой рукой
Железный Феликс, оказавшийся вовсе не железным
Чубарь на «ответственном хранении»
Могильные памятники с надписями на иврите
Этот могильный камень нашли на мусорке
Могильный памятник семьи Янцен
Революция, который… не было
Однажды — много лет назад, когда день 7 ноября еще был, как тогда говорили, красным днем календаря, я во время какого-то застолья праздничного полюбопытствовал: известно ли кому-нибудь в компании, сколько человек погибло при штурме Зимнего дворца. «Миллионы», — не долго думая, ответил самый знающий из компании. Остальные, не став категорически отвергать миллионов, сошлись после недолгого обсуждения на цифре «очень много». Когда же я заявил, что при штурме Зимнего погибли шесть человек и еще пятьдесят были ранены, компаньоны мои захмелевшие искренне обиделись на меня и до окончания застолья требовали [потом уже, правда, не очень активно], чтобы я признался — пошутил, мол, с количеством погибших.
А я ведь нисколько не шутил: в отличие от Февральской революции, в дни которой число убитых достигло двух тысяч, во время революции Октябрьской, а если точнее, непосредственно при штурме удерживаемого на тот момент Временным правительством Зимнего дворца, погибли шесть человек.
Как известно, Зимний дворец, резиденция правительства Керенского был захвачен в 11 часов вечера 7 ноября 1917 года. Что в этот день происходило в городе и как большевики захватывали Зимний, рассказывает очевидец.
«В среду 7 ноября (25 октября) я встал очень поздно. Когда я вышел на Невский, в Петропавловской крепости грянула полуденная пушка. День был сырой и холодный. Напротив запертых дверей Государственного банка стояло несколько солдат с винтовками с примкнутыми штыками.
«Вы чьи? — спросил я. — Вы за правительство?»
«Нет больше правительства! — с улыбкой ответил солдат. — Слава богу!» Это было всё, что мне удалось от него добиться.
***
Когда мы вышли на Невский, из-за угла выкатил ещё один бронированный автомобиль. Из его башенки высунулась голова какого-то человека.
«Вперёд! — прокричал он. — Пробьёмся — и в атаку!»
Подошёл шофёр другого броневика и закричал, покрывая треск машины:
«Комитет велел ждать! У них за штабелями дров спрятана артиллерия!…»
Здесь трамваи не ходили, прохожие были редки, а света не было вовсе. Но, пройдя всего несколько домов, можно было снова видеть трамвай, толпы людей, ярко освещённые витрины и электрические вывески кинематографов. Жизнь шла своим чередом. У нас были билеты в Мариинский театр, на балет (все театры были открыты). Но на улице было слишком интересно.
***
В это время при ярком свете, падавшем из всех окон Зимнего дворца, я заметил, что передовые двести-триста человек были все красногвардейцы. Солдат среди них попадалось очень мало. Мы вскарабкались на баррикады, сложенные из дров, и, спрыгнув вниз, разразились восторженными криками: под нашими ногами оказались груды винтовок, брошенных юнкерами. Двери подъездов по обе стороны главных ворот были распахнуты настежь. Оттуда лился свет, но из огромного здания не доносилось ни звука.
«Пожалуйста, товарищи! Дорогу, товарищи!» В дверях появились солдат и красногвардеец, раздвигая толпу и расчищая дорогу, и позади них ещё несколько рабочих, вооружённых винтовками с примкнутыми штыками. За ними гуськом шло с полдюжины штатских, то были члены Временного правительства.
***
Надо заметить, что хотя Зимний дворец и был окружён, однако Временное правительство ни на минуту не теряло сообщения с фронтом и провинциальными центрами. Большевики захватили военное министерство ещё утром, но они не знали, что на чердачном этаже находится телеграф, не знали и того, что здание министерства связано секретным проводом с Зимним дворцом. А между тем на чердаке весь день сидел молодой офицер и рассылал по всей стране целый поток призывов и прокламаций. Узнав же, что Зимний дворец пал, он надел фуражку и спокойно покинул здание…
***
И мы снова вышли в холодную беспокойную ночь, полную приглушённого гула неведомых движущихся армий, наэлектризованную патрулями. Из-за реки, где смутно чернела огромная масса Петропавловской крепости, доносились хриплые возгласы… Тротуар под нашими ногами был засыпан штукатуркой, обвалившейся с дворцового карниза, куда ударило два снаряда с «Авроры». Других повреждений бомбардировка не причинила.
Был четвёртый час утра. На Невском снова горели все фонари, пушку уже убрали, и единственным признаком военных действий были красногвардейцы и солдаты, толпившиеся вокруг костров. Город был спокоен, быть может, спокойнее, чем когда бы то ни было. За эту ночь не случилось ни одного грабежа, ни одного налёта.