Мы с Максимовым идем в исполком и тут я вижу у входа в здание лейтенанта милиции Фейзулу (фамилии я не помню) с которым мы учились в Ташкентском училище.
- Фейзула, привет.
- Коля, откуда свалился?
Мы радостно похлопываем друг друга по плечам. Начинаются расспросы, как и где и что. Максимов терпеливо ждет в стороне.
- Как ты здесь-то очутился? - спрашивает Фейзула.
- Сопровождаю поезд с беженцами.
- Вот несчастье-то. Настоящее народное бедствие. Тысячи русских сорвались со своих насиженных мест и покатили, как у вас говоря, к черту на куличеки.
- Еще хуже то, что до нас и в этом городе нет ни кому дела. Мы третий день не можем выбраться от сюда. Наш состав застрял на вокзале.
- А куда вы сейчас шли?
- В исполком.
- Вы что идиоты что ли? Там вас каждый чиновник будет облизывать и потихонечку раздевать. После этого вы застрянете здесь навсегда и останетесь даже без вагонов.
- Так что же делать?
- Возвращайтесь на вокзал и зайдите в линейный отдел. Обратитесь не к начальнику отдела, а его помощнику. Бывший партиец, интернационалист, он вам поможет.
- Вот спасибо, Фейдзула.
- Давай, давай, Коля. Мир так тесен, когда-нибудь опять встретимся и ты мне тогда поможешь.
Старый подполковник, в затертой и засаленной милицейской форме, внимательно слушал нас.
- Что, правда, раненые есть?
- Есть.
- Эти, поганые нечестивцы, прикрываясь именем партии, столкнули народы, а сами от жира бесятся. И куда мы только катимся? Я вам помогу, у нас еще остались истинные ленинцы-интернационалисты. Завтра утром вы уедете от сюда.
Ольга пугливо меня ждет за закрытой дверью.
- Приходили эти... бандиты. Требовали тебя.
- Обещали придти еще?
- Сегодня появятся.
Бандиты не заставили себя ждать. Через пол часа двое мордастых парней стояли перед дверью.
- Начальник, тебя шеф просит к себе.
- Прямо сейчас?
- Сейчас.
- Ольга, - я возвращаюсь в темноту вагона, - на пистолет. Стреляй в первого, кто полезет.
Она кивает головой и берет оружие. Я достаю чемодан, вытаскиваю декларацию и запихиваю в карман. Может документы нас выручат.
Мы сидим в роскошном номере гостиницы. Худощавый, узбек с умным лицом интеллигента, курил простую сигаретку "Стрелу".
- Мои ребята сообщили, что вы везете, что-то ценное.
- Как можно определить цену вещам, не видя их.
- Не крутите, лейтенант. Охрану не зря дают. Что вы везете?
- Музейные ценности, принадлежавшие России. Здесь картины русских художников и утварь.
- Так, так, так. А что именно, вы не помните?
Я достаю декларацию, он ее берет и тщательно изучает. Мы молчим.
- Я многих здесь не знаю авторов, не видел ни полотен. Хотя вот несколько имен слышал, например, академика Никольского и Левченко, где-то мелькали они не раз. А здесь есть даже эскизы Айвазовского. Неплохо. Давайте совершим сделку. Я честно говоря, не хочу обижать русских, покушаться на их национальную гордость, но вы мне подарите два полотна Никольского и все эскизы Айвазовского, а я вам гарантию, что на территории Узбекистана ни один шаромыжник, ни одна блоха к вам не притронется.
- Какие гарантии?
- Анна.
Появилась черноволосая девица с русским лицом и узбекском национальном платье.
- Принеси чистый лист бумаги и ручку.
Девица исчезает за занавеской и вскоре приносит то и другое. Узбек пишет записку и подает мне.
- С этой бумагой, можете ехать через весь Узбекистан.
- Хорошо, - я беру записку и не вижу на ней ни слова по русски, все закидано арабской вязью,
- Кто поедет за картинами?
- Кто привез, тот и отвезет.
Узбек похлопал в ладошки и тут же появились два лба, что меня привезли.
- Сейчас вы поедете с лейтенантом и он отдаст вам две картины и несколько листочков акварели. Все привезете сюда и упаси аллах, если хоть один листочек будет испачкан или помят. Понятно?
- Понятно.
- Передайте Чурбану, что все в порядке. Пусть отправляет эшелон.
Они кивают головами.
Ольга ругает меня во всю.
- Ну что ты наделал? Как мы теперь отчитаемся за картины?
- Доехать бы до России, а ты о каких-то картинах
- Это ни какие-то, это Никольский. Романтик Юга, поэт. А Айвазовский, ты хоть понимаешь кто такой Айвазовский?
- Оленька, мы сейчас отделались двумя картинками и несколькими листочками акварели, а могли потерять все, даже жизнь.
Она пристроилась на корточки рядом и прижавшись щекой к плечу, говорит.
- Я все понимаю, но... жалко.
Мимо проносятся пески. Состав мотало на давно не ухоженной колее.
- Скоро граница, опять в Туркмению, - говорю я.
Ольга прижалась ко мне и молчит.
На границе опять шмон. Узбеки рьяно проверяют, не провозим ли мы оружие и другие запрещенные вещи. Целый наряд, четыре человека с офицером копаются в вещах несчастных беженцев. Слышны вопли моих боевиков, у них отнимают охотничьи ружья.
- Но нам даже в Туркмении разрешали их везти, - вопит один из них.
- Не положено, - сухо отвечает офицер.
- Коля, сейчас с нами что-то будет, - с ужасом говорит Ольга, - Они сейчас все найдут.
Наряд подходит к нашему вагону и уже готов залезть внутрь.
- Капитан, - прошу я, - можно вас на секунду.
Все недоуменно уставились на меня.
- Чего надо?
Я протягиваю ему записку мафиози.
- Что это?
Капитан читает шевеля губами. Потом задумчиво смотрит на меня.
- Декларация в порядке?
- Да. Везде подписана.
- На, возьми, - он протягивает мне записку обратно. - Пошли дальше, командует он своей группе.
Наряд идет к следующему вагону.
- Неужели пронесло, - слышу шепот Ольги. - Я молилась про себя, бог помог.
Если бы бог. Помог мафиози.
Кунград забит эшелонами. Здесь не только беженцы, здесь товарные и пассажирские составы. Кунград последний узбекский город, после которого необходимо сделать колоссальный прыжок через пустыню, топи и степи до казахского города Бейнеу. Здесь нет пограничных нарядов, зато шатается масса мелких банд и группировок. Милиции почти не видно и эти парни шастают от эшелона к эшелону в поисках добычи.
Максимов пришел ко мне совсем расстроенный.
- Коля, нам надо уехать от сюда быстрее.
- Это я слышу в каждом городе, где мы задерживаемся. Так что теперь нас держит?
- Диспетчер.
- Чего?
- Диспетчер. Тот, который распределяет отправление составов в путь.
- Пойдем туда. Поговорим с ним.
- Я уже был. Там вооруженная охрана, меня и близко не подпустили.
- Пошли. Ольга, - обращаюсь в вагон, - оружие у тебя, поняла.
- Поняла.
- Подай, пожалуйста, чемодан.
Она протянула чемодан. Я вытаскиваю на всякий случай пачку денег и пропихиваю в карман.
- Возьми обратно. - Бросаю ей чемодан.
- Поосторожней там, - слышу ее голос уже на земле.
Узбеки в неряшливой одежде, но зато все вооруженные до зубов сидели у двери в кирпичное здание.
- Сюда нельзя, - встал поперек толстомордый тип.
- У меня пропуск, - отвечаю я.
Все охранники смеются.
- Какой пропуск? Шайтан может быть пропуском, а ты нет.
- Вот, - протягиваю записку мафиози.
Лицо толстомордого меняется. Записка проходит по кругу. Все молчат и молчание затягивается.
- Чего надо? Мы можем помочь, - вдруг говорит один из них.
- Нужно протолкнуть наш эшелон в Россию.
- Всего-то. Это мы сейчас сделаем. На, - он протягивает записку, большой человек писал, береги ее. Эй, парни проводите этих... до эшелона и скажите машинисту их поезда, что бы сейчас же отправлялся.
Сопровождающие- это железнодорожник, которого выпихнули из здания, другой охранник с автоматом за спиной.
Мы подходим к своему эшелону и вдруг выстрел прогремел, где-то в его в средине. Потом опять. Я бросился на звук. Около моего вагона пусто, народа нет. Зато на земле валяется тип с раскинутыми руками. Несколько парней прячутся за вагонами, злобно глядя на вагон. Я подскакиваю к двери.
- Ольга, все в порядке?
В вагоне плачь.
- Коля, они полезли... я стреляла.
За моей спиной охранник и железнодорожник.
- Что здесь происходит?
Подскакивают несколько прятавшихся парней.
- Эта... стерва... везет добра, во... Маиса продырявила, когда полез.
- Твой вагон? - спрашивает меня охранник.
- Да.
- Так вот, - обращается он к окружающей шпане, - в вагоне добро нашего уважаемого Раиса. Документ мы проверяли. Если хоть пылинка вывалиться от туда, вам всем конец. Сейчас утащите это дерьмо, - он пихнул ногой в раскинувшуюся личность, - этот поезд я отправляю.
Лежащего схватили за руки и поволокли. Все разошлись, а охранник с железнодорожником пошли в голову состава. Я заскочил в вагон. Ольгу била истерика.
- Понимаешь, он лез... я и нажала... он опять... я...
Она билась лицом в мою грудь. Я прижал ее к себе и девушка понемногу стала затихать. На полу валялся пистолет, он дернулся вместе с составом. Мы тронулись в пробег до Казахстана.
В Бейнеу дождь. На вокзале пусто, только мокрый красный плакат с белыми буквами бросается в глаза. "Русские- свиньи убирайтесь в свой свинарник". Нас не пытаются задержать и, быстро заменив тепловоз, отправляют в путь. Так мы доехали до Маката, а там, выделив угля, воды и даже кое-что из хлеба и пищи, эшелон погнали в Актюбинск.
Только в Актюбинске, мы вздохнули свободней. К русским относились доброжелательно Два дня мы отдыхали. Нас кормили из общего котла, мы отмылись в русских банях и вскоре эшелон отправили в Мартук последний казахский город перед русской границей. И тут опять началось.
Казахская таможенная служба трясла весь эшелон. Они появились и у нашего вагона.
- Ваши паспорта, - вежливо попросил таможенник.
- Сейчас.