Руины знаменитой крепости были найдены еще в середине XIX века, но основательному изучению были подвергнуты только в 60-х годах нашего века. Несмотря на невероятно сложные условия работы — скала, на которой находилась Масада, была столь же неприступной, как и в древности, — раскопки тщательно проводились опытными специалистами-археологами из различных стран. Внутри крепости были обнаружены два дворцовых здания с остатками фресок, мозаичных полов и колонн. Большое количество складских построек, крепостная стена, в толще которой находилось около двухсот помещений, где жили солдаты гарнизона, — все подтверждало достоверность описания внутреннего устройства крепости, сделанного Иосифом Флавием. В жилищах солдат было найдено множество предметов домашнего обихода и, самое главное, рукописи, пощаженные огнем. Кроме того, ученые обнаружили огромное количество монет (около 4000), из них некоторые, самые редкие, относились к последнему году восстания против римлян. В изобилии были представлены орудия труда, оружие, украшения, остатки мебели, посуды, масса глиняных черепков, использовавшихся для записей самого разного характера — имени владельца, содержимого сосуда, квитанций, счетов. Но самое неизгладимое впечатление произвела на участников экспедиции находка, связанная с последними часами защитников крепости. При разборке кучи мусора, перемешанного со строительными остатками, было обнаружено десять черепков с написанными на них именами, причем по характеру письма было ясно, что надписывались эти имена небрежно, в большой спешке. На одном из черепков было начертано — Бенйаир. Сопоставив это имя (так звали вождя, возглавившего защиту Масады), число черепков — их было десять — и рассказ Иосифа Флавия о роковой жеребьевке среди десяти воинов, оставшихся в живых в день всеобщего самоубийства, ученые пришли к выводу, что эти черепки служат еще одним страшным подтверждением достоверности свершившейся здесь некогда трагедии. Среди множества предметов самого различного назначения археологам посчастливилось найти и рукописи, чудом уцелевшие в огне пожарища. Когда специалисты-археологи приступили к их изучению, то выяснилось, что в числе этих рукописей находятся самые поздние по времени произведения кумранитов. Следовательно, среди защитников Масады оказались и члены кумранской общины, которые вопреки своему стремлению к мирной и уединенной жизни под влиянием бедствий, обрушившихся на страну, были вынуждены выступить против римского гнета вместе со всем народом.
Эрих Церен отмечает поразительное сходство между кумранским «учителем праведности» и Иисусом из Назарета христианской религии. О судьбе их рассказывалось примерно одно и то же: оба «учили», оба были гонимы и казнены. Однако в противоположность христианскому Иисусу ни одна из кумранских рукописей не называет ни имени «учителя праведности», ни времени его жизни, ни имени его гонителя и противника (он выступает лишь в качестве «нечестивого священника»). Конечно, ученые, занимающиеся кумранскими рукописями, прилагают все усилия для того, чтобы выяснить, существовал ли в действительности «учитель праведности», сыгравший такую значительную роль в истории кумранской общины и снискавший себе среди ее членов столь большую посмертную славу. И те, кто хочет подтвердить, что «учитель праведности» — фигура, реально существовавшая, и те, кто думает, что это лицо вымышленное, ищут подтверждения своим домыслам в трудах древних авторов и в различном толковании кумранских текстов. Но пока что все их выводы остаются лишь на уровне более или менее убедительных предположений.
Совершенно иначе дело обстоит с христианским Иисусом из Назарета, биография и деятельность которого приурочены в евангельских сказаниях к определенному времени и связаны с определенными местами. И вот в этом вопросе Эрих Церен занимает совершенно четкую позицию, очень близкую к точке зрения большей части советских ученых, работавших над проблемами возникновения христианской религии. По существу, «Библейские холмы» Э. Церена были задуманы как археолого-романтическое введение к его следующей книге, вышедшей у нас под названием «Лунный бог», целиком посвященной истокам возникновения христианства и личности Иисуса Христа. В «Лунном боге» Эрих Церен, основываясь на том огромном археологическом материале, по которому он с таким блеском провел читателя в «Библейских холмах», ярко и увлеченно излагает свою точку зрения на библейско-евангельские сказания (возникновение образа Иисуса).
Здесь, по всей вероятности, для читателя, не слишком искушенного в вопросах истории религии, следует сделать небольшой экскурс в область христологии.
Как известно, личность основателя христианской религии породила бесконечное количество споров и такое же количество исследований на различных языках. Спор идет прежде всего между сторонниками существования Иисуса как исторического лица и теми, кто считает, что Иисус Христос является продуктом религиозного мифотворчества. Многие западноевропейские ученые отрицают историческое существование Иисуса Христа, считая Иисуса астральным божеством, олицетворенным небесным светилом, мифическим богом-спасителем, подобным солнечному богу-спасителю Митре, культ которого, занесенный из Ирана в I в. н. э., широко распространился по всему античному миру. Эти последователи астральной теории находят объяснение всем евангельским событиям в символическом толковании расположения созвездий и планет на небосводе. На астральной точке зрения настаивали видные ученые Г. Винклер, А. Древс, А. Немоевский, убежденным сторонником астрального толкования евангельских текстов был известный русский ученый и революционер Н. А. Морозов. В своем труде «Христос», написанном на основе анализа Апокалипсиса («Откровения Иоанна») — раннехристианского произведения, полного фантастической символики и грозных пророчеств о гибели мира, Н. А. Морозов доказывает, что Апокалипсис не что иное, как символическое и поэтическое описание явлений, реально происходивших на небе. Правда, Н. А. Морозов не отрицал, что образ Христа имел определенный исторический прототип, вокруг которого и сгруппировались астральные мифы.
Среди многочисленных сторонников исторического существования Иисуса Христа также нет единодушия, его деятельность и личность оцениваются по-разному. Для одних он бунтарь, вождь угнетенных масс, социальный реформатор. На такое понимание образа Иисуса Христа опиралось возникшее в середине XIX в. в Западной Европе движение «христианского социализма». С подобной революционно-социалистической трактовкой учения Иисуса Христа выступали и представители утопического социализма (например, Э. Кабе и В. Вейтлинг). По их мнению, Иисус Христос и его последователи были первыми проповедниками коммунизма на земле. Для других Иисус Христос — умный, добрый, обаятельный человек, понявший, чтó нужно людям для того, чтобы быть счастливыми, и учивший их этому. Такое толкование личности Иисуса встречается в произведениях Л. Н. Толстого, Ф. М. Достоевского, Э. Ренана. Для писателей и ученых французского Просвещения (Вольтера, Дидро, Гольбаха), которые воспринимали христианскую религию и культ Иисуса Христа как идеологию, глубоко враждебную человеческому разуму, Иисус Христос был невежественным фанатиком или просто безумцем. Со времени опубликования «Завещания» Жана Мелье, католического священника, жившего во Франции в конце XVII — начале XVIII в., большую популярность снискала выдвинутая им версия о том, что Иисус Христос был душевнобольным человеком. Мелье ссылался на евангельские тексты, из которых явствовало, что таково мнение окружающих (даже самых близких Иисусу) лиц и что мысли и слова самого Иисуса, не говоря уже о многих поступках, свидетельствуют о его ненормальности. Последователи Мелье, анализируя поведение Иисуса, находили у него все признаки тяжелого психического заболевания — паранойи. Этот диагноз был установлен известным французским врачом-психиатром А. Бинэ-Санглэ в книге «Безумие Иисуса», изданной в 90-х годах прошлого века.
Таковы основные точки зрения на Иисуса Христа как личность, реально существовавшую в определенную историческую эпоху. Для каждого из этих построений характерен один порок — отсутствие исторической объективности и одностороннее освещение фигуры Иисуса Христа при умалчивании тех данных евангельской литературы, которые противоречат создаваемому образу. А поскольку евангельские тексты содержат множество противоречивых сведений, то для подтверждения любой точки зрения можно найти любое количество аргументов. Но и для опровержения этих взглядов можно извлечь из тех же текстов равноценное количество столь же убедительных доводов.
Вопросам происхождения христианства и тесно связанной с ним проблеме личности Христа много внимания уделено в советской исторической науке. В работах Р. Ю. Виппера «Рим и раннее христианство», С. И. Ковалева «Основные вопросы происхождения христианства», А. Б. Рановича «Раннее христианство», Я. А. Ленцмана «Происхождение христианства» сложнейшие проблемы возникновения христианской религии исследуются на основе марксистского исторического метода, позволяющего правильно вскрыть те реальные предпосылки, в результате которых сложилось христианское вероучение. Среди работ, посвященных специальному исследованию личности Иисуса Христа, следует назвать книгу М. М. Кубланова «Иисус Христос — бог, человек, миф?» и И. М. Крывелева «Что знает история об Иисусе Христе?», где отражена вся основная литература по этому вопросу.
Христианство как религиозное учение возникло в восточных провинциях Римской империи в обстановке все усиливающегося гнета рабовладельцев. Народные низы, эксплуатируемые и бесправные, крестьяне, разоренные чужеземными захватчиками и своими собственными землевладельцами, население подвластных Риму земель, искалеченное войнами, обращенное в рабство, жаждали выхода из создавшегося положения. Состояние духовной приниженности привело массы угнетенных и обездоленных людей к поискам спасения «свыше», то есть к мистическому ожиданию «спасителя», который восстановит справедливость на земле. Это был сознательный уход от мучительной жизни в религиозные фантазии и мечты. Восточные культы умирающих и воскресающих богов, которые захлестнули в первые века нашей эры Римскую империю, поддерживали эти религиозно-мистические настроения. Таинственные мистерии, связанные с почитанием финикийского Адониса, фригийского Аттиса, египетского Осириса, иранского бога солнца Митры, привлекали к себе людей обещанием спасения и благополучия в загробной жизни. К числу таких спасителей был отнесен и Иисус Христос, мессия (помазанник божий).