— Спрашивали уже, — Алексей вздохнул. — Скажите лучше, кто из ваших знакомых решил вас в тюрьму посадить?
— Меня? В тюрьму? — Селиванов совсем смешался. — За что? Я же ничего такого не сделал!
— И тем не менее, — жестко сказал Садовников. — В городе совершено преступление, и преступник указал на вас. Давайте вместе подумаем, кто бы это мог быть.
— Да что вы! Нет у меня таких знакомых!
— Есть, Селиванов, есть. Давайте вспоминать, с кем вы знакомы, с кем дружите.
— Ну с кем? С нашими ребятами, больше из общаги. Или с шоферами из своей колонны. Я их знаю много лет. Хорошие ребята…
— Кроме… — Селиванов задумался. — Надо посмотреть. Знаю одного парня, неподалеку тут живет. Я ему машину торфа как-то подбросил. Потом еще один деятель есть. В мастерской по ремонту квартир работает. Мы с ним в пивбаре познакомились, несколько раз там и встречались. Еще знаю одного, токарем на механическом вкалывает. В одном доме со знакомой девушкой живет. Вот, вроде, и все, — заключил Селиванов.
— Может быть, среди шоферов других организаций есть друзья? — попытался помочь ему Гришин.
— Откуда? — отмахнулся Селиванов, потом после долгой паузы вдруг сказал:
— А может, и есть, как считать… Меня раз остановил водитель почтового фургона, попросил бензинчика. У них с этим делом туго, поскольку на маршрутах работают, а у него какое-то свое дело было, калым, одним словом. Я помог, конечно.
— Бесплатно? — спросил Алексей.
— Не совсем, — смутился Селиванов.
— И что дальше?
— Потом еще несколько раз мы с ним встречались по этому же поводу.
— Сюда он заходил? — спросил Алексей.
— Был однажды. Я ему рассказал, как найти, если приспичит. Да, господи, бензина-то я продал каплю, честное слово. И когда это было!
— Когда?
— Летом еще. С тех пор ни разу не продавал, вот честное слово!
— Потом будешь оправдываться. Как звали-то этого шофера?
— Михаил. Он у них начальник какой-то, так я понял. Небольшой, но начальник, шишка на ровном месте.
— А номер машины его не запомнил?
— Зачем? Дважды на трассе встречались, кстати, по-моему, он оба раза был на разных машинах.
— Понятно. Ничего больше про этого Михаила не помнишь?
— Нет. Знакомы-то шапочно. А бензин я, правда, больше не продавал, хоть у кого спросите.
— Надо будет, спросим. Спасибо и на этом. До свидания, Селиванов, Выбирай себе знакомых осторожнее, понял?
— Как не понять. Да разве каждому в душу заглянешь? С виду-то ведь все хорошие люди.
Алексей с Гришиным вышли на улицу и молча направились к машине.
— Вот тебе и «Кот», — сказал Садовников.
— Опять кот, да не тот, — откликнулся Гришин.
— Не скажи. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что преступление совершил скорее всего кто-то из работников базы. Или из знакомых. И на Селиванова преступник вывел точно. Удостоверение на площадке, рядом с общежитием. Правда, толку от всего этого немного. Может быть, просто рассчитывал выиграть время? Надо заниматься окружением убитых. Фургон-то ведь все-таки знакомые остановили, это бесспорно…
ВЕРЕНИЦА скорбных машин медленно двигалась по городу. Люди на тротуарах останавливались. Водители встречных автомобилей провожали процессию длинными гудками. Такова давняя традиция шоферов.
Алексей ехал в автобусе с работниками автобазы и, покачиваясь на сиденье, прислушивался к разговорам в салоне. Атмосфера здесь, как подобает случаю, царила скорбная. Но потом люди разговорились.
Кто-то вспомнил, как Толик помог ему отремонтироваться на морозе. Кто-то рассказал, как они вместе ездили на рыбалку, и Березин наловил больше всех окуней, а жена его, Тамара, сварила очень вкусную уху. О Светлане Зуевой говорили меньше, может быть, потому, что в автобусе ехали, в основном, мужчины, водители, которые вместе с Толиком были связаны по работе общими шоферскими заботами.
— Я как раз из диспетчерской выходил, когда он к воротам поехал, — рассказывал высокий сухощавый парень в овчинном тулупчике. — Помахали друг другу рукой. А оказалось, в последний раз помахали.
— Так ведь кто же знал? — поддержал разговор его сосед. — Я-то его машину на линии видел. Удивился тогда, чего это, думаю, Толян туда забрался? По Красногвардейской еду, вижу, впереди наша машина, нагнал — Толя. А маршрут вроде и не его. На перекрестке он свернул в сторону, на Колхозную. Через нее вообще-то можно и к его объектам проехать, только крутиться дольше. Может, я его последним и видел.
Алексей осторожно оглянулся на рассказчика. То была скорее чисто профессиональная привычка, чем осознанная необходимость. Показания водителя могли пригодиться в ходе расследования, а могли и не представлять никакой ценности, мало ли кто в этот день видел Березина. Но, руководствуясь своим старым правилом — не пренебрегать никакими мелочами, Садовников решил запомнить шофера.
— Плохо, когда люди гибнут, — тяжело произнес здоровенный парень в лохматой синтетической шубе. — Ведь только жить начал. Квартиру обставил, детьми обзавелся, жена ему хорошая попалась… Трудно теперь Тамарке-то с двумя будет.
— Пенсию, чай, платить станут, — откликнулся кто-то.
— Пенсию-то дадут, это закон. Да разве сравнишь ее с заработком мужика. Толик-то ведь зарабатывал неплохо. У него и премии, и сверхурочные были. Толикин кореш-то вон, Серега, аж заболел с расстройства. И это тоже понятно. Дружили они крепко. Только ведь и он отойдет со временем. Свои дела закрутят.
— Серега-то раньше заболел, он и не знал, что случилось такое, — снова вступил в разговор кто-то невидимый Алексею.
— Как это раньше? Его на следующий день уже на работе не было, бюллетенил он.
— Ну и что? А заболел он в тот же самый день, когда Толика не стало. Я тогда на мойке был, не выезжал на линию. Аккурат, как Березин выехал, так примерно через час смотрю, Серега идет и за живот держится. Я его спрашиваю, что, мол, с тобой? А он рукой махнул, прихватило, дескать, как всегда не вовремя. Отпросился у начальства и пошел домой.
— Это не факт, — продолжал здоровенный. — Он мог отлежаться за вечер и назавтра выйти, а тут узнал, наверное, и совсем слег, потому как перенервничал…
Автобусы подъехали к кладбищу, и в салоне установилась тишина. Вместе со всеми из салона вышел и Алексей. По узкой, протоптанной в глубоком снегу, тропинке он пошел к месту захоронения. На коротком прощальном митинге он почти ничего не видел. Его оттолкали в сторону. Садовников взобрался на железную ограду. Отсюда было видно только темную толпу людей, два ярко-красных гроба на голубовато-белом снегу, две горки рыжей смерзшейся земли. Выступали какие-то люди, говорили о Березине и Зуевой. Рядом с выступавшими стоял муж Светланы Зуевой с ребенком, Тамара с сыновьями. Их поддерживал за плечи Сергей. Алексею было видно его заострившееся лицо с проступившими жесткими складками у рта. Весь он был натянутым, как струна, которая готова была вот-вот лопнуть.
ПРИЕХАВ к себе в отдел, Алексей выяснил, что Гришин еще не вернулся. Дежурный передал ему телеграммы из различных исправительно-трудовых учреждений, где пребывали когда-то проживавшие в городе люди по кличке «Кот». Следовательно, ни один из них к совершенному преступлению отношения иметь не мог. Алексей аккуратно сложил телеграммы и пошел к Малову.
— Успехами порадуешь или какие новые мысли посетили? — спросил Юрий Александрович.
— Никаких особенных успехов, да и мыслей тоже нет.
— Может быть, у Веретенникова что-либо прояснилось? Давай потолкуем с ним. — Малов набрал номер.
Веретенников пришел быстро, положил тоненькую папочку на стол, уселся в глубокое кресло.
— Нам, к сожалению, хвастать нечем, — сказал Малов. — К розыску подключены едва ли не все силы. Но результатов пока нет. Такие вот дела. Найденное удостоверение Зуевой, конечно, говорит кое о чем, но при этом ваш с Гришиным визит в общежитие дал немного. Можно, конечно, предположить, что преступник или преступники уехали из нашего города, — продолжал Малов.
— Вряд ли они уехали, — предположил Веретенников. — Я думаю, что преступник пытался запутать следы. Как думаешь, Алексей Вячеславович?
— Вполне возможная вещь, — согласился Садовников.
— Тогда тем более, нужно искать у нас, — подтвердил Малов.
— Надо, пожалуй, проверить все отделения связи, в которых они побывали в этот день и сопоставить по времени, — сказал Веретенников. — Может оказаться разрыв, и тогда хоть приблизительно установим место преступления.
— Проверяли. Фургон своевременно прибывал на объекты. Да и смысла не было нападать на него, пока «урожай» не собрали. С последней почты они уехали в срок. После этого все и началось. Неясно только, где их остановили. До почтамта, куда сдается корреспонденция, путь проходит через самую оживленную часть города.
— Считаешь все-таки, остановили? — переспросил Малов.
— Уверен. Не с вертолета же налет совершали.
— Надо еще раз тщательно проверить все связи Березина и Зуевой. Мне кажется, что именно здесь мы найдем зацепку. Если они остановились, то только потому, что их просил об этом какой-то знакомый, причем, не вызывающий подозрения. Как считаете? — спросил Малов.
— Пожалуй, — согласился Веретенников. Алексей молча кивнул.
— Все остальные версии пока отложим в сторону, тем более, что никаких других вариантов вы предложить не можете. И давайте четко отработаем эту версию. Товарищ майор, вы предварительно ознакомились с людьми, окружающими Березина?
— Так точно.
— Есть что-нибудь?
— Пока ничего… А впрочем, Бромберг…
— Займитесь им, Алексей Вячеславович. Он ведь где-то в сфере обслуживания работает?
— В мастерской «Металлоремонт».
— У таких людей круг связей обширен. Мало ли кто в нем может оказаться. Посмотрите сами, ладно?
Малов поднялся, давая понять, что разговор окончен. Встали и Садовников с Веретенниковым.
В кабинете маялся Гришин. По его насупленному и отрешенному лицу чувствовалось, что сидит он здесь уже давно, что ему это надоело и что никаких обнадеживающих новостей у него нет.