Треугольник созидания. Как выйти из слияния
Мнимые опасности выживания. Причины зависимости от чужого ресурса. Границы и самодостаточность. Что такое насилие, и когда ваши границы нарушаются. Здоровое самодостаточное поведение. Право сказать «нет», договоры и сотрудничество.
Границы, опоры и право на злость
Основное, что я хочу до вас донести: когда человеку кажется, что он в опасности, включается особый, антикризисный режим действия. Разума и логики в этих действиях нет, есть аффект или истерика. Опасность мерещится, когда человек не может удовлетворить потребности и уровень ресурсирования слишком низкий, на грани выживания. В дефицитарной картине мира этот уровень у всех ниже, чем необходимо для полноценного развития. Поэтому люди живут в претензии к миру, который «жесток», «равнодушен», «заставляет страдать или бороться за место под солнцем», «несправедлив», и его требуется «исправить».
Когда уровень ресурса меньше необходимого для полноценного развития, люди впадают в созависимость от чужого ресурса и в отношениях отыгрывают роли из треугольника Карпмана: удовлетворяют потребности за счёт других, не генерируют ресурс, а потребляют.
В жизни мы это наблюдаем регулярно: есть те, кто постоянно извиняется, старается быть полезным и никому не мешать. Есть другие, постоянно вмешивающиеся в чужую жизнь с комментариями, советами и пытающиеся помочь. Есть третьи, кто хамит, конфликтует и гнёт под себя. Это всё жертвы, спасатели и агрессоры, и у них общая проблема: рыхлые, или диффузные, границы. Они не видят собственных берегов и постоянно или влезают со своим уставом в чужой монастырь, или впускают чужой устав в свою жизнь. Или думают, что их картина мира – единственно верная, поэтому другие всё делают не так.
Границы – это осознавание человеком своей территории, своего права распоряжаться собственным ресурсом, права говорить «нет».
Когда я понимаю, что вот это – моё, а это – твоё, я могу отвечать за свои действия и не вмешиваться в твои. Когда не вижу и не понимаю, я начинаю распоряжаться твоим ресурсом: «Сделай то-то и то-то!», не решаюсь распоряжаться своим: «Ой, меня заставили», кидаюсь спасать «немощных»: «Давай, я это быстрее сделаю».
Чтобы генерировать ресурс, человек должен быть в точке самодостаточности. То есть жить без ожидания, что ему подадут, без претензий, что мало дали, без злобной готовности отобрать недоданное. Мы самодостаточны, если не в напряжении и не в провале в пустоту. Помните, в первой части я рассказывала о мышцах в гипертонусе и гипотонусе? У самодостаточного человека мышцы развиты и напрягаются ровно так, как требует внешняя ситуация. Его стратегия резонансов с внешним миром, простая и понятная.
Самодостаточность человека определяют два момента: ощущение своего места, опоры на своё «я могу» и распознавание своих границ «вот здесь – мои правила, без разрешения не входить». Опоры и границы определяют внутреннее право и готовность распоряжаться собственными жизнью и ресурсом.
Когда настройка на себя и свои потребности нарушена, у человека проблемы и с опорами, и с границами. От этого рождается неуверенность в себе, когда человек не понимает своего потенциала, или самоуверенность, когда завышает способности и может меньше, чем думает. Готовность спасти весь мир, использовать его, взять ответственность за чужую жизнь и напористо идти к своей цели по головам – это всё из-за проблем с личными границами. Из этого и образуется сцепка «жертва – тиран», куда так любят вмешиваться спасатели.
При нарушенных опорах и границах человек становится зависимым от чужого ресурса и либо обслуживает чужие потребности, либо требует, чтобы обслужили его.
Когда ваши границы нарушаются, вы злитесь. Если чувствуете злость в любых оттенках, от раздражения до ярости, посмотрите, кто и где нарушает ваши границы. Увидели? А можете ли сказать «стоп» нарушителю? И насколько далеко он зайдёт, прежде чем вы это озвучите?
На тренингах я иногда даю упражнение на осознавание собственных границ. Работаем в парах. Один человек стоит, второй отходит на достаточно большое расстояние. А потом медленно-медленно подходит ближе, ближе, ближе, глядя первому в глаза. Его задача остановиться, когда услышит от первого человека «стоп». Задача первого уловить, когда ему станет некомфортно в этом контакте, и сказать «стоп».
В некоторых парах первые молчали, не могли понять, говорить «стоп» или рано ещё, и вторые оказывались слишком близко. Первые спохватывались, и у них поднималась агрессия, желание вышвырнуть, оттолкнуть. Так мы выявляли проблемы с границами: в здоровом состоянии человек чётко чувствует допустимую степень близости и говорит «стоп» на дальних подступах и спокойно.
Были варианты, когда вторые не слушали и продолжали движение. И вот тут агрессия включалась вполне обоснованно: если человек не слышит «по-хорошему», нужно усиливать отпор.
Резюмирую: опоры и границы – это то, что делает человека самодостаточным, позволяет ощущать себя на своём месте и в своих силах. Если границы нарушены, а опоры не сформированы, – человек будет попадать в созависимость.
Агрессия, насилие и взлом чужих границ
Когда мы отстаиваем собственные границы, включается биологическая часть: тело, как животное, заявляет о своей территории и своём праве её занимать. На биологическую часть навешивается воспитание: если взрослые нарушают границы ребёнка и ещё наказывают за ответную агрессию, он вырастает с «поломанными» границами. Ребёнок не понимает, где его и только его территория, не видит своего права распоряжаться личным ресурсом и удовлетворять свои потребности. Здоровую агрессию сдерживает, пока она не прорвётся раздражением, яростью, гневом.
Был у меня клиент, старшеклассник, которого в школе считали психом. Нелюдимый одиночка, и парням-одноклассникам нравилось его донимать. То есть они нарушали его границы. Парень терпел, терпел, терпел… А потом взрывался и срывался в истерику. Когда мы с ним работали, обнаружилось сильное нарушение опоры на себя, ощущения своего места.
Не имея права выразить агрессию, ребёнок, а потом и взрослый человек, может её вытеснять, превращать в чувство вины. «Я такой ужасный, что мне ничего нельзя, я не заслужил». В особо запущенных случаях обращённая на себя агрессия превращается в болезни, депрессии, нежелание жить. Да и чем жить, если нет ни своего места, ни ресурсов? Мир меня отвергает.
В нашей стране границы нарушаются постоянно. Мы, бывший советский народ, в ответе за всё и за всех, поэтому постоянно вмешиваемся в чужие жизни, даём советы, оцениваем, критикуем. Это стало для нас нормой, но это не норма. Это привычка вставать в позицию спасателя, а потом попадать в позицию жертвы. Как приговаривал один мой знакомый: «За мои же шанежки мне же и по морде».
«По морде» – это крайнее нарушение личных границ. Физическое насилие сильно ломает чувство собственного достоинства, опору на себя, внутреннее право распоряжаться своей жизнью и предъявлять себя как полноценного участника контакта. Мать обзывает дочь последними словами, а когда та начинает огрызаться, бьёт девчонку по губам. Отец ругает сына за двойки, а когда тот кричит: «Да пошла она, эта ваша школа!», достаёт ремень. Родители походя раздают шлепки и подзатыльники, а тело потом всю жизнь хранит память о физическом насилии. Да, сам опыт вытесняется глубоко в подсознание, и всё равно влияет на то, как человек будет строить свою жизнь.
Личные границы и опоры разрушает и психологическое насилие, когда человека высмеивают, критикуют, обесценивают его результаты, дают понять, что он ущербный, а тот не имеет права ответить и проявить агрессию. Мать говорит сыну: «Ты такой же безрукий, как и твой отец». Дочери: «В этом платье ты похожа на бегемота». Отец говорит дочери: «Разрисовалась, как шалава, смотреть тошно». Сыну: «Да ты слабак, в материну породу пошёл». А те в ответ не имеют права огрызнуться: это же мама, её надо уважать. Это же отец, его надо слушаться.
Способов нарушения личных границ множество. Они нарушаются, если:
• к вам лезут с непрошеными советами;
• вам предъявляют необоснованные претензии;
• в ваши дела бесцеремонно вмешиваются и норовят их переделать по-своему;
• вам навязывают непрошеную оценку;
• пытаются надавить на чувство долга, вызвать стыд и вину;
• заставляют и требуют.
Нарушая границы, вас ставят в позицию жертвы, отбирают ваш ресурс.
Если сами лезете с непрошеными советами, критикой и уверенностью, что знаете, как кому лучше и сейчас наведёте порядок твёрдой рукой, – уже вы нарушаете чужие границы, играете роль агрессора, тирана. Захватываете чужой ресурс, какими бы благими намерениями это ни объясняли.
Если вы влезли с непрошеной помощью, вмешательство приняли и смирились, а теперь чувствуете себя «полезной людям» – вы слились с чужими границами. Начали играть роль спасателя, тратите свой ресурс в чужую жизнь.
Всё те же циклы по треугольнику Карпмана, когда ресурс – некая «кислородная подушка», и её передают друг другу, чтобы сделать вдох, будто вокруг нет воздуха.
Жертвы, спасатели и агрессоры не видят своих и чужих границ. Поэтому одни влезают со своим уставом в чужой монастырь. Думают, будто их картина мира – единственно верная, и остальные всё делают не так. Другие распахивают ворота своего «монастыря» и забиваются в уголок, соглашаясь, что ничего не умеют. Одни считают, что вправе решать за других и распоряжаться чужой жизнью, другие соглашаются, чтобы их жизнью распоряжались более авторитетные люди. И те и другие нетвёрдо стоят на ногах, им обязательно нужно кого-нибудь подпирать, и чтобы их в ответ подпирали. Пока подпирают, они чувствуют облегчение и считают, что живут не зря. Так люди попадают в слияние и зависимость от чужого ресурса.
Резюмирую: все агрессоры, жертвы и спасатели не видят своих границ, не могут опереться на себя и «заваливаются» друг на друга. «Склеиваются» и попадают в зависимость от чужих действий, решений и настроения. От чужого ресурса.
Искусство уверенного «нет»
Здоровое самодостаточное поведение – это когда вы отвечаете только за свою жизнь и не лезете в чужую. Когда видите, где заканчивается ваша территория и ваша ответственность и где начинается территория и ответственность других людей. На вашей вы имеете полное право сказать «стоп» и «нет». При этом слышите и принимаете, когда «стоп» и «нет» говорят владельцы чужих границ, даже если вы «только хотели помочь» или «для тебя же стараюсь».
Расплачиваюсь на кассе в магазине. Кассирша активно предлагает товары по акции.
– Печенье, зефир по акции возьмите…
– Нет, спасибо.
– Пирог к чаю, ром-бабу со скидкой…
– Нет, мне не нужно, – начинаю раздражаться. Продавщица назойлива, и это про нарушение моих границ.
– Коврижки, мармелад…
– Я прекрасно вижу всё, что вы перечисляете, – добавляю металла в голосе, гораздо резче обозначая своё «стоп». – Мне ничего не нужно.
С третьего раза слышит. Отстаёт. Пробивает взятый товар. А ведь кто-то уступает напору и покупает не очень нужную ром-бабу. Или извиняется, что не покупает, будто должен.
Искусство говорить «нет» – особое. Часто люди боятся обидеть отказом или получить в ответ на отказ агрессию, поэтому бубнят, извиняются или срываются. Как-то на одном из тренингов мы делали упражнение на устойчивость. Стоя друг против друга, глядя в глаза друг другу, нужно было говорить несколько раз подряд «нет». Мало кто оставался в равновесии. Кто-то говорил «нет», извиняясь, другие – нападая, третьи – провоцируя. Одна девушка чуть не падала от страха, когда приходилось произносить это слово. Там, на тренинге, все «нет» звучали из созависимости. Слышались самые разные послания: «извини, что не могу дать ресурс», «не смей отбирать мой ресурс», «попробуй отбери мой ресурс», «ещё поглядим, долго ли ты удержишь свой ресурс», – ни у кого не было опоры на себя и собственные границы. Упомянутая девушка транслировала: «Бери что хочешь, я не имею права на свой ресурс». И это про нарушение базовой безопасности и невозможность занять своё место.
В принципе объяснимо: люди и пришли на тренинг, чтобы это в себе «починить».
Неспособность сказать спокойное «нет» – последствия воспитания, когда потребности ребёнка игнорировались в угоду «более важным» целям. Он должен был терпеть, чтобы маме было спокойнее, а папе – легче. Невротичные, тревожные или сверхконтролирующие родители не смогли дать ребёнку достаточно свободы, чтобы он научился отвечать за свою жизнь и стал самостоятельным. Из-за подобного поведения и формируются рыхлые границы. Психологически невзрослые, такие родители не смогли дать ребёнку ту степень самостоятельности, которая ему требовалась, чтобы нормально развиваться. Поэтому современные детские психологи учат: терпите его «я сам!» в три года, пусть ковыряется, но делает. Отпускайте и присматривайте, но не водите на поводке, как бы чего не вышло. Отдавайте ему ответственность за его жизнь и поступки, постепенно, в той мере, в которой он может осилить. Договаривайтесь с ребёнком, ведь у него уже есть своя степень самостоятельности. И таким образом вы учите его на эту самостоятельность опираться.
Договоры – это альтернатива спасательству, способ взаимодействия людей, которые знают, чего хотят, и берут на себя ответственность за свои действия и их результаты.
Договариваясь, мы состыковываем свою картину мира с картиной мира других людей. Признаём границы свои и окружающих. Договариваясь, мы признаём своё право удовлетворять свои потребности и право других удовлетворять свои. Причём делать это так, чтобы никто ничем не жертвовал.
Если, договариваясь, вы в чём-то себя зажимаете и терпите, это не договор, а ваше позволение пользоваться вашим ресурсом, за что вы получаете какие-то бонусы. Посижу в школе на скучном уроке, потерплю. Зато маме не будет за меня стыдно. Треугольник Карпмана. Детский сценарий «живу так, как надо маме».
Если, договариваясь, требуете и приказываете, это не договор. Это приказ. Это отказ второй стороне в самостоятельности. Вся ответственность – ваша. Если вторая сторона с этим согласна – это созависимые отношения, и вы для неё «кормилец». «Так, к моему приходу чтобы все уроки были сделаны. Приду – проверю. Договорились?»
В семье, на работе, в социуме, в любом сообществе, где живём, действуем и удовлетворяем потребности, у нас есть определённые договоры, гласные и негласные. Негласные – когда люди уверены: вот так действовать и брать на себя такую-то ответственность положено по умолчанию. Они соблюдаются по принципу «само собой разумеется». Или не соблюдаются, поскольку один молча рассчитывает на одно, а второй молча делает совсем другое, и оба потом обижаются.
Читаю в соцсети в группе по психологии жалобы юной девушки: парень есть, а цветов от него нет. А ведь полагается, если парень ухаживает, чтобы цветы дарил. Раз не дарит, значит, несерьёзно всё для него? Девушка во власти негласного договора: в её представлении влюблённый мужчина носит цветы охапками. Что в представлении парня – она не знает. С парнем ничего не обсуждает, про цветы не говорит. Молча ждёт, домысливает и делает выводы. В подобных случаях я советую: «Скажите вслух, чего хотите, и обсудите с партнёром, готов ли он действовать, как вы от него ждёте».
Взрослые люди всегда договариваются вслух. Составляют гласные договоры.
– Ты сможешь вечером хлеба купить?
– Не уверен. Напомнишь мне ближе к вечеру?
– Ладно, если сама не забуду.
– Ну, тогда кто вспомнит, тот и молодец.
Правда же, звучит гораздо лучше, чем претензии: «Ни о чём тебя нельзя попросить, вечно забываешь!» или «Ходи по магазинам сама, я тебе не нанимался».
Любое здоровое взаимодействие строится на гласных договорах. В семье договариваемся о территории: это – моё место, а это – твоё. Посуду за собой моем, никто не берёт мою любимую кружку. О деньгах: вот так скидываемся и тратим на совместный быт, большие траты обсуждаем. О разделении полномочий и ответственности: я приношу продукты, ты готовишь. И обо всём остальном, что важно для всех в семье и учитывает потребности каждого.
На работе договариваемся о территории: это моё рабочее место, это мои вещи на моём рабочем столе, степлер без спроса не брать. О степени ответственности: я решаю вот этот круг задач, а ты – вот этот. О деньгах: за свою работу я получаю столько-то. О результате: я обязуюсь сделать то-то и то-то к такому-то сроку.
В социуме договариваемся о правах и обязанностях: что от меня требует государство и что я получаю взамен, по каким правилам я оплачиваю услуги и товары, езжу по дорогам, что обеспечивает мою безопасность.
Здоровый договор устраивает всех участников. Если кого-то не устраивает, нужно обсуждать дальше, менять условия. И опять смотрим, не включился ли треугольник созависимости. Меня не устраивают условия договора, однако я не могу об этом заявить и терплю: позиция жертвы. Меня не устраивают условия договора, я не хочу учитывать чужие интересы – позиция агрессора. Я заранее создаю мягкие условия, чтобы второй стороне было удобнее – позиция спасателя.
Резюмирую: человек со здоровыми границами говорит «нет» без чувства вины. Он не обязан спасать и входить в положение. «Нет» и «да» из здоровой позиции – это договор о взаимодействии, который устраивает всех участников.
Треугольник сотрудничества
В здоровом договоре всех всё устраивает, и в результате все получают свой ресурс. Как в бизнесе: люди договариваются о сотрудничестве. Вместе производят продукт и получают прибыль, которую делят согласно договору.
Когда мы чётко знаем, чего хотим, что готовы для этого сделать и за что отвечать, наши отношения с внешним миром строятся по треугольнику не созависимости, а сотрудничества. Вот как это работает.
Осознаю потребность и заявляю о ней. Это импульс. Второй человек заявляет о своей потребности, откликаясь на импульс. Мы договариваемся, как будем удовлетворять во взаимном контакте наши потребности. Действуем. Потребности удовлетворены у обоих – нам хорошо в отношениях. Это результат. То есть вместо схемы «агрессор – жертва – спасатель» получается треугольник «импульс – действие – ресурсный результат». Дальше анализ результата, новый импульс на действие, новый результат. В этом цикле ресурс генерируется постоянно. Вместо агрессора – тот, кто видит возможности и призывает к действию. Вместо жертвы – тот, кому интересно действовать, и он подключается к делу. Вместо спасателя появляется ресурсный результат, который получают все участники.
Простейший пример. Мне нужен хлеб. Иду в магазин, отдаю деньги, покупаю. Я – с хлебом, магазин – с доходом. Или иду по улице, слышу звуки скрипки. Играет уличный музыкант, и мне нравится его музыка. Стою, слушаю, наслаждаюсь. Затем кидаю купюру ему в футляр с благодарностью. Мой ресурс – удовольствие от музыки, ресурс музыканта – процесс игры и доход. Или испекла пирог, кормлю голодного мужа. Ему вкусно, мне радостно, что ему понравилось. Всё это – здоровое взаимодействие.
Нездоровое: пошла за хлебом, увидела цену, стала возмущаться, как всё опять подорожало. Я – жертва, цены – агрессор. Спасателем будет чувство голода. Услышала скрипку, пожалела озябшего музыканта, кинула ему денежку, бедолаге. Куда катится мир, люди вынуждены попрошайничать! Я – спасатель, музыкант – жертва, холод и голод – агрессор. Испекла пирог, кормлю мужа. Смотрю, как исчезает результат моего трёхчасового труда, и злюсь, что прикована к кухне: жрёт и жрёт, а мне готовить! Он просит добавки, я, саркастически: «И куда в тебя только лезет!». Я тут – агрессор, подавившийся пирогом муж – жертва, а спасает его пропавший аппетит: «Всё, больше не хочу».
В быту мы строим «треугольники» в каждом контакте, и они либо про генерацию ресурса, либо про его потребление. Мама боится, что сын простудится и заставляет надевать шарф. Сын не хочет, ему не настолько холодно, да и шарф колючий. В сценариях созависимости мама настаивает. Для неё сын – жертва, простуда – агрессор, а она – спасатель. Сын хамит, не завязывает колючий шарф и всё-таки простужается. Теперь он – агрессор, мама – жертва его безответственного поведения, простуда – спасатель маминой правоты: «Вот видишь! А я говорила!» Сын виноват, что у мамы из-за него столько хлопот. Теперь он – жертва, мама – агрессор. Спасать его будет колючий шарф, который он теперь виновато носит и терпит.
В здоровом треугольнике взаимодействия люди договариваются. Мама объясняет сыну: он может заболеть, а ей некогда его лечить. Сын объясняет, что шарф колючий и в нём неудобно. Договоренность: он утепляется другим шарфом, например. Или сам почувствует, когда ему холодно, и решит, когда и чем утепляться.
Если мама никак не может успокоиться с шарфом, она в созависимых отношениях с сыном: пытается контролировать его жизнь, решения, поведение. Сын может сказать «нет», она в ответ начнёт обижаться. И тут уже его выбор, как отстаивать границы: объяснить матери, что он уже не малыш и сам может решить, что делать. Или, чтобы не расстраивать, схитрить: для её успокоения намотать шарф и снять его за дверью. Первая позиция – более здоровая, вторая – созависимость, но менее тотальная, как если бы он потел в шарфе, ведь мама лучше знает, как следить за его здоровьем.
Как выйти из привычек созависимости? Для начала научитесь их замечать, отлавливайте свои стратегии в отношениях с людьми. Хочется вмешаться, помочь, заступиться, оценить или раскритиковать для пользы дела? Позиция спасателя. Хочется спрятаться, не высовываться, пусть все оставят в покое, пусть кто-нибудь наведёт порядок и восстановит справедливость, раз вас обижают? Позиция жертвы. Хочется заставить, наказать, отругать, отобрать, навести порядок и расставить всё по местам, как должно быть? Позиция агрессора.
Спасатели, запомните: без запроса помощь не оказывается. И даже если запрос есть, помогайте, обучая, а не выручая. Жертвы, усвойте: в каждом контакте для вас есть ресурс, точка роста. Попробуйте расслабиться. Тогда вы его заметите, и всё окажется не настолько ужасно. Агрессоры, поймите: не обязательно напирать, чтобы получить результат. Ваше напряжение вам мешает. Расслабьтесь, и то, что пытаетесь получить с усилием, придёт само собой.
И как спасатели, и как агрессоры, и как жертвы мы хотим одного: удовлетворить свою потребность и получить ресурс. Только делаем это нездоровым способом, кривыми стратегиями, нарушая чужие границы или проваливая свои. Меняйте стратегии. Осознавайте границы.
Примите на себя ответственность за собственную жизнь, отдайте людям их ответственность за их жизнь.
Вы в порядке, они в порядке, мир в порядке. И только тогда ваши контакты с внешним миром станут ресурсными.
Кассирша в супермаркете вовсе не злодейка, которая повышает цены на хлеб. Она просто человек, который помогает вам его купить. Ваша ответственность заработать больше денег, например, чтобы не злиться из-за цен. Пересмотреть бюджет, чтобы не расходовать деньги зря. Научиться печь самой, если так дешевле. Её ответственность – правильно посчитать, принять деньги. В рамках договора между вами и магазином кассирша отвечает только за это.
Музыкант в переходе вовсе не «бездельник, которому лень работать». Он просто человек, который вот так живёт: выбирает играть на улице. Ваша ответственность понять, что он сам решает, как ему жить. И просто среагировать на него, как на явление: пройти мимо, если его музыка вам безразлична, или послушать и пойти дальше, или кинуть денежку, если захотите отблагодарить.
Поглощающий пирог муж вовсе не гад, который загнал вас на кухню и приковал к плите. У вас с ним договор на семейную жизнь, ваша ответственность как-то иначе выстроить своё домоводство. Готовить проще, например. Или сказать, что вас утомила роль кухарки, и узнать, устроит ли мужа доставка пиццы, например. Договор между вами можно, во‑первых, сделать гласным и выяснить, что мужу не так уж важны ваши подвиги на кухне. А во‑вторых, уточнить и изменить договор так, чтобы он устраивал обоих. Разговаривайте друг с другом, только без претензий, уточняя, кто чего хочет, и как это можно уладить во взаимодействии.
Резюмирую: треугольник созависимости – нездоровый способ удовлетворения потребности. Треугольник созидания – здоровый. В треугольнике созидания вместо «агрессор – жертва – спасатель» включаются другие цепочки: «импульс – действие – ресурс». Люди действуют здоровым способом, когда видят свои и чужие границы и договариваются о взаимодействии. Чтобы выйти из привычек созависимости, для начала научитесь их за собой замечать.
Как заметить свою созависимость
За ресурс люди бьются, поскольку попадают в свои ловушки сознания. Вместо чёткого взаимодействия устраивают стычки и свалку, как потерявшие управление автомобили на широкой удобной дороге. На самом деле ресурс есть всегда, за него не нужно биться, его нужно включить. Мы сами генерируем его, когда удовлетворяем потребность здоровым образом, без напряжения.
Хочу пить – ищу стакан. Нашла стакан – наливаю воду. Не нашла стакан – придумываю, как напиться без стакана. Пью. Всё, цикл закончен, потребность удовлетворена здоровым образом.
Человек, стиснутый многочисленными «нельзя», на желание пить включит обходные стратегии и начнёт упираться в сложности. Хочу пить, но стесняюсь взять бутылку. Взяла, но стакана нет, а пить из горла неприлично. Терплю. Потом жажда пересиливает условности, пью из горла. Напилась, но теперь мне стыдно, что я облилась и выгляжу нелепо. Вместо здорового способа удовлетворить потребность «хочу – беру – генерирую ресурс» включился нездоровый – «хочу – напрягаюсь – теряю ресурс».
Вот эти стратегии – неловкость, стеснение, злость, возмущение, зависимость от чужого отношения или напора – рекомендую в себе отслеживать. Это индикаторы созависимого поведения.
«И что теперь, на всех плюю, делаю что хочу?» – возможно, спросите вы. Нет, конечно, на всех плевать – не выход. Инстинктивно мы стайные животные, и ориентироваться на окружение будем в любом случае. У нас всегда будет ближний круг, чьи потребности придётся учитывать. А как это сделать, чтобы не зажимать свои? Говорить. Выслушивать. Договариваться.
«А как же любовь и забота о ближнем? – спросите вы. – Что за мир ты тут рисуешь, равнодушных, холодных людей?» Действительно, когда срабатывают детские сценарии и хочется от мира любви и заботы, взрослая позиция «делай сам» кажется отторгающей.
Как-то в юности мне в журнале «Если» попался фантастический роман с описанием мира холодных людей. Земляне-переселенцы по пути на новую планету попали в излучение, лишившее их эмпатии. Внешне планета похожа на Землю: горы-реки-леса. Только живут на ней люди рациональные, не имеющие эмоций. Всё это наблюдает разведчик с Земли, который пробрался на планету, чтобы разузнать, что здесь творится и почему обитатели расстреливают все корабли, которые пытаются прилететь. Оказывается, они подсчитали, что у планеты недостаточно ресурсов, чтобы принимать новых жителей. Запомнился эпизод: экскурсия школьников, их учительница тонет в пруду. Кто-то из прохожих вызывает службу спасения и идёт дальше. И только дети окружили пруд и смотрят, как барахтается учительница. Рассказчик обрадовался: ну хотя бы дети сохранили эмпатию! Хоть кто-то сочувствует! А дети, оказывается, просто решали: с этой учительницей им возвращаться домой или попросить вызвать другого сопровождающего.
Жутковатый мир, правда? Когда никому ни до кого нет дела и правит холодный рассудок.
Однако у людей никогда так не будет: у нас как раз миром правит наша «обезьяна», эмоциональная часть сознания, лимбический мозг. А холодная отстранённость и уход в рациональность – другая крайность созависимости. Это хроническое эмоциональное выгорание. У меня настолько мало собственного ресурса на жизнь, что я не хочу ни с кем делиться. Ни на каких условиях. У меня нет гарантии, что я сейчас оторву от себя, вложусь, а потом, когда помощь нужна будет мне, получу её. «Мне плохо, мне нужна помощь!» – «Ничего не знаю, не до тебя, самим мало. Справляйся как-нибудь».
За эмоциональной холодностью обычно скрывается очень глубокая травма отторжения миром. Тут стратегия выживания «каждый сам за себя».
Это всё та же картина дефицитного мира, где ресурс конечен, его мало. И лучше рассчитывать только на себя, взаимодействуя с окружающими строго в рамках обязательств: вот тут я обязуюсь что-то сделать для социума, а вот тут вправе требовать, чтобы что-либо сделали для меня. Таковы правила.
Когда человек в ресурсном состоянии, ему приятно сделать что-то сверх договорённостей, поскольку есть чем делиться и хочется делиться. Когда мы в ресурсе, мы делимся от избытка, отдаём даром и не ждём ответной благодарности, ведь нам самим нравится. Если человеку это действительно нужно, он благодарен. Если не нужно, он просто не возьмёт. Обидно стало, что не взял? Вы не дарили, вы жертвовали. Взял и просит ещё? О, уже требует, потому что привык? Вы не дарите – вы спасаете. Найдите грань между щедростью от избытка и пожертвованием из чувства долга, и встанете в здоровую позицию.
Также человек в ресурсном состоянии может отреагировать на экстренную ситуацию, когда кто-то в беде и нужно спасать. В этом случае мы следуем инстинкту сохранять жизнь представителю своей стаи. «Своих не бросаем» прошито в видовой биологии. У человека кризис, он в опасности – более ресурсные члены стаи могут поддержать, пока он восстановится и станет самостоятельным. Вот почему людям важно иметь близкое окружение. Тех, кто в случае чего придёт на выручку.
Здесь здоровая позиция схожа с родительской, когда даём человеку всё больше самостоятельности, понимая: вот тут он может сам, и вот тут, и тут. И не вмешиваемся туда, где он точно может. Всё: выправился, прошёл свой кризис, дальше сам. Опять же, если делаете это из избытка ресурса, вы не ждёте благодарности. Просто радуетесь, что у человека всё хорошо и оставляете его идти дальше. Если он в здоровой самостоятельной позиции, будет благодарен. Если же он к вам в претензии или хронически беспомощен, и это уже утомляет, вы попали в роль спасателя с переходом в жертву.
Подумайте, для чего вам его спасать? Иногда человека нужно предоставить его кризису, чтобы понял, что ему нужна помощь, и попросил. То есть взял на себя ответственность за свои действия и результат.
Жестоко? Нет. Здоровая позиция взаимодействия взрослых людей, которые видят свои потребности и стратегии ресурсирования. Если вам от неё плохо, вы попадаете в созависимость, в картину мира, где ресурса мало, и нужно выживать сообща.
То же срабатывает и в другую сторону. Если всё время ноете и ищете, кто вас спасёт, – вы застряли в детской позиции. Взрослейте. Учитесь. Проходите свой кризис. Не можете? Идите за помощью к специалистам, находите силу и опору внутри себя. Вставайте в здоровую позицию.
Первая ступень – переключить фокус внимания с «них» на себя. «Это обстоятельства так сложились, и я ничего не могу поделать» – внешний фокус. «Этот мир неправильный, его нужно переделать» – внешний фокус. «Господи, в мире так мало любви! Я должна быть добрее, чтобы сделать его чище» – тоже внешний фокус. «Почему-то я именно так реагирую на внешние обстоятельства, принимаю такое решение и вот так действую» – вот это внутренний фокус.
Внешний мир всегда субъективен и отражает вашу личность. На любую ситуацию люди смотрят через внутреннюю картину мира, через свой набор «штырьков» и «лунок». Удовлетворяя текущую потребность, вы действуете именно так и чувствуете именно то, что включает контакт «штырьков» с «лунками».
И это не мир создаёт препятствия, у него лунки безграничными рядами. Это ваши штырьки отчего-то не попадают в лунки. Ваши стратегии ресурсирования не попадают в нужный вам ресурс. Он есть в других стратегиях, но вы их «не умеете», поэтому злитесь, страдаете, обижаетесь и не чувствуете себя счастливым.
А всего-то и надо: пересмотреть стратегии и вспомнить, как генерировать ресурс.
Резюмирую: созависимость можно заметить по своим чувствам: захотелось кого-то заставить делать по-вашему, захотелось вмешаться в ситуацию или из ситуации сбежать – это созависимые реакции. Не чувствовать и холодно отстраняться – тоже созависимость, но с «обратным знаком»: стараться не давать волю чувствам и жить только логикой. Созависимость можно заметить, отследив фокус внимания: «они» делают так, что мне плохо, или я чувствую себя плохо, когда они так делают? Всё дело в собственных стратегиях ресурсирования, которые нужно менять, чтобы вернуть ресурс.
А чего плохого в созависимости?
«Зачем убирать созависимость?» – спросите вы. На этот вопрос я отвечала всей этой книгой. Но если он появился, давайте вспомним, с чего мы начали.
Люди хотят счастья. Счастливы они в момент, когда ресурс у них раскрывается по максимуму, по всем уровням пирамиды потребностей. Происходит это, когда человек генерирует его сам. Но когда ребёнку всю жизнь объясняли, что сам он ничего не может или не может ничего хорошего, он привыкает жить на чужом ресурсе – того, кто может, и может хорошо.
Привычка жить на чужом ресурсе и называется «созависимостью». Ресурс может выпрашиваться или отбираться, помалу и помногу, но так как он чужой, внешний, счастья он не даёт. Лишь облегчение.
Ресурс люди генерируют, когда удовлетворяют потребности в здоровом взаимодействии с внешним миром. Это возможно, когда человек знает, чего хочет, знает, как действовать, с кем и о чём договариваться, чтобы получить желаемое, и готов принять результат своих действий. В ресурсном контакте результатом довольны все.
Вот поэтому и нужно стремиться выходить из созависимой картины мира. Когда всё зависит от меня, моего настроя, способности договариваться и возможности находить решения, я становлюсь по-настоящему взрослым. Хозяином собственной жизни, который выстраивает её по своему желанию, а не отдаёт во власть обстоятельств.
Выход из созависимых сценариев позволяет развивать предпринимательскую жилку. Если я сам решаю, что могу и хочу делать, в каком объёме и за какие деньги, я могу договориться о сотрудничестве с теми, кому понадобится моё мастерство. Даже если я в найме, начальству будет спокойнее работать с человеком, соблюдающим сроки и чётко понимающим задачу, а не глотающим валидол от страха, что не справится, или бегающим по каждому поводу с вопросами, не смея принять решение.
Выход из созависимых сценариев позволяет легче зарабатывать. Если я не впадаю в прострацию от необходимости назначить цену за свои услуги или найти работу с хорошей зарплатой, я назначу цену и найду работу. Если не заглушаю свою тревожность бессмысленными покупками, не стану брать ненужные кредиты и загонять себя в финансовый кризис.
Выход из созависимых сценариев позволяет повысить самооценку и наладить личную жизнь. Не впадать в зависимость от партнёра: «жить без тебя не могу» или в ненависть к партнёру: «всю жизнь мне испортил», а ценить человека, который рядом, и радоваться тому, что он привносит в совместную жизнь.
Выход из созависимых сценариев позволяет услышать и понять детей. Перестать их ограничивать собственными тревогами, страхами, контролем и гордыней. Стать для них по-настоящему поддерживающими фигурами, давать столько самостоятельности, сколько они готовы взять.
Выход из созависимых сценариев позволяет принять себя, поверить себе, полюбить себя. Увидеть своё место в жизни, свой потенциал, таланты и особенности. Не поддаваться внушениям и манипуляциям (чем успешно пользуется реклама, внушая, какой ресурс вам точно нужен – покупай). Снизить тревожность, убрать лишнее напряжение и двигаться по жизни проще, чем сейчас.
Хронические напряжения со временем сказываются на здоровье и на внешности. Лимбическому мозгу всё равно, мнимую он видит опасность или реальную: на обе «обезьяна» реагирует одинаково, включая весь гормональный фон. Из-за хронического страха снижается иммунитет, появляются хронические заболевания, угасает интерес к жизни, появляются морщины, лысины и лень двигаться. Как только травматический опыт, вызывавший созависимость, пересматривается, и память о нём «обнуляется», напряжения исчезают. Организм восстанавливается, человек выздоравливает, на расслабленном лице разглаживаются морщины. Так выход из созависимых сценариев возвращает здоровье и красоту.
В моей практике люди после серии сессий расставались с аллергиями, астмами, печёночными коликами. Есть случай, когда отступил панкреатит и в стойкую ремиссию вошла онкология. У тела, как и у психики, большой потенциал к восстановлению. Просто нужно помочь им, освободив на это ресурс.
На низком уровне ресурса у человека происходит постепенная деградация. Стареем, слабеем, глупеем. Нет, не потому, что возраст: происходит психологическое истощение из-за дефицита ресурса. У нас, сегодняшних, особенно у жителей больших городов, слишком большая разница между биологическими потребностями развития человека как особи и социальными правилами жизни этой особи среди людей. Разница приводит к тому, что люди не видят ни своих потребностей, ни возможности их удовлетворить. В результате складываются настолько запутанные стратегии ресурсирования, что ресурс в них теряется, иногда полностью.
Представьте, что при наличии жажды нужно взять стакан пальцами левой ступни через правое плечо, обнести его вокруг тела и донести до рта, чтобы попить. Сколько воды там в итоге осталось? Вот столько и выпьешь. Так люди привыкают жить не в полную силу – на том, что «дошло».
У человеческой психики есть способность адаптироваться к внешним условиям.
Помните, я рассказывала, что, развиваясь, человек создаёт новые нейронные связи, и его сознание как бы расширяется? Однако адаптация работает и в обратную сторону: если постоянно жить на низком уровне ресурса, психика привыкает и берёт его за норму, а «лишнее» атрофируется. Это деградация.
Допустим, жили вы в просторной квартире: спальня, гостиная, столовая, кабинет. Два санузла, прихожая, встроенный шкаф. Места много, привыкли к простору. Но по какой-то причине квартиру пришлось сменить. И теперь у вас не четыре комнаты, а три. Вам менее просторно, хотя и терпимо, со временем – и вовсе нормально, привыкли. Опять пришлось сменить жильё: две комнаты и кухня. Опять привыкли, организовали быт в двух комнатах. И когда комнат осталась одна, тоже со временем привыкаете.
Мы говорили, что стресс обучает и расширяет, если меняет привычный ход вещей не более, чем на треть. Если более, человек надрывается и травмируется. Аналогично и в сторону сужения, деградации. Если бы вас сразу переселили в маленькую квартиру, стало бы невыносимо – слишком резкие перемены, вы бы постарались всё вернуть. Привычные стратегии ресурсирования перестали бы работать. А так, постепенно, вы привыкали, привыкали… И привыкли жить на гораздо меньшем ресурсе. Ну а чего, есть же крыша над головой? А что крылья развернуть негде, так и летать уже незачем.
Эффект лягушки в кипятке. Если сразу сунуть – выпрыгнет. Если воду нагревать постепенно – сварится.
С психикой происходит то же самое: получив в детстве не просто пятикомнатную квартиру, а дворец с анфиладами, ребёнок постепенно собирает ограничения «нельзя» и «не смей». И к моменту взросления «переселяется» в однокомнатную «хрущёвку»: главное, есть где поспать, поесть, пописать, помыться.
Чего тебе ещё? Лета-а-ать? Вот ведь, мечтатель.
А нужно-то больше, психика помнит, что жизнь – просторна. Есть и он, и счастье. Поэтому люди начинают добывать ресурс, думая, будто он где-то снаружи. Затем складывают его в своей «хрущёвке», пытаясь при этом приделать к ней соседние комнатушки.
Вот эту картину мира и нужно менять. Возвращать себе дворцы, а не ютиться в тесной конуре, считая её единственно возможным вариантом. Как менять, убирать сценарии созависимости и возвращать ресурс методами кризисной психологии – расскажу в следующей книге.
Резюмирую: созависимость надо убирать, если хотите жить в полную силу. Привычка жить в созависимых сценариях держит личность на «голодном пайке»: хватает выжить – не хватает жить. Людям по рождению дана способность генерировать столько ресурса, сколько нужно для развития. Созависимостями эта способность перекрывается, люди привыкают жить «впроголодь», адаптируются и считают это нормой. Способность генерировать ресурс можно восстановить, и делается это в кризисной психологии.