ю щель, а если не находила, то делала ее. Вы можете себе представить конверт, лезущйи прямиком через стену, игнорируя всякие законы физики и здравого смысла? Я и сам их побаивался после того случая и стараясь избежать физического контакта: вдруг там еще какая-то гадость есть? Все-таки мое здоровье мне дороже... В конце концов, тридцатого июля Дурсль не выдержал, собрал все вещи в чемоданы, закинул во внедорожник и приказал нам грузится в машину. Когда мы тронулись, то туча конвертов с радостным шелестом рванулась за машиной, стуча по придорожным столбам и пугая птиц. Что удивительно, никто, кроме нас и животных ее не видел, а потому прохожие с удивлением косились на несущийся на всех парах автомобиль, останавливающийся только, чтобы заправится. В конце концов наш путь уперся в океан, и бежать дальше было некуда. Письма кружились стаей, держась метрах в пятидесяти над нашими головами угрожающей тучей. Начавшийся ураган их ни капельки не смутил, лишь добавил энтузиазма. Периодически то одно, то другое пикировало на меня, пытаясь прыгнуть в руки. Я отчаянно отбивался бейсбольной битой Дадли, сбивая назойливую корреспонденцию в грязь. Дурсль-страший даже начал с одобрением поглядывать на мою борьбу. В конце концов он взял из моих ослабевших рук деревянное орудие возмездия и сказал: "Давай я, а то ты совсем замахался. Видать волшебство это не только меня так достало. Знал бы я раньше, что ты и сам тому не рад, глядишь и бил бы тебя пореже." У него получалось гораздо лучше, и несколько упокоенных конвертов уже не взлетали, а лишь вяло ползли, пачкаясь в грязи. В конце концов Петунья договорилась с одним рыбаком, взяв в аренду баркас, и мы переправились на старый маяк, одиноко стоящий посреди начавшегося шторма. Письма пытались нас преследовать, но попадали в море и больше нас не беспокоили. Лачуга была пуста и заброшена, камин давно не топлен, а дрова не хотели гореть, но Вернон смог зажечь огонь, а Петунья сварила чаю и пожарила сосисок. Измученные и уставшие, мы забылись беспокойным сном, вздрагивая, когда особенно крупная волна сотрясала островок...
Ровно в полночь дверь сотряслась от богатырского удара, с потолка посыпались дохлые пауки, а зычный бас прорычал: "Открвайте, эт я пръехал!". Вернон, и так спавший в обнимку с дедушкиной двухстволкой, подскочил и крикнул: "Убирайтесь прочь, мы никого не приглашали!". За стеной послышалось громкое сопение, и бас, игнорируя Дурсля, прогремел: "Раз не открываете, то я сам войду!". В ту же секунду дверь с косяком влетела внутрь дома от богатырского удара огромного косматого человека. Согнувшись, этот монстр вошел внутрь, впустив за собой вой ветра и вонь давно не мытого тела. Вернон, не будь трусом, дал по этом хмырю картечью из обоих стволов, но осыпь, отраженная какой-то защитой, лишь прошла рикошетами по стенам, зацепив Петунью и кроша мебель. Не увидев хоть какого-то эффекта, Дурсль ринулся в рукопашную, но был отброшен в сторону легким движением руки, а его дробовик, со скомканными стволами, улетел в другой угол. Дадли стал в пародию боксерской стойки, прикрывая мать, зажимавшую рану на руке, а я скорчился за спинкой дивана, надеясь, что это чудовище меня не заметит. Но он вытащил меня за шкирку и слегка заплетающимся голосом сказал:
- Ну здравствуй, Гарри, я же тебя отаку-усеньким еще пмнню! Я Хагрид, лесничий в Хогвартсе - Разведя ручищи на пару десятков сантиметров, показывая скорее размер новорожденного котенка, чем младенца, Хагрид плюхнулся на диван, добив его окончательно. Поковырявшись где-то около своего, несомненно, богатырского зада, он извлек изрядно пованивающую и помятую коробку с надписью " С Днм Рожднения, Гари!" и протянул мне. Я слегка отодвинулся от подозрительного подношения, отдающего холодком в ощущениях, и сказал:
- Я вас не знаю, и вы ведете себя крайне невежливо. И ваш подарок выглядит подозрительно. - Лицо великана исказила гримаса неподдельного горя. Или он так хорошо играет, или реально туп, как мое колено.
- Прсти, Гари, я сам для тебя этот трт испек, и кробку украсил! Думал он тьбе пнравится! - Ну да, конечно, я просто истекаю слюной от радости. Но я же добрый и забитый ребенок, ведь так?
- Ладно, а давайте вы им отпразднуете, а я лучше сосиски доем? - Грусть сменилась умилением. Пустив слезу и окончательно испоганив коробку, богатырь разрезал ленточку кривым ножом, больше похожим на саблю, и принялся уминать сладость. Отправив половину сразу в рот, он пробурчал сквозь набитый рот:
- Ты ткой же дбрый, как твъя мама... До чего чудо-девочкой бъла, пока ее Тот-кого-нельзя-нзывать не убил... Жаль что Дмблдор не успел. - Дальнейшие промывания мозгов я игнорировал, жуя сосиску прямо с шампура. Дурсли забились в подсобку и не показывали оттуда нос, лишь периодически был слышен плач Петуньи и злое бурчание Вернона. Минут через двадцать сплошной пропаганды, нытья и причитаний в духе истеричной дамы бальзаковского возраста, Хагрид спохватился и отправил сову, извлеченную из закромов своего огромного плаща. Птица недовольно ухнула и вылетела через дыру в стене, едва прикрытую косо прислоненной дверью. Выдохшийся после столь долгой и сумбурной речи великан украдкой хлебнул какого-то пойла из фляги, припасенной в очередном универсальном кармане, свернулся калачиком на диване и предложил мне укрыться его плащом. Прислушавшись к подозрительно шуршащему и вяло подергивающемуся предмету одежды, я предпочел отказаться от столь сомнительного блага: если сам Хагрид такой огромный, то какие же у него тогда вши? А то, что они у него есть, сомневаться не приходилось: при таком образе жизни я удивлен, как его борода не отделилась от тела и не улетела колонизировать Марс.
Когда я проснулся, то шторм за стенами прекратился, лишь редкие порывы ветра напоминали о том, что еще час назад от силы дождя было невозможно разглядеть маяк, стоящий в двадцати метрах от дома. Дурсли уже убрались, наверное, уплыли на материк. Огромная туша Хагрида ночью свалилась с дивана и громко храпела, обняв вышеозначенный диван. Меня разбудил настойчивый стук в окно: какая-то птица назойливо тарабанила клювом в оконную раму. Открыв омерзительно скрипящую фрамугу, я впустил живую СМСку в дом и пошел будить большого человека. Будился он крайне неохотно, пару раз чуть не зашибив меня своей лапищей. В конце концов птица присоединила свои жалкие силы к моим потугам и мы вдвоем таки добились ответа на вопрос, что же делать с прилетевшим письмом: найдя придушенную мышь, вяло шевелящую лапами, в одном кармане и три маленьких бронзовых чешуйки в другом, я дал мышь сове, а монетки высыпал в мешочек, накрепко привязанный к левой лапе. Я понимаю что совы милые и летают весьма бесшумно, но зачем их использовать вместо электронной почты? Логику волшебников я понять пока не могу, а нужно...
Через полчаса Хагрид таки проснулся и опохмелился, после чего разжег огонь в камине, несколько раз чуть не взорвав сложенные в кучку дрова. Позавтракав наскоро разогретым ужином, я оставил великана убираться в лачуге, а сам вышел подышать свежим воздухом. Яркие лучи восходящего солнца пробивались через штормовые облака, лаская глаза через закрытые веки. Меня ждал Косой переулок и неизведанный мир магии. Интересно, как он меня встретит?
Глава 2. Очень косой переулок.
Холодный атлантический бриз выдул из меня последние остатки сна, пока я кутался в легкое пальто, сидя в лодке. Хагрид, вежливо спросив моего разрешения колдовать, учудил что-то с маленькой шлюпкой, найденной возле старого пирса, от чего этот самотоп плыл вперед без всякого вмешательства, уверенно махая веслами. Его магия неприятно фонила, вызывая мурашки и порождая стойкое ощущение, что она какая-то неправильная. Сам волшебник с максимальным комфортом устроился на корме и читал газету. Помня, что отвлекать читавшего газету Вернона было чревато подзатыльником, я тихонько сидел на носовой банке и читал обратную сторону, пытаясь вникнуть в суть происходящего в магической части старушки Англии. Засунутый мне вчера конверт я подменил своим старым, а опасную посылку засунул в пакет из-под чипсов и, нагрузив камнями, утопил в море, сломав двумя палками печать. Даже если в нем есть какой-то маячок, то все будет как надо: мальчик письмо открыл, содержимое достал, а конверт выкинул на острове.
Заметив, что великан периодически поглядывает на меня, я принялся демонстративно изучать список необходимых предметов, найдя его по меньшей мере идиотским. Ну сами посудите, как магия соотносится со всем этим хламом? Я даже сохранил для потомков эту вырезку, вклеив в личный дневник:
ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «Хогвартс»
Форма
Студентам-первокурсникам требуется:
Три простых рабочих мантии (черных).
Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день.
Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала).
Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента.
Книги
Каждому студенту полагается иметь следующие книги:
«Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот
«Теория магии». Адальберт Уоффлинг
«Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч
«Тысяча магических растений и грибов». Филлида Спора
«Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф
«Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер
«Темные силы: пособие по самозащите».Квентин Тримбл
Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ.
Ну ладно, в защитных перчатках еще есть смысл, но ведь оловянный котел почти гарантированно расплавится, если попытаться в нем сварить хоть что-то, что не вода. И еще из курса химии я помнил, что олово далеко не самый инертный металл, при том его органические соединения весьма токсичны... Ладно, но куча литературы от крайне подозрительных авторов это уже перебор! Может этого Мышьякова или Саламандера у них там каждый знает, но черт возьми, их фамилии это полнейший бред! Но верхом кретинизма была обязаловка на остроконечные шляпы! Неужели это как-то влияет на магию и развитие молодежи, или это очередной способ превратить молодежь в бездумный скот? Пока все, что происходило вокруг, мне все меньше и меньше нравилось...