— Я не маг, а всего лишь астролог, — с важностью ответил Разес, как будто не заметив недоверчивых слов варвара, — но кое-какие полезные вещи делать умею. Ну, а кроме того я в совершенстве овладел кофийским языком, а поскольку в Офир нам предстоит идти именно через Коф…
— Ты ничего не мог придумать лучше, уважаемый? — ехидно осведомился киммериец. — Надо же, идти через Коф! Прямехонько в лапы Страбонуса! Разумеется, мы пойдем через Шем, потом — через Аргос, и дальше, у южных рубежей Аквилонии, выйдем к Офиру.
— Путешествие не из коротких, — сказал до этого молчавший и внимательно слушавший спорящих канцлер. — Ты сам понимаешь, воевода, что нам следует действовать быстро, а предложенный тобой путь долог и опасен — не менее опасен, чем через Коф.
Конан пытался возражать, но Ясмела поддержала Тауруса, и варвару ничего не оставалось, как согласиться и на преложенный астрологом путь, и на его участие в экспедиции. Однако, когда канцлер завел речь о прислуге, устройстве лагеря для ночлега, и прочих подобных глупостях, киммериец не выдержал и грохнул кулаком по столу:
— О чем ты говоришь, Таурус? Какой лагерь, какая прислуга?! Можно подумать, мне никогда не приходилось ночевать под открытым небом! Да и Фронто, как мне кажется, тоже не похож не неженку. Ну, а если кого-то такие условия не устраивают… — киммериец выразительно посмотрел на астролога, — он может сидеть дома, в Хорайе! Нам совершенно не нужны лишние глаза, уши и языки: меньше народу — больше уверенности, что никто не сболтнет лишнего…
— Но, воевода, — изумленно воскликнул Таурус, кто же будет прислуживать тебе, точить оружие, чистить сапоги и коня!..
— Чушь! — не дослушал его речей Конан. — Эка невидаль, обиходить самого себя и лошадь! Всю свою жизнь я привык обходиться без прислуги, и вообще — чем меньше недоумков участвует в деле, тем лучше. Без слуг мы будем двигаться быстрей и с большей безопасностью.
— Что ж, может быть, ты прав, — вздохнул упитанный астролог. — Но хоть дрова-то рубить ты меня, надеюсь, не заставишь?..
— Ладно, — усмехнулся киммериец, — не заставлю! А теперь, — он повернулся к Таурусу, — прикажи, чтоб Фронто беспрепятственно выпустили из дворца, не то твои стражи вмиг навесят на него кандалы.
— А ты, мошенник, — продолжал варвар, повернувшись к вору и кидая ему монету, которую Фронто ловким движением схватил на лету и мгновенно спрятал за щеку, — купи себе что-нибудь из одежды. Шиковать особо не стоит, но чтоб таких лохмотьев на тебе не было! Встретимся вечером, у воинских казарм.
После этого Конан попросил у принцессы разрешения проводить ее до покоев, и, когда они подошли к двери ее комнаты, сказал:
— Я приду к тебе сегодня ночью, моя милая. Как знать, может, эта ночь окажется для нас последней.
— Это риск, ужасный риск… Но ты прекрасно знаешь, что у меня нет сил отказаться, — прошептала, потупившись, Ясмела. — Приходи перед сменой стражи, искуситель! Служанок я отошлю…
Разный люд попадается на дорогах: то пеший торговец из Заморы, то погонщики-шемиты с караваном верблюдов, то хорайский нобиль в удобном возке, который мчит пара коней, то бедный селянин, в тележку коего запряжен тощий ишак. А потому, не привлекая особого внимания, тройка всадников и мул с поклажей добрались до обрывистых скал северной части Кофийского плато. То, что издалека выглядело монолитным склоном, вблизи оказалось множеством скал, рассеченных трещинами и ущельями. К вечеру, следуя узкой тропой, змеившейся по каньону, путники поднялись на плато.
Там, куда ни кинь взгляд, тянулась бескрайняя равнина, только с одной стороны линию горизонта нарушал черный дымный столб, а под ним, на склонах горного хребта, играли яркие отблески. Это бушевала огненная лава в кратере вулкана Крош.
Когда путники подъехали к самому краю плато, их остановил разъезд всадников в гривастых кофийских шлемах. Это была пограничная стража.
— Я думаю, что могу все уладить, воевода Конан, негромко предупредил Разес, и, с кряхтеньем спешившись, направился в сторону десятника.
Издалека было не разобрать, что втолковывал астролог командиру отряда, поскольку объяснял он на кофийском диалекте и говорил очень быстро. Но своей цели он добился: мрачный до того десятник внезапно оскалил рот в широкой ухмылке и крикнул что-то своим солдатам, указывая рукой на Фронто и Конана.
— Пропустить! — приказал он, давясь от хохота.
— Чем ты так развеселил этого недоноска? — поинтересовался Конан, отъехав на приличное расстояние от пограничного поста.
— Ничего особенного, — скромно улыбнулся астролог. — Я просто сказал ему, будто мы знаем, что в западном Шеме война, а сами мы едем в Асгалун…
— Так что же тут смешного? — не понял киммериец.
— Видишь ли, еще я упомянул, — продолжил Разес, — что у моего сына, — тут он указал на Фронто, — наблюдается определенная слабость в одной из существенных частей тела, и по этому случаю мы направляемся в храм богини Деркето. Может быть, принесенные ей богатые жертвы помогут моему несчастному отпрыску исцелиться и зачать собственного наследника.
Фронто шутка коринфийца совершенно не понравилась, зато Конан просто-таки зашелся от хохота:
— Ну это же надо придумать такое, старый ты хрыч! — повторял он между приступами овладевшего им смеха.
Путь в Офир был неблизкий. Остались позади степи, на которых под охраной всадников кочевали несметные стада, промелькнули взгорья центральной части Кофа, и реки, поившие водой соленое озеро, чьи берега были окаймлены колючками — так, что пейзаж напоминал пустыню. Прошла почти целая луна, прежде чем путешественники добрались до более плодородных и благодатных мест.
Во время пути Конан внимательно присматривался к своим спутникам. Фронто был ему отличным помощников в делах, ловким и сообразительным, зато Разесу не стоило ничего поручать — он брался за любую работу крайне неохотно, да и то только тогда, когда киммериец прямо указывал ему, что и как сделать. Когда же его все-таки заставляли потрудиться, все валилось у астролога из рук, и через некоторое время Конан пришел к выводу, что проще все делать самому. Но человеком Разес был веселым и общительным, развлекал спутников предсказаниями по звездам и многочисленными рассказами, почерпнутыми из древних мифов. Однако Конана все время мучило какое-то чувство, что доверять коринфийцу нельзя. Астролог своими повадками напоминал ему змею, скользкую, проворную и хитрую, которую невозможно ухватить руками; даже на простые вопросы от него никогда не удавалось получить прямого и ясного ответа.
С Фронто тоже было не все в порядке. Навязчивое желание отомстить королю Морантесу не давало ему покоя:
— Как только боги позволят мне, непременно зарежу этого шакала Морантеса! А потом будь что будет — пусть хоть заживо сварят, мне все равно!
— Так не годится, — пытался образумить воришку Конан. Я знаю — сам бывал в таком положении! — как человек может мечтать о мести. Но отмщение делается по-настоящему сладким, когда ты остаешься в живых, иначе оно и медяка ломаного не стоит. К тому же не забывай, для чего мы сюда забрались — чтобы освободить Коссуса. Вот когда выполним это дело, тогда твори, что захочешь, ищи Морантеса и расправляйся с ним как угодно способом. В общем, наслаждайся местью сколько твоей душе угодно.
Фронто с покорностью выслушивал сентенции киммерийца, однако бормотать про месть врагам и угрозы этому мерзавцу Морантесу не переставал.
Добравшись до столицы Кофа, путники остановились и разбили лагерь на лесной опушке, недалеко от городских стен. Посмотрев на запад, где находился Хоршемиш, Разес взял свой кожаный мешок с поклажей, вытащил из него астрологический механизм и погрузился в работу. Он крутил рукоятку машинки, задумчиво поднимал взор к небесам, опять крутил, что-то тщательно вычисляя и записывая. Своим спутникам он признался, что пытается выведать, что их ждет в кофийской столице. Через некоторое время Разес объявил, что в Хоршемиш лучше не заходить, так как там их ждут серьезные неприятности.
— Предлагаю обойти город. Я неплохо знаю окрестности, и времени мы потеряем немного. Кроме того… — он немного помолчал и озабоченно продолжил: — Кроме того, я чувствую, что рядом с нами таиться какая-то опасность.
— Что еще за опасность? — насторожился Конан.
— Не знаю точно, — прикоснулся к механизму астролог, но так говорят звезды. Надо быть особенно внимательными.
Он аккуратно убрал машинку в мешок и вынул оттуда веревку.
— Хотите фокус? Один из моих давних приятелей научил, маг из Заморы. Ну-ка, поймай!
С этими словами Разес бросил киммерийцу конец веревки, Конан ловко схватил ее, но тут же отшвырнул, помянув недобрым словом Нергала, и еще парочку темных богов: веревка, вылетев из рук астролога, обернулась живой змеей. Однако стоило ей коснуться земли, как она снова превратилась в кусок обыкновенной веревки.
— В следующий раз, когда захочешь пошутить, хорошенько подумай! — взорвался варвар, схватившись за рукоятку меча. Угробить ты что ли меня захотел, коринфийская гиена?!
— Ты совершенно зря беспокоился, воевода, такие змеи не ядовиты. Кроме того, это был обман зрения: веревка оставалась веревкой, а змея — иллюзия, фантом, и ничего больше. Я ведь предупреждал — это будет фокус, — Разес с самодовольной улыбкой поднял с земли веревку.
— Поблагодари богов, что твоя голова осталась на плечах, — огрызнулся Конан, успокаиваясь. — По-моему, змея — она так змеей и останется.
Фронто, бывший свидетелем этой сцены, не мог сдержать ехидного смешка:
— Наконец-то я увидел, чего боится славный воевода Конан!
— Сидел бы уж лучше, мститель! — беззлобно отпарировал варвар. — Вот доберемся в Ианту, там и поглядим, кто из нас пугливый, а кто не очень.
Разес упрятал веревку и спокойно предупредил своих спутников:
— Кстати, в мой мешок вам лучше не заглядывать. Мало ли что может случиться… Вот, например, — он порылся в мешке и вытащил небольшую медную шкатулку, на стенах которой были выгравированы какие-то рисунки. — Вот, глядите: