Алек Д. ЭПШТЕЙНБлижайшие союзники? Подлинная история американоизраильских отношений. Том II. Эпоха дипломатии: сорок лет «борьбы за мир»
Книга публикуется в авторской редакции и не обязательно отражает позицию Института Ближнего Востока
На задней стороне обложки фотография Б. Нетаньяху с Б. Обамой
ЧАСТЬ V. ВХОДЯ В ОБРАЗ «МИРОВОГО ПОЛИЦЕЙСКОГО»: США И ИЗРАИЛЬСКО-ЕГИПЕТСКИЙ ПЕРЕГОВОРНЫЙ ПРОЦЕСС, 1974–1980 ГГ
Глава 14Джеральд Форд, Генри Киссинджер и Ицхак Рабин: Соглашение о разъединении войск на Синае и укрепление сотрудничества в обстановке взаимного недоверия, 1974–1977 гг.
Ицхак Рабин, ставший главой правительства Израиля в 1974 году, был представителем нового поколения в политическом руководстве страны: он родился в Палестине/Эрец-Исраэль, а не в Восточной Европе, как все его предшественники на посту премьер-министра, и в силу возраста не принадлежал к числу отцов-основателей государства. В его пользу говорило то, что он был начальником Генерального штаба ЦАХАЛа во время Шестидневной войны (то есть был человеком, компетентным в сфере национальной безопасности) и послом в Вашингтоне во время Войны Судного дня (то есть был в курсе всей палитры отношений с Соединенными Штатами). Ицхак Рабин стал первым израильтянином, имевшим стаж дипломатической работы в США, возглавившим правительство страны. Вторым таким человеком стал 22 года спустя Беньямин Нетаньяху.
Когда Ицхак Рабин сформировал новое правительство, он сместил Аббу Эвена с поста министра иностранных дел, предложив ему пост министра информации. А. Эвен отказался — и в результате вообще оказался вне правительства, в которое он уже не вернулся никогда, хотя и оставался депутатом Кнессета до 1988 года. Министром иностранных дел стал Игаль Аллон — непосредственный командир И. Рабина в ходе службы в ПАЛЬМАХе в дни, непосредственно предшествовавшие провозглашению независимости Государства Израиль. Изменившаяся иерархия (И. Рабин оказался по статусу выше И. Аллона) стала тяжелым испытанием для их отношений, что явно не способствовало слаженной работе правительства. Не способствовало ей и назначение Шимона Переса на пост министра обороны.
Ш. Перес также претендовал на пост главы правительства, но при голосовании в ЦК Партии Труда уступил И. Рабину, получив 254 голоса «за» против 298, полученных бывшим начальником Генштаба. Ш. Перес и И. Рабин соперничали за лидерство в Партии Труда на протяжении двадцати с лишним лет, до ноября 1995 года, когда И. Рабин, второй раз бывший премьер-министром (Ш. Перес занимал тогда пост министра иностранных дел), был убит. С момента своего возникновения первое правительство И. Рабина представляло собой не столько кабинет единомышленников, сколько арену борьбы трех соперничавших между собой лидеров, что проявлялось и в различных позициях, отстаиваемых ими в ходе переговоров с американскими представителями[1].
Когда у власти находился Давид Бен-Гурион, его авторитет был достаточен, чтобы обеспечить единство как в правительстве, так и в обществе. После отставки Д. Бен-Гуриона израильские правительства в основном представляли собой собрание разрозненных групп и более или менее сильных личностей с различными, а зачастую противоположными мнениями и амбициями. Политическую ситуацию в стране можно было бы определить как многопартийную парламентскую систему с коллегиальным кабинетом, в котором премьер-министр являлся первым среди равных. Другие министры нередко были готовы выступить против премьера, опираясь на своих сторонников, как в парламенте страны, так и за его пределами. Хорошо зная И. Рабина и не сомневаясь в том, что он сумеет добиться от нового израильского премьера того, в чем будет заинтересован, Генри Киссинджер, сохранивший пост государственного секретаря и в администрации Джеральда Форда, приступил к новому раунду переговоров о разъединении войск между Израилем и Египтом.
Г. Киссинджер в целом согласовал основные параметры соглашения, однако последнее слово оставалось за руководителями государств. 1–2 июня 1975 года в Зальцбурге состоялась встреча президента Дж. Форда с А. Садатом, в июне в Вашингтоне побывал премьер-министр Израиля Ицхак Рабин. В последующие летние месяцы стороны договорились о новой линии разъединения, благодаря которой Египет должен был получить значительную часть Синайского полуострова. К концу лета новое временное соглашение о разъединении войск под исключительно американским патронажем было готово. На 1 сентября было назначено его парафирование — сначала в Израиле, затем в Египте, на которое Генри Киссинджер отправлялся лично. Перед очередным отлетом на Ближний Восток госсекретарь имел телефонную беседу с президентом, которая была записана. Показательно, что ни о Женевской конференции по Ближнему Востоку, проходившей под патронажем США и СССР, ни об Организации Объединенных Наций госсекретарь и президент даже не упомянули; единственные, о ком они вспомнили — лидеры Республиканской и Демократической партий в самих США, с которыми собирался встречаться (и встретился) Дж. Форд. Предупредив, что их беседа записывается, президент источал комплименты своему госсекретарю, который, в свою очередь, отвечал взаимностью:
Джеральд Форд: Позволь мне сказать, Генри, что я чрезвычайно благодарен за те колоссальные усилия, которые вы предприняли во время этого последнего раунда переговоров. Я знаю, как долго, напряженно и самозабвенно вы работали — часами, не только со мной, но и с премьер-министром Рабином и с президентом Садатом. Я полагаю, что это великое достижение, одно из самых выдающихся в нашем десятилетии, а может быть, и столетии. И я знаю, что американский народ будет тоже благодарен за ваши успешные усилия, а я сейчас выражаю свою глубокую благодарность.
Генри Киссинджер: Ценю ваши слова, господин президент. Мы с вами уделили Ближнему Востоку больше времени, чем какой бы то ни было другой проблеме.
Джеральд Форд: Думаю, если сложить часы, получится много дней, а тот факт, что в конечном счете мы пришли к успешному результату, вселяет и в вас, и в меня, и в других чувство глубокого удовлетворения. Это сделано на благо не только двух стран, но, по моему мнению, Генри, это одно из крупнейших достижений нашего времени.
Генри Киссинджер: Я полагаю, это дает миру шанс в регионе, а сохранение нынешнего затяжного противостояния, как вы неоднократно заявляли, просто неприемлемо.
Джеральд Форд: Я уверен, что объявятся критики, но я с чистым сердцем говорю им: осознайте, какой могла бы быть альтернатива.
Генри Киссинджер: Совершенно верно, господин президент. В этом вся проблема — сохранение патовой ситуации повлекло бы за собой военные и экономические последствия для всего мира, и нам пришлось бы неизбежно столкнуться с ними.
Джеральд Форд: Насколько я понимаю, вы скоро отправляетесь на парафирование?
Генри Киссинджер: Я собираюсь встретиться с премьер-министром Рабином, и затем мы намерены парафировать документы. А после этого я отправляюсь в Египет на встречу с президентом Садатом и для участия в парафировании документов там.
Джеральд Форд: Вы привезете документы с собой в Александрию? Генри Киссинджер: Так точно, документы и карты.
Джеральд Форд: Я собираюсь после разговора с вами позвонить премьер-министру [Израиля Ицхаку Рабину], выразить ему мою признательность, но, если вы сделаете это лично от моего имени, я буду вам признателен.
Генри Киссинджер: Позвоню, господин президент, и с нетерпением жду нашей встречи в четверг.
Джеральд Форд: Вы прилетаете, по-моему, вечером в среду?
Генри Киссинджер: Именно так. В среду вечером около девяти или десяти часов.
Джеральд Форд: Ну, так я встречу вас в аэропорту. В четверг на восемь утра назначена наша встреча с лидерами обеих партий. Уверен, что их реакция будет такой же, как моя, — это великое достижение не только для обеих сторон, но и для всего мира в целом. Я просто не в силах в полной мере выразить мою глубочайшую признательность за ваши потрясающие усилия в этом направлении[2].
После разговора с Г. Киссинджером президент Дж. Форд позвонил премьер-министру Израиля И. Рабину. В отличие от Г. Киссинджера, И. Рабин не знал, что беседа записывается, так как президент Дж. Форд не предупредил его об этом. Чтение стенограммы этого разговора очевидным образом демонстрирует, что отношения с США и его президентом были важны И. Рабину едва ли не больше, чем отношения с Египтом и А. Садатом, не говоря уже о других странах арабского мира.
Джеральд Форд: Я только что говорил с Генри [Киссинджером]. Как я понимаю, он вскоре приедет на встречу с вами и на церемонию парафирования [израильско-египетского соглашения]. Позвольте мне поздравить вас, поблагодарить за превосходную работу, которую вы проделали в столь трудных обстоятельствах. Думаю, ваша роль потребовала огромного государственного мужества в чрезвычайно тяжелых обстоятельствах. Я поздравляю вас, примите мои поздравления по случаю этого выдающегося достижения, которое теперь закреплено документом. Он повлечет за собой прогресс на Ближнем Востоке на благо всего мира.
Ицхак Рабин: Господин президент, большое спасибо за добрые слова. Это было нелегкое решение. Переговоры были очень, очень сложными. Но мы решили, что на этот раз должны рискнуть, я подчеркиваю — рискнуть, ради возможности мира. Я надеюсь, наше решение создаст новую тенденцию в регионе. Все мы здесь надеемся, что соглашение действительно приведет к умиротворению региона и сблизит позиции, по меньшей мере Египта и Израиля. Я хотел бы поблагодарить вас за ту роль, которую вы лично, Соединенные Штаты и ваш посланник доктор Киссинджер сыграли в достижении этого соглашения.