Побелевший и трясущийся Дживс на мгновение потерял дар речи.
– В-вы спасли мне жизнь – заикаясь, вымолвил наконец дворецкий, выронивший на пол зонтик из онемевших пальцев.
– Пустое, – отмахнулся Карстерс, тяжело дыша и разминая кисти для прекращения колотья. – Уверен, вы сделали бы для меня то же самое.
Дживс покосился на металлического путешественника, лежащего посреди бывших некогда крепким корабельным кофром обломков.
– Несомненно, – со сдержанной искренностью произнес слуга.
В этот момент под ковчегом что-то заскрежетало, раздался металлический лязг. Рост сразу же прекратился, и с заключительным стенающим креном, вышибив напоследок восточный световой люк, титаническое судно, наконец, замерло.
– Господи боже! – шептал куда-то в сторону один из членов клуба, с трудом протискиваясь между книжным шкафом и сломанным рулем. – А я-то считал крайне волнующим отчет Уильямсона о его путешествии на Женевское озеро!
Потрепанные, но невредимые, исследователи постепенно выползали из-под мебели и отряхивали с себя пыль, глядя во все глаза на невозможное судно. Пройдя к останкам разбитого шкафчика с напитками, лорд Данверс налил себе чего покрепче.
Проф. Эйнштейн поправил возвращенный на стену портрет королевы. Вот так-то лучше.
– Черт возьми, сэр! – вскричал герцог Фардингтон, хлопая по плечу лорда Карстерса. – Да за вами трудно угнаться!
Нервно посмеиваясь, более молодые члены клуба принялись убирать разные обломки, в то время как старшие разглядывали заполнившего зал библейского исполина.
– Конечно, то, как мы его вытащим отсюда, это совсем иной вопрос, – заметил, допивая виски, лорд Данверс.
– Чертовски неудобно устраивать заседания при этой нависшей у нас над головами штуковине, – констатировал судья Фоксингтон-Смайт, задумчиво поглаживая один из своих многочисленных подбородков. – Но мы можем просто снести стену-другую и потихоньку выпихнуть его на задний двор. Из него выйдет отличная смотровая площадка, точно. Произведет неизгладимое впечатление на соседей.
Всякие работы разом прекратились, так как все повернулись к судье и уставились на него во все глаза.
– Наружу? – удивленно переспросил кто-то из исследователей.
– Где бывает дождь? – добавил другой.
Все, кто слышал эти слова, побледнели и посмотрели на ковчег; ужас на лицах с каждым мгновением проступал все сильнее. Что же делать с этой громадиной?
Хлопнув в ладоши, проф. Эйнштейн вернул членов клуба к прерванным занятиям, и через некоторое время им удалось расчистить дорожку к дверям. Тут же набежали слуги с метлами и мусорными совками и принялись за гераклов труд по приведению зала в порядок. Предоставив слугам заниматься этим делом, взъерошенные члены клуба собрались теперь вокруг Карстерса и Эйнштейна.
– Члены Клуба исследователей, – торжественно провозгласил лучшим своим парламентским голосом герцог Фардингтон. – Лорд Бенджамин Карстерс!
Члены клуба, как положено, зааплодировали, а английский лорд отвесил поклон.
– Спасибо, джентльмены, крайне вам благодарен. – После чего Карстерс проговорил уже тише, обращаясь к проф. Эйнштейну: – И спасибо вам, сэр, за спасение моей репутации. Если я когда-нибудь смогу отплатить вам, то умоляю, дайте мне знать.
– Сейчас – самое время, – напрямик ответил ему проф. Эйнштейн. – Я пришел сюда для того, чтобы найти двух-трех людей, готовых помочь мне в одной крайне опасной экспедиции. – Тут профессор улыбнулся, оглядывая щегольски одетого юного голиафа. – Впрочем, похоже, вы один сойдете за двоих-троих.
Данное наблюдение едва ли было оригинальным, поскольку лорд Карстерс принял эти слова хоть и с удовлетворением, но как нечто само собой разумеющееся.
– Какова же цель этой экспедиции, позвольте узнать?
– Спасти мир от полного уничтожения.
Не ожидавший ничего подобного Карстерс несколько раз моргнул.
– Вы это серьезно, профессор?
– Абсолютно, лорд Карстерс, – кивнул Эйнштейн.
Поскольку на кон была поставлена честь, решение пришло к лорду мгновенно.
– Тогда я в вашем распоряжении, сэр, – сказал лорд Карстерс, протягивая профессору внушительных размеров ладонь.
Проф. Эйнштейн принял поданную руку с такой же осторожностью, как если бы это был взведенный медвежий капкан, и они обменялись рукопожатием.
– Превосходно, молодой человек! – воскликнул Эйнштейн, окидывая взглядом окружавший их беспорядок. – Но здесь самое неподходящее место для разговора. Идемте, я расскажу вам все подробности по дороге к моему дому.
– Полноте, что за спешка? Разве дело настолько неотложное?
– Да, фактор времени играет очень существенную роль.
– Что ж, принято.
Когда они выходили из зала, лорд Карстерс задал еще один вопрос:
– Есть ли у нас шанс вернуться оттуда – куда там мы отправляемся – к началу следующего месяца? Мы с друзьями собирались еще раз попробовать отыскать в Африке кладбище слонов.
Уже готовый съязвить, профессор Эйнштейн сдержался и вместо этого тактично произнес:
– Юноша, если наша экспедиция окончится неудачей, вам не придется беспокоиться о таких делах.
Лорд Карстерс помрачнел: эта туманная фраза наводила на тревожные размышления.
– В самом деле, сэр, – пробормотал он.
В вестибюле ливрейный лакей передал их пальто швейцару, а уж тот чопорно вручил верхнюю одежду владельцам. Со стороны Большого зала, точнее, того, что от него осталось, доносились стук и приглушенные расстоянием проклятья.
Надев пальто, спутники покинули клуб и подошли к краю тротуара. Сунув два пальца в рот, проф. Эйнштейн пронзительно свистнул; из клубящегося тумана послышалось щелканье кнута, лошадиное ржание, и в поле зрения появилась карета с Дэвисом на облучке.
Забравшись внутрь, исследователи удобно расположились на сиденьях, и Дэвис тронул с места. Когда кэб углубился в наползающий со стороны реки туман, из темного переулка по соседству с Клубом исследователей появилось несколько фигур в низко опущенных капюшонах. Стряхивая с одежды битое оконное стекло, вышедшие из переулка поправили скрывавшие их черты шарфы, достали ножи и быстро последовали за удаляющейся каретой. Странное дело – ступая по гранитным булыжникам городской улицы, жесткие подошвы их сапог не производили ни звука.
2
Могучий Биг-Бен начал отчетливо и громко отбивать полночь; где-то в сером тумане приглушенно завыла сирена, подавая сигнал кораблям на Темзе.
В подпрыгивающей на булыжниках карете лорд Карстерс откинулся на спинку роскошного кожаного сиденья.
– Редкостная удача – так быстро найти кэб в столь скверную ночь, – сказал он. – Может быть, это доброе предзнаменование для нашего путешествия?
– Ничего подобного, юноша, – возразил Эйнштейн, сверяя время по своим золотым Beugueret. – Я велел ему дождаться меня, вот и все.
– Весьма необычно, – заметил Карстерс, вытягивая ноги. – За такую услугу вы, должно быть, заплатили ему непомерную цену. Или он состоит у вас в штате?
– Простая цеховая любезность, – поправил профессор, демонстрируя Карстерсу левый мизинец с изысканно украшенным перстнем с печаткой.
Лорд Карстерс выгнул бровь, рассматривая необычное ювелирное изделие.
– Вы член гильдии кэбменов? – недоверчиво спросил он.
– Мы предпочитаем называться Коалицией улицы, но – да, я почетный член, – подтвердил Эйнштейн, подышав на перстень, прежде чем потереть его о колено. – В своей работе я весьма часто находил в высшей степени полезным принадлежать к как можно большему числу частных ассоциаций и закрытых клубов. Никогда не знаешь – бывает так, что помощь коллеги крайне желательна.
– В этом определенно есть смысл, – вежливо отозвался Карстерс.
Положив на колени трость, профессор грустно улыбнулся:
– Пока что единственное общество, которое категорически отказало мне в приеме, это «Дочери Лесбоса».
Не уверенный, шутка это или нет, лорд Карстерс откинулся назад и достал из внутреннего кармана пальто золотой портсигар. Щелкнув крышкой, лорд учтиво протянул профессору набор катанных вручную кубинских сигар. Эйнштейн с опаской поглядел на цилиндрики из листьев.
– Импорт, гаванская смесь, – ободряюще сказал лорд Карстерс. – По моему личному рецепту.
Сознавая бесполезность спора о здоровье с заядлым курильщиком, профессор смягчил свою обычно непримиримую позицию и последовал примеру компаньона, закурив тонкую панателу[5]. Очень скоро видимость в кэбе стала не лучше, чем снаружи, но, несмотря на то, что Эйнштейн как ученый относился к подобному занятию резко отрицательно, ему пришлось признать: да, сигара действительно чертовски хороша.
Спереди донеслось щелканье кнута, лошадиное ржание, и карета сделала резкий поворот. Чуть не попадав с сидений, оба пассажира ухватились за ременные петли у дверцы, пытаясь сохранить вертикальное положение.
– Неумелый лихач, – сердито пробормотал лорд Карстерс.
– Тактика уклонения, – поправил его проф. Эйнштейн.
– Нас преследуют, сэр?
Эйнштейн лишь молча рассматривал конец своей сигары.
Выпустив изо рта струйку дыма, лорд Карстерс повернулся и глянул в окно. Даже сквозь густой туман с реки можно было различить величественное здание парламента. Массивные стены все еще были скрыты строительными лесами.
– Похоже, ремонт почти закончили, – с удовлетворением заметил лорд, оставляя в воздухе дымный след этих произнесенных им слов.
Попыхивая сигарой в ответ, проф. Эйнштейн согласно кивнул:
– Отличная работа, надо сказать, учитывая, какие сильные повреждения он получил во время...
– ...Событий, – вставил лорд Карстерс, сделав жест сигарой.
Эйнштейн в раздражении нахмурился:
– Это была война, черт побери! Война! Почему никто не может честно признать это?
– Такт, – просто ответил лорд Карстерс.
Вежливость, эта опора цивилизации, не позволила профессору отпустить в ответ какую-нибудь резкость. Он сердито стряхнул пепел в окно; в этот момент туман ненадолго рассеялся, пропустив в кэб серебристое сияние луны.