— Добрый вечер, джентльмены, — громко произнес, перекрывая смех, профессор Эйнштейн.
Реакция последовала незамедлительно. Веселящаяся толпа разом прекратила шуметь и дружно повернулась к вошедшему.
— Феликс, старина! — вскричал барон Эджуотерс, окладистая борода которого, казалось, весила больше, чем его объемистый живот. — Ты, как всегда, вовремя. Тут у нас сегодня такое — ты только послушай!
— Парень уверяет, будто нашел реликвию, имеющую отношение к Ноеву ковчегу — каково! — фыркнул лорд Данверс и сделал еще один приличный глоток. — Думает, ему удастся одурачить нас, как одурачил в семьдесят четвертом Томсон со своей теорией «континента под Антарктикой». Ха!
— Чудесно, чудесно, — бросил Эйнштейн, нетерпеливым жестом давая понять, что эта тема ему неинтересна. — Он нашел Ноев ковчег. Поздравляю от всей души. Но у меня есть для вас еще более экстренная новость.
— Я сказал модель, а не сам ковчег, сэр, — сухо поправил Карстерс.
— Как вам угодно, — пожал плечами профессор. — Это не имеет значения.
— В самом деле? И что же такое может быть важнее этого? — вопросил лорд Данверс, оглаживая усы.
Проф. Эйнштейн уже открыл было рот, чтобы поведать о своем открытии, но его перебил лорд Карстерс.
— А кто вы, собственно, такой, сэр? — спросил лорд.
— Неужели вы никогда раньше не встречались? — ахнул от удивления д-р Томпкинс, поднимаясь из кресла.
— Нет, — в один голос ответили оба.
— Но это прискорбное обстоятельство должно быть исправлено как можно быстрей! — провозгласил полковник Пирпонт, поправляя пенсне и принимая важную позу. — Карстерс, разрешите представить вам профессора Феликса Эйнштейна из Международного Британского музея, частная компания. Эйнштейн, разрешите представить вам лорда Бенджамина Карстерса из Хедер-Даунса, в Престоне.
Сцепив руки за спиной, Карстерс кивнул в знак приветствия:
— Рад знакомству, сэр. Я с интересом прочел ваши книги по археологии. Особенно вашу монографию о той гипотезе, что Стоунхендж является разновидностью солнечного календаря.
Охваченный нетерпением, Эйнштейн принял комплимент со всей любезностью, на какую был способен при данных обстоятельствах.
— Не слишком значительная работа. А я довольно хорошо ознакомился с вашими путевыми заметками, сэр. Ваши теории о возможном ацтекском происхождении статуй острова Пасхи весьма впечатляют.
— Благодарю вас.
— И если это ускорит дело, то я, как старший член клуба, официально признаю ваше открытие и поздравляю вас с находкой, — продолжал Эйнштейн. — Потому что это вовсе не модель, как вы полагаете, а самый настоящий ковчег.
Все присутствовавшие в зале исследователи остолбенели, словно в клуб вошла живая женщина.
— В-вы с ума сошли, Феликс? — выдавил потрясенный сэр Лавджой, сделавшись еще бледнее обычного. — Это судно всего в фут длиной! Как, во имя королевы Виктории, эта игрушка могла свезти всех представителей земной живности, в двух или в семи экземплярах каждый?
— Объяснитесь, сэр! — потребовал д-р Томпкинс.
Крайне раздосадованный, проф. Эйнштейн закрыл глаза, чтобы никто не увидел, как он закатывает их к потолку. О боги, похоже, никакая другая тема разговора рассматриваться не будет, пока не разрешится этот мелкий вопрос. Ну, что же, пусть будет так.
— Дживс! — чуть повернув голову, крикнул профессор.
В дверях тут же появился дворецкий в ливрее, словно только и дожидался этого звучного вызова.
— Да, сэр? — протянул он с почтительностью слуги.
— Свежие газогены, пожалуйста, — распорядился Эйнштейн, задумчиво потирая свой счастливый акулий зуб. — Все чертовы сифоны, какие у нас есть.
Это требование привело Дживса в замешательство. Рядом с профессором на столике с напитками стоял едва начатый сифон с содовой водой. Зачем ему понадобились дополнительные емкости? Да к тому же все? Для такого заведения, как «Клуб исследователей», это означало, по меньшей мере, несколько десятков. И тут дворецкий похолодел. «О нет, — горячо взмолился он, — только не еще одни «джунгли Амазонки». Что угодно, только не это».
— А я и не знал, что вы недавно побывали на Амазонке, Феликс, — подивился лорд Данверс, снова наполняя стакан, когда дворецкий понуро удалился.
Оставив это замечание без внимания, проф. Эйнштейн невозмутимо ждал возвращения Дживса. Через несколько минут наученный горьким опытом дворецкий явился в макинтоше и резиновых сапогах, толкая перед собой столик на колесиках, нагруженный деревянными упаковками содовой воды в сифонах. Еще там были зонтик и ведро.
— Благодарю вас, Дживс, — вежливо произнес профессор, беря с тележки газоген. Зонтик и ведро были предосторожностью мудрой, но в данном конкретном случае излишней. — А теперь раздайте, пожалуйста, всем присутствующим по одной такой штуке.
Тем временем пока дворецкий раздавал сифоны, Эйнштейн передвинул демонстрационный стол в центр зала. Вооружившись газогенами, все теперь ждали, что же будет дальше. Феликс Эйнштейн пользовался заслуженной славой мастера вытаскивать кроликов из шляпы. Чего стоил один этот его экстравагантный музей.
Действуя с предельным вниманием, проф. Эйнштейн установил «модель» так, чтобы ее киль был расположен строго по продольной оси зала. Дерево казалось на ощупь сухим как пыль, при этом пальцы Эйнштейна слегка прилипали к нему, что определенно подкрепляло догадку профессора относительно происхождения кораблика. Профессор в последний раз чуть-чуть подправил его положение на столе, добиваясь максимальной точности. Так. Пожалуй, достаточно.
— По моему сигналу, джентльмены, начинайте поливать ковчег водой, — велел Эйнштейн, принимая позу стрелка. — Товьсь, целься…
Окружающая толпа пребывала в неописуемом восторге, в то время как ошеломленный лорд Карстерс опустил сифон.
— Вы уверены, что это благоразумно? — спросил он с неподдельной тревогой в голосе.
— Пли! — выкрикнул проф. Эйнштейн, нажимая на спуск сифона. На миниатюрное судно обрушился искрящийся поток шипучки. Все струи попали точно в цель, но с кораблика не скатилось на стол ни одной капли жидкости. А через мгновение деревянное суденышко издало зловещий скрип.
— Всем залп! Немедля! — рявкнул Эйнштейн, перекрывая шипение газированной воды. — Быстро поливайте его, а не то корабль разорвет на куски! Эта резкость тона, как щелчок кнута, побудила членов клуба к действию. В согласованной атаке струи газированной воды обрушились на реликвию, окатывая ее от кормы до носа и обратно.
Когда давление в газогенах, наконец, иссякло, поток содовой воды уменьшился, и вот уже последние капли упали с носиков сифонов на индийский ковер.
— Поразительно, — выдохнул лорд Фардингтон, не отрывая глаз от кораблика. Тот лишь слегка увлажнился. Здесь определенно происходило что-то странное.
С причудливым всасывающим звуком лужицы влаги втянулись в корпус, и прямо на глазах у потрясенных членов клуба иссохшее судно начало разбухать, словно какая-то невозможная губка. Увеличивающийся с невероятной скоростью корабль стал больше демонстрационного стола, отодвинув в сторону пустое кресло; вдребезги разлетелась лампа.
— Назад! — выкрикнул полковник Пирпонт, вскидывая руки и ненароком сшибив с себя пенсне.
Уговаривать никого не пришлось — пораженные члены клуба бросились врассыпную. Демонстрационный стол с громким треском разломился пополам и рухнул на пол. Ковчег продолжал стремительно увеличиваться в размерах во все стороны, не переставая при этом скрипеть и стонать, словно его молотили волны открытого моря. Он достиг пяти ярдов[4], десяти, двадцати ярдов в длину, прежде чем процесс замедлился.
— Боже милостивый! — возопил укрывшийся за оттоманкой барон Эджуотерс. — Вы только гляньте на это! Эта чертова штука действительно Ноев ковчег!
— Вне всякого сомнения, — откликнулся кто-то с другой стороны судна.
— Тут налицо такое сильнейшее обезвоживание, о каком не слыхали во всем цивилизованном мире! — добавил другой член клуба откуда-то из района форштевня.
— Или в Англии, — добавил из-за оконных штор некий патриот.
— Поздравляю, Бенджамин! — прогремел лорд Данверс из-под столика с напитками.
Выбравшись из своих убежищ, все присутствующие окружили лорда Карстерса и устроили ему бурную овацию. Откровенно сияющий от внезапного удовольствия, Карстерс внезапно изменился в лице и с ужасом указал на корабль. Все обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как все еще медленно растущий нос судна уткнулся в чашу фонтана.
— Черт подери, — тихо прошептал, попятившись, проф. Эйнштейн.
Раздался громкий звук всасываемой воды, тут же перешедший в оглушительное стенание терзаемой древесины, и ковчег одним махом увеличился вдвое. Сделавшееся более пятидесяти ярдов длиной судно угрожающе нависало над бросившимися наутек членами клуба, не прекращая расти, стремительно заполняя собой Большой зал. Послышался треск сокрушаемого камня, и фонтан с грохотом обрушился; корабль же утвердился на каменных останках, извергающих мощный столб воды, которая окатила корабль, вновь придав ускорение его росту.
— Водопровод! — крикнул лорд Карстерс прислуге, ошалело глазевшей на происходящее из дверного проема. — Перекройте воду!
Один из служителей послушно развернулся и стремглав помчался по коридору.
Между тем проф. Эйнштейн, в голове которого вертелась довольно пугающая арифметика, в оцепенении смотрел на вырастающую перед ним чудовищную громаду. Все твари земные… По паре и по семь… Насколько же большим может стать ковчег? Ответ очевиден: чересчур большим, черт побери. Зря я все это затеял!
В своем неотвратимом движении вперед нос судна, словно деревянный экспресс, врезался в камин, разнес очаг и сшиб писанный маслом портрет Ее Королевского Величества. В ту же секунду корма корабля встретилась с противоположной стеной, раздробив штукатурку и стряхнув бюст Марко Поло с пьедестала на галерее второго этажа. Когда массивное бронзовое изваяние полетело прямо на перепуганного Дживса, лорд Карстерс бросился вперед и оттолкнул дворецкого в сторону. В результате тяжелый бюст обрушился на самого Карстерса, и жестокий удар бросил лорда на колени,