Глава 1
В январе Степа и Женя пропадали на бесконечных олимпиадах: областные, вузовские, интернет–олимпиады. Костя еще не дорос. Нет, он, конечно, мог через Интернет пробиться на пару областей на уровне восьмого и даже девятого класса, но решил пока не включаться в эту систему, не заражаться олимпиадной болезнью. Задачи за прошлые годы у него были, задачи за будущие всегда можно было достать, поэтому он спокойно, не ограничивая себя во времени решал по олимпиаде в неделю.
Степе и Жене надо было заполучить как можно больше призовых мест, поэтому они лихорадочно участвовали во всем. Костя слышал иногда их разговоры:
— За прошлый год прорешал, за следующий прорешал, думаю, готов.
— А за этот?
— А за этот — нечестно по отношению к другим участникам.
— Кто же виноват, что они не умеют того же, что и мы?
— Мы и виноваты.
— Но не бумажки же раздавать: учитесь, мол, использовать свой мозг.
— Ты гений! — выдохнул Женя. — Они же все время раздают какие–то бумажки с рекламой своих вузов. Почему бы их не подменить?
— Ага. Завлекательная надпись про использование мозга на сто процентов, ссылка на сайт…
Все трое переглянулись:
— Надо сайт сделать, разжиться туда отзывами нескольких уважаемых профессоров — и всех дел. И книгу, наверно, все же надо издать.
После этого разговора троица засела на месяц: описать все известные возможности, оформить теоретическую базу и обоснования, подготовить видеоролики, инструкции и упражнения для тренировки, попросить учителей «заразить» профессора с курсов повышения квалификации, через Костю Паустовского завербовать разных математиков и физиков, подкинуть паре–тройке человек идею написать монументальный труд.
— Готово, — потер руки Степа. — Только все равно ведь заглянет серая масса и спросит, что за бред.
— Сделай раздел для серой массы с твоими книгами. Пусть думают, что это большая странная ролевая игра.
«Лишь игра, игра, плохая игра», — пронеслось сразу по трем головам строчками из первого альбома «ДДТ».
— Костя! — укоризненно сказал Женя. — Не надо. Тебя что, какие–то сомнения гложут?
— Нет, — ответил Костя. — Какие тут могут быть сомнения? — И задумался.
Глава 2
Через пару дней в голове Кости повторяющимися снами и навязчивыми образами оформилась очень неправильная идея. «Ты вполне можешь проснуться год назад, — говорил ему ехидный голос, — и увидеть, что время идет по своим законам, а ты — обычный способный шестиклассник, без проблем осиливающий программу на год–два вперед. Даже если действительно существует способность перемещаться во времени, ты можешь уйти на год назад, и ее уже не будет».
«Зачем мне уходить на год назад? — спрашивал Костя. — Я ничего не боюсь, даже наоборот».
«Это как с кошмарами, — продолжал голос в голове с почти видимой наглой улыбкой. — Пока ты не вспомнишь, что тебе может помешать спать страх перед монстрами в темноте, ты их не испугаешься. Вспомнил — встречай гостей».
«Я не вспоминал! — возражал Костя. — Я об этом и думать не начинал. Ты меня просветил, спасибо, блин, большое!»
«Я? Тебя? — удивлялся голос. — Кой у кого раздвоение личности в связи с большим количеством активных тел. Я от тебя отпочковался, только чтобы нести дурацкие мысли. А так это все твое сознание вытворяет».
Костя спорил. Костя отжимался, подтягивался, летал вдоль временной линии Вселенной на три миллиарда в каждую сторону, отращивал себе сто рук и прятал Землю в пространственный карман. Костя решал задачи по физике и математике, лепил игры с ветвящимися странными сюжетами и жутковатые рассказы. Наконец Костя пожаловался Жене со Степой.
— Не думай о слонах! — посоветовал Женя.
— И не заражай меня! — попросил Степа.
— Чего мы боимся? — включил логику Костя. — Думать–то можно что угодно, на поверхность оно не выйдет. Вроде как…
— Вот именно, — откликнулся Степа. — У нас на поверхность могут выйти совершенно любые мысли. Мусор из моих мозгов, правда, пока не воплощается, зато в словесном виде выходит пачками.
— Что делать будем?
— Не думать о слонах. Находить новые аргументы в спорах с внутренним голосом. Учить как можно больше других людей — можно и в разных эпохах.
— Это называется «заткнуться и жить дальше».
— А чем это плохо?
Глава 3
— Ты ведь Костя, да? — На стул, где когда–то давным–давно, в первых числах сентября, сидела Галина Александровна (с чего бы Костя стал сентиментальным?), опустилась девочка. Костя мельком видел ее в школе; ее фотография красовалась на доске почета: 9 класс, много выигранных олимпиад, зовут, кажется, Саша.
— А ты ведь Саша? — в тон ей ответил семиклассник. — Что привело вас в сию обитель шума, о почтенная?
— Не ерничайте, сударь, — парировала Саша. — Мое имя вы угадали правильно, но это не дает вам права изъясняться на языке, уже не одно столетие как из обращения вышедшем.
— Приношу свои нижайшие извинения. Повторяю вопрос о цели вашего визита и уступаю вам честь первой перейти на язык, более приличествующий нашей с вами эпохе.
— Если по делу, то я увидела рекламу книги про активацию мозга в кабинете физики.
— А я при чем? — Действительно, пару книг неугомонная троица выпустила, и Галина Александровна упоминала о рекламных плакатах. Но его фамилии же там не должно быть!
— Понимаешь, — замялась Саша, — мне очень захотелось выяснить, откуда у этого проекта ноги растут. Я ведь начала читать.
— И как? — Кажется, Костя только что выдал себя с головой.
— Странно. Слишком наивно для всех этих бесконечных НЛП и транссерфингов, но что–то цепляет.
— И?
— И мне захотелось найти кого–нибудь, кто в этом замешан, чтобы он мне объяснил.
— Там же объяснять нечего! — удивился Костя.
— У меня со всем так: лучше с учителем, чем без. И мне почему–то подумалось, что кто–то в школе знает. А потом… — Саша запнулась окончательно.
— Случилось что–то необычное?
— Мне приснился сон, сообщающий, что надо искать тебя, — призналась Саша. — Я и подумала: если это просто сон, ботаникам прощают и не такие странности. А если верить тому, что написано в книге, то снам можно верить тем более… А теперь скажи, правда ли то, что там написано? — неожиданно спросила она.
— Не читал, — признался Костя. — Если автор — Степа, то можно и не читать. Но, — он нервно усмехнулся, — я не знаю ни одной его книги, где была бы хоть строчка неправды.
— И этому всему действительно можно научиться? — Кивок. Глаза Саши загорелись. — И… ты меня научишь?
— Ненавижу этот момент… — прошептал Костя. — Нечему здесь учить, понимаешь? Просто берешь и делаешь. И вообще, зачем тебе я? Если бы тебе приснилась Галина Александровна, было бы лучше. Или она тебе тоже снилась?
— Ну…
— Я ведь мысли умею читать, — предупредил Костя.
— Лучше не надо, — попросила Саша. — Да, хорошо, у меня в голове сидят совершенно определенные тараканы, но я не собираюсь выпускать их наружу, пока как следует не узнаю, с кем имею дело.
Костя поперхнулся. Ему стало стыдно.
— Хорошо, — сказал он. — Сейчас ты узнаешь все и обо мне, и о том, что хотела узнать. — Он очень аккуратно, не торопясь, свернул в голове большую часть воспоминаний за последние полгода, начиная с того вечера в лагере, когда его самого огорошили невиданными возможностями и когда не он, а Женя мялся и подбирал слова, не зная, как объясняется бесконечно простая вещь. — Подставляй мозг.
— Что надо делать? — спросила Саша.
— Ничего, это просто фигура речи. Держи. — Он передал ей получившийся рулон мыслей.
— Что происходит? — уже по инерции договорила Саша. — Я все поняла, не надо отвечать. С чего лучше начинать? У вас все вроде начинают с разного. А, придумала.
В голову Косте обрушилась песня. За долю секунды она прокрутилась три раза — кажется, скорости надо все–таки рассчитывать. Костя остановил «проигрыватель» и запросил у любимого Яндекса название и автора. Ответ заставил его хмыкнуть: группа «Weezer», песня «It’s easy».
— Вот теперь ты говоришь так, как положено настоящему олимпиаднику, — вспомнил он рассказы Степы. — А теперь будь другом, подержи немножко время, я не сильно в восторге от этого упражнения. — В последнее время фантазия Кости вырисовывала ему потрясающего секундомером Хроноса, похожего по незнанию на Посейдона. — Или ты предпочтешь практиковаться в другой компании?
— Нет уж, ты от меня не отвяжешься. — Время послушно остановилось, потом прошло немного назад, потом сдвинулось на полдня вперед, потом вернулось на место и застыло.
— Американские горки в четвертом измерении? — полюбопытствовал Костя. — Было бы забавно, если бы понять, как будут выглядеть петли и повороты.
Это предположение вполне естественно переключило разговор на научную фантастику, потом на писателей–любителей, потом на творчество самой Саши, которое Костя нашел и прочел сразу, как только заподозрил его наличие.
— Зайду еще, — попрощалась Саша, устав держать время. — Полетаем наперегонки, ну и так далее.
— Сравним мощности наших мозгов? — предложил Костя. — Дам вперед не пропускаю, не волнуйся.
— Я на два года старше! — обиделась Саша. — Хотя ты и учителей одним левым полушарием делаешь, я забыла.
Оставшись один за партой, Костя смотрел в пространство и просчитывал, что будет, если он заразится Сашиными «тараканами». Надо бы семью навестить, кстати. Последний раз, когда он там был, дети уже в четвертый класс шли (Костя был верен себе и меньше трех–четырех месяцев в том теле не жил).
Глава 4
Бодро прошагав через весь город и оказавшись в паре минут от дома, Костя снова встретил Сашу. Он направлялся к своей любимой «перекладине» в соседнем дворе, чтобы раз десять подтянуться, и застал девочку за тем же самым занятием.
— Три… Четыре… — звучало в голове у Кости.
Подтянувшись пять раз, Саша спрыгнула на землю и зашагала к подъезду. Костя думал было окликнуть ее, но постеснялся и сам начал подтягиваться. Видимо, рюкзак, поставленный на снег, все же произвел какой–то шум, потому что у самой двери Саша обернулась:
— Ты что, моя судьба? — засмеялась она.
— Второй раз всего! — не согласился Костя. — А ты, выходит, путаешь ментальные подтягивания с настоящими?
— По–твоему, за один день научишься столько делать? — огрызнулась Саша. — А «ментальные подтягивания» я тебе хоть сейчас продемонстрирую.
Саша зачем–то скинула куртку (мороз был неслабый) и напрягла мышцы спины. Костя увидел, что между лопаток у Саши прорезаются крылья. Огромные, крепкие, с красивыми темными перьями по краям. Саша подошла к турнику, без особых усилий оседлала перекладину, потом встала на нее и уже оттуда взлетела. Делать нечего — Костя полетел за ней, припрятав в «карман» вещи.
Летала Саша недолго, приземлившись на крышу одного из соседних домов, оказавшегося Костиным.
— Чистой воды импровизация, — выдохнула она, запыхавшись. — Пришлось остановить время и слегка потренироваться.
— А почему — крылья? — полюбопытствовал Костя. — Чего именно ты начиталась?
— Ты будешь смеяться, — смутилась Саша. — Дяченко…
— Можешь не продолжать, — вздохнул Костя. — Если и на этот раз ее Степа прописал, явлюсь лично и засуну к птице додо в желудок. Извини…
— Книга из твоих воспоминаний пришла, — объяснила Саша. — Мне на ОБЖ делать было нечего, я и скачала. Так увлеклась, пришлось время тормозить. На меня потом косились, как будто я с другой планеты.
Костя вспомнил, как Галина Александровна описывала его собственное поведение при махинациях со временем, и от души согласился с Сашей.
— Ты специально на мой дом села? — спросил он на всякий случай.
— А ты меня по такому случаю в гости пригласишь? — встрепенулась Саша.
— Я же чертов джентльмен, так что даже вещи твои донесу. — С этими словами Костя пошел искать дырку в крыше. Давно он здесь не был…
Глава 5
— «Болтали так до темноты, до бывшей ночи, то есть»… — процитировала Саша, скосив глаза на окно.
— «Какая тьма уж тут», — подхватил Костя. За окном снова стало светло.
— Сколько проговорили–то, не заметил?
— Зачем замечать, когда можно еще три раза по столько?
— Ну, я уж не буду стеснять хозяина… Зайду еще как–нибудь. Ну или залечу.
— Ты сейчас через крышу или по–человечески? Если поверху, то я тебя провожу.
— Надо же запомнить, в каком ты подъезде живешь. Низом.
Запирая за гостьей дверь, Костя попытался подвести итоги дня — привычка такая выработалась, наверно, за время активной «двойной жизни». И поговорить успели столько, сколько ни с одним другом не получалось (друзья по переписке, с которыми в считанные недели можно поделиться всей своей жизнью, не в счет), и разные «сверх» — навыки потренировали. И — Костя хмыкнул — чаю выпили литра три, а сколько разных сладостей было съедено, посчитать невозможно. Встретились два человека без комплексов о фигурах, называется. В старые времена мама бы долго читала нотации о вреде больших количеств сахара в крови. А сейчас умственные усилия сжигали почти все калории, а остальное Костя добивал силовыми упражнениями, поэтому выглядел этаким скелетом (если верить разнообразным пожилым дамам из его круга знакомств).
Саша за один день пустила мощные корни в голове у Кости; печально знакомые «тараканы» ждали только сигнала, чтобы зацвести пышным цветом. «Рано!» — прикрикнул на них мальчик и пошел подтягиваться.
Вскоре с работы пришел папа–математик. Он был в приподнятом настроении:
— И понапишут же! — объявил он, уписывая обед. — Люди на полном серьезе верят, что, хорошенько нарешавшись задачек, можно и летать научиться. Специально книгу купил, тебя посмешить.
— Кажется, настало время кое в чем тебе признаться, — проговорил Костя, уменьшившись и принявшись нарезать круги вокруг головы отца.
— Значит, все–таки можно? — Глаза главы семьи горели точно так же, как с утра Сашины. — Я чувствовал, что не все с этой книгой так просто, не знаю уж, почему. Пожалуй, надо менять свое представление о мире.
— Ничего менять не надо! — заверил Костя. — Ты же всегда знал, что умные люди выше остальных.
— Но не так же! Ладно, эксперимент все докажет. — Грязная тарелка поднялась, спланировала в мойку и очистилась от посторонних молекул. — Интересный эффект. Только выматывает быстро.
— Это с непривычки. Когда твой мозг отдохнет после работы, скину тебе туда все, что надо, — обещал Костя, думая, какие воспоминания отбирать, чтобы не пришлось объяснять ничего лишнего.
Глава 6
— Смотри, сколько толков! — хвастался Степа, набрав в поисковике название своей книги. — Великие литературные критики все вокруг. Художественная ценность маленькая, а всерьез рассматриваться не может. Автор явно ненормальный, ну или очень уж искусно притворяется. Написано так, что очень хочется верить, но нельзя же верить в такое. — Последняя цитата прозвучала уже грустно.
— Да уж, — поддакнул Костя. — Книга разошлась хорошо — я уже двух читателей встретил. И оба раза пришлось их уговаривать попробовать, объяснять, что нет никаких сложных методик. Не действует оно так–то.
— Флэшмоб надо организовать, — предложил Женя. — Собрать всех «наших», сколько есть, разлететься по разным городам да полетать там немножко. Только не поодиночке.
— Лучше раздавать им что–то бесплатно и объяснять, что они сами так могут. Халяву–то все любят. Только, боюсь, не та публика стечется.
— Во–во, а как ту ловить? Неужели у каждого над душой появляться и нудить? Или курсы организовать?
— Степа, не ной. Нина Петровна своих обучила, профессора разные, нами сагитированные, скоро тоже деятельность развернут, хорошая часть умной публики окажется в захвате. А там по цепочке.
— Но ведь медленно же! По одному практически.
— Во–первых, не по одному, а иногда до полусотни человек разом. Во–вторых, вспомни историю, ну или фэнтези. Всякие маги да ремесленники учеников брали строго по одному, да еще болтали про вред массового обучения.
— Болтали, чтобы себя утешить, — буркнул Степа.
— Вряд ли. В школах качество знаний, пожалуй, действительно страдает. Не, учить надо только тех, кто хочет.
— Да хотеть–то многие хотят. Не верят только своему счастью.
— Заставь их поверить. Ты «бог от науки» или нет?
— Насильно?
— Зачем насильно? Хотя бы личным примером.
— Будет сделано.
Пока Степа размышлял над проблемой, Костя почему–то вспомнил прочитанного недавно с Сашиной подачи «Пандема» (все тех же Дяченко). Вспомнил, понятно, не вслух, потому что слегка испугался этой мысли.
— А это идея — забраться ко всем в головы и вещать… — протянул Степа.
— Лазать по чужим головам в поисках идей — уже нехорошо, — попенял Костя. — А провоцировать массовое фиг знает что — и подавно.
— Вот сам и действуй, генератор идей!
— Спорим на три года жизни с семьей Паустовских, что что–нибудь да придумаю!
— С тебя станется не жить в реальном времени, пока не придумаешь.
— Тогда просто поверьте мне на слово.
— Костя! — не выдержал Женя. — Мы в тебя верим куда больше, чем в самих себя, с самых первых твоих шагов в четвертом измерении. Так что не ощущай себя самым младшим в компании со всеми вытекающими последствиями.
— Как только начну ощущать, немедленно свалю от вас к своим детям, — пообещал Костя. — Они как раз моего возраста сейчас, ну, чуть постарше.
— «Я тинэйджер и отец тинэйджера»?
— Хуже. Еще и мать.
Глава 7
«Костя! Помоги мне с программой!» — просигналил Степа через пару дней после памятного разговора.
Костя, как обыкновенный послушный школьник, в это время сидел на биологии и пытался конспектировать. Поскольку занятие не было увлекательным, он тут же раздвоился, оставил клона водить ручкой по тетради и полетел к Степе. По пути он попробовал отрастить себе крылья, очень уж ему понравилась Сашина задумка. Крылья получались маленькие и несчастные, пришлось убирать их и лететь привычным сюрреалистическим способом.
— Привет, Степа! Извини, забыл про наш спор. У тебя что?
— Решил все–таки попробовать забираться людям в головы, — признался Степа. — Не смотри на меня так, убедить их не бояться я всегда смогу. На крайний случай притворюсь песней.
— Как в «Благих предзнаменованиях» Пратчетта, где демоны общаются друг с другом, вклиниваясь в записи Фредди Меркьюри.
— Не слишком ли ты много читаешь для нормального, здорового и полного жизни семиклассника? — полюбопытствовал Степа.
— К делу, а то я биологию прогуливаю.
— А следующим что?
— История. А потом ОБЖ.
— Тогда действительно к делу, а то придется отматывать время и сидеть на всех этих уроках.
И Степа изложил проблему. Он пытался «связаться со всеми людьми сразу», но заработал только головную боль и понимание, что нужно уточнить задачу. К тому же явно не имело смысла будоражить все население мира. Но Степа не представлял себе ни рамок отбора аудитории, ни механизма связи, ни текста речи.
Костя слушал, а в его голове уже рисовалась программа по созданию телепатических рассылок с обратной связью. Правда, перспективы этой связи он не очень себе представлял, но на то и нужны бывают две головы.
— Идея! — согласился Степа, для простоты снова вклинившись в Костины мысли. — Пусть программа попадает в голову человека, сканирует возможности его мозга, строит там «приемник», если есть, из чего, а там уже вмешиваемся мы и начинаем вербовку и инструктаж. Дело за малым — придумать, чем заинтересовать человека.
Над этим «малым» думали дольше всего. В конце концов было решено заставить программу считывать всякие там тайные желания и глобальные мечты человека и рассказывать ему, что их можно осуществить.
— Разрушающие мир — не брать! — предупредил Костя. — И могущие привести к разрушению мира.
— И могущие привести с событиям, которые, в свою очередь, повлекут за собой усугубление глобальных проблем человечества, которые и сведут в могилу наш бедный, натерпевшийся шарик, — продолжил Степа. — Давай будем считать, что умные люди понимают, что уничтожать все вокруг просто невыгодно. Если что, «суперменов» найдется много.
Обсудив морально–этический аспект проблемы и придя к выводу, что первооткрыватели физически не могут заботиться обо всем сразу, двое богов от науки сели писать программу. При работе непосредственно с мозгом процесс разработки значительно упрощался: необходимые функции и параметры просто описывались на бумаге, а потом тщательно прочитывались и обдумывались, после чего где–то глубоко в голове нажималась кнопка «Debug», запускавшая необратимый процесс.
Глава 8
Не сговариваясь, и Степа, и Костя совершенно забыли про запущенную программу, заговорившись о перспективах мира, состоящего из умных людей, о том, как эта мечта отражена в литературе и почему это все лишь утопия. Потом они разошлись по школам и не вспоминали друг о друге больше суток.
На следующий день, скучая на обществознании, Костя поймал аналогичное настроение Степы и решил снова прогулять пару уроков и встретиться с ним.
— Ну что, как там наши глобальные начинания? — между прочим вспомнил Степа.
— Не смотрел, — признался Костя.
— Я тоже. Глянем сейчас?
Результаты не утешали. Сообщение дошло до нескольких миллионов людей, довольно большое их количество даже что–то ответило. Но кто–то всего лишь замечал себе, что пить меньше надо, кто–то разговаривал со своим внутренним голосом, а у кого–то после этого перенастроились все каналы в мозгу и к Косте со Степой летели все их мысли. Кто–то шутил сам с собой про пришельцев, кто–то испускал отчаянные вопли в духе: «Кто вы? Что вам надо?». Некоторые заинтересовались, но или не воспринимали «собеседников» как живых людей, или были детьми и верили в любые сказки («А что? Самая благодарная публика!» — заметил Костя. «Да, но объяснять им!» — вздохнул Степа).
В комнате, где сидели мальчики, появился Женя:
— Что, решили все–таки вторгнуться в умы невинных людей? — поинтересовался он. — Я ведь тоже посылочку получил. И Галина Александровна, думаю, тоже. И не факт, чтобы ей понравилось.
— Прокол… — протянул Костя.
«Необходимость сочетать науку с моралью стара как мир, но, так и быть, спишу все на ваш невинный возраст», — напыщенно ответила Галина Александровна, сидящая в этот момент на педагогическом совете, откровенно скучающая и от скуки решившая поглядеть, как идут дела у ее любимого ученика со товарищи.
Степа поймал настроение Галины Александровны, понял ситуацию, посочувствовал и бомбардировал ее художественной литературой любимого всей компанией жанра (думаю, нет нужды уточнять, что имеется в виду).
«Не пристало мне на старости лет уподобляться нерадивым ученикам, — попыталась обидеться Галина Александровна. — Впрочем, я в свое время тоже не была образцом внимания и вежливости».
Тут ей пришлось отвлечься: у учителей дошли руки до некой «гордости школы», замеченной при вылезании из окна и несанкционированных полетах. Костя заглянул одним глазком: нет, не Саша. Ползет зараза по школе…
«Останавливай, что ли, время, когда нарушаешь правила», — посоветовал он жертве педагогов. Она благодарно кивнула, прочитала, судя по ощущениям, какое–то количество его мыслей с инструкциями (видать, в экстремальных ситуациях мозг работает быстрее) и исчезла с педсовета, оставшись в памяти только у Галины Александровны. Последняя позволила себе некоторую долю зависти, после чего не удержалась, подошла к окошку и приготовилась повторить подвиг ученицы.
— Извините, здесь душно, — оправдалась она, взлетая.
«Что происходит?» — подумала математичка прямо в мозг сидящей рядом химичке (наверно, от неожиданности).
«Спроси что полегче, — ответила последняя таким же образом. — Например, как у нас получается так разговаривать».
«Наверно, эти два вопроса все–таки связаны».
«Есть только один способ это проверить».
Две учительницы предались левитации, а потом с весьма удивленным видом растаяли в воздухе.
— Наверно, кто–то из учеников пронес в помещение психотропные вещества, — предположила учительница ОБЖ, дама старой закалки.
— Чует мое сердце, не все так просто, — ответила директриса. — Спросим лучше у наших коллег, а сейчас продолжим наш совет.
— А прогресс–то идет! — обрадовался Костя, наблюдавший за этим зрелищем.
— Хорошие у вас учителя, — прокомментировал Женя. — Настоящие исследователи.
— Спасибо, — поблагодарила сидевшая рядом Галина Александровна.
— Спасибо… — отозвались математичка и химичка, вываливаясь из воздуха. — Ой, Галина Александровна, мы за вами сунулись, а вы, оказывается, в кругу семьи… Извините!
— Нет, я не в кругу семьи, хотя и надо бы. Давайте, что ли, знакомиться. Вот только друг с другом или с открывшимися возможностями?
— Давайте со всем и по порядку.
— Давайте.
Глава 9
«Замыкая круг, ты назад посмотришь вдруг…» — играло в голове у Кости.
В школе отмечали 8 марта, там, на концерте, Костя и услышал эту песню. Как ни странно, впервые. И теперь она не хотела его отпускать.
Еще думалось, что быстро время летит. Скоро и год кончится, Степе с Женей надо поступать. Ничего, конечно, в их посиделках не изменится, но все равно — важная дата. А потом, наверно, надо будет отметить год с тех пор, как Костя открыл в себе способности, недоступные большинству людей.
«Замыкая круг…» — снова взвыло в голове. Костя задумался по старой схеме: что такое для него — замкнуть круг? Прожить долгую, насыщенную жизнь, порядком от нее устать и вернуться в те времена, когда способности еще не открывались, сделав все, чтобы они на этот раз и не открылись. Интересно, как сложились бы судьбы тех, кого за эти полгода с лишком посвятили в круг (опять «круг»!) «избранных» — «наделенных силой». И интересно, есть ли шанс в одно серое утро проснуться и обнаружить, что все ему приснилось. Не то чтобы Костя этого хотел: страх перед будущим и ответственностью его еще не грыз. Просто интересно.
Не надо замыкать круг, решил Костя. Время течет линейно, пусть хоть в чем–то его течение не будет нарушено. Наоборот, круг надо расширять — если вести речь о круге «тех, кто…» — богов от науки. А свои мысли (это уже в адрес навязчивого внутреннего голоса) надо додумывать, развивать и иногда выпускать за пределы собственной головы: все равно когда–нибудь придется писать мемуары, надо тренироваться.
Костя открыл свой внутренний плеер, выбрал там какую–то песню Linkin Park и спокойно заснул.