Добрый доктор Айболит
Трудно переоценить значение гипнотизма для развития психоанализа. Психоанализ управляет тем теоретическим и терапевтическим наследством, которое он получил от гипнотизма.
Алапаевск, рабочий городок под Свердловском. Потемневший деревянный дом на высоком каменном фундаменте. Здесь содержали членов дома Романовых, их казнили на следующий день после расстрела царской семьи. Дом-музей Чайковского, который жил здесь в 10 лет, когда его отец был начальником металлургического завода. Сейчас это АМК – Алапаевский металлургический комбинат со своей медсанчастью. Невропатолог медсанчасти во время моего приезда в летнем отпуске, а пожилой невропатолог поликлиники, который заведует и неврологическими отделением горбольницы, на больничном. Все на новенького!
Первая пациентка, молодая крепкая уральская казачка, твердит одно: «Вся не могу». Большего от нее добиться не удается, неврологический осмотр ничего не дает. Пишу в амбулаторной карте «Общее недомогание» и выписываю общеукрепляющие, произнося рекомендации по режиму. Казачка в это время молча одевается и уходит, не взяв рецепт. Наверное, хотела больничный.
Заходит молоденький терапевт, просит помочь, идем в его кабинет. Он фельдшер, только что закончил местное медучилище. Бегает вокруг молодой пациентки: «Ляжешь, нет? Покажешь, нет?» Увидев подкрепление, пациентка убегает. Иду к себе. Там уже скопилась очередь. Заходят два типичных зэка, один поигрывает топором, без лишних слов предлагает выписать рецепт на морфий. Я медленно встаю и осторожно вывожу их за дверь: «Следующий!»
Выходит из отпуска невропатолог медсанчасти, жалуется на меня заведующей горздравом, что я испортил ей статистику своими больничными. Заведующая при мне отчитывает ее за бездушие. А мне советует не перегружаться, после первой консультации отправлять со своими рекомендациями рабочих комбината к их невропатологу. Действительно, у меня доходит до 80 пациентов в день. Я с неврологическим молоточком в руках занимаюсь больным на кушетке, диктую медсестре запись в амбулаторной карте, называю рецепт – они уже заготовлены, оформляю больничный, расписываюсь и – следующий!
Ночное дежурство в городской больнице по терапевтическому блоку. По хирургическому сегодня дежурит Лева, главный врач больницы – Добрыня Никитич из «Трех богатырей» Васнецова. Наши жены работают в терапевтическом отделении, мы подружились семьями. Ночное дежурство, снимаю пробу на кухне. Повар при мне, как положено, взвешивает сливочное масло и закладывает его в котел с картофельным пюре. Я выхожу и тут же возвращаюсь. Поднимаю крышку – масла нет. Хмурая повариха достает из сумки оплавленный брусок и бросает в котел.
После обхода отделений иду в дежурку, надеясь почитать. Прибегает взлохмаченный Лева, ведет в приемное отделение. Он выходил прогуляться рядом с территорией, к нему пристал пьяный, ну, Лева его разок стукнул, тот свалился и не встает, пришлось тащить его на себе. Сотрясение, нет?
В моем кабинете стоит белый шкаф с бесплатными лекарствами для психически больных, состоящих на учете. Их немного, и работать с ними привычно и легко. Обхожу состоящих на учете. Калитка в этом дворе опять закрыта, за ней лает собака на цепи. Зову хозяйку. Не отзывается. Через несколько дней в кабинет заходит моя пациентка. Она журналистка на пенсии, пописывает в «Свердловскую правду». Я ношу ей после прочтения свежие номера «Литературной газеты» – у нее нет денег ее выписывать.
Журналистка просит дать ей почитать амбулаторную карту той самой неосмотренной больной. Она жаловалась, что соседи роют подкоп, чтобы ее убить и завладеть ее половиной дома, а ее считали бредовой больной и помещали в Свердловскую психбольницу. Так вот, они и правда ее убили, и журналистка хочет написать об этом статью.
Иду к главному врачу, та уже в курсе и запрещает давать журналистке не только карту, но и какую-либо информацию: статья 16 Основ законодательства СССР. Я даю ей расписку о своей личной ответственности и зачитываю журналистке выписки из психиатрической больницы. Она убеждается, что, хотя для идей преследования у больной были реальные основания, но сам бред носил нелепый характер.
Зимнее утро. Сын не прибегает, как обычно, к нам в комнату. Захожу к нему, он лежит и что-то разглядывает в руке. «Ты чего, Володя?» – «Я занят» – «Чем?» – «Спичкой. Пап, а сколько душ на свете?». Трогаю лоб – горячий. Температура оказывается под 40. Вызываем педиатра, приходит робеющая девушка, выписывает жене больничный по уходу. Рецепты нам не нужны, она дает совет: если температура поднимется выше 40, раздеть ребенка и вынести на балкон.
Невропатолог направляет ко мне много больных с «функциональными нервными расстройствами». Для них у меня рецепты на успокаивающие и общеукрепляющие лекарства. Пытаюсь объяснять им происхождение неврозов и психосоматических расстройств, надеясь, что понимание причин и механизмов им поможет. Обнаруживаю, что лучше становится не понятливым, а внушаемым – тем, кто ожидает улучшения. Важно и то, что сам я тоже ожидал его. Такой вот обоюдный плацебо-эффект.
У нас выступает гипнотизер из Свердловска, соглашается взять меня на учебу. Приезжаю к нему в психоневрологический диспансер, нахожу его кабинет. За мной в кабинет входит женщина. Врач просит меня пока заняться ею и куда-то выходит. Женщина ложится на кушетку и выжидающе смотрит на меня. Что ж, я сажусь рядом на стул и ласковым, интимным полушепотом с убаюкивающими интонациями рассказываю об ощущениях, которые, как я вижу, уже появились, и предупреждаю о тех, которые сейчас появятся. Поскольку я описываю ощущения именно в той последовательности, которая бывает при засыпании, клиентка засыпает. Врач возвращается, пациентка спит, а я… не знаю, что делать дальше.
К моему учителю приходят два студента-медика с просьбой показать им гипноз, причем один из них – высоченный «шкаф» весом в центнер, заявляет, что не верит в гипноз, обладает большой силой воли и усыпить его никому не удастся. Я медленно подхожу к нему, неотрывно глядя в глаза, хлопаю по лбу и ору: «СПАТЬ!» Он валится в кресло, стоящее за ним, с книжного шкафа на него сыплются рулоны ватмана. Даю ему побыть в трансе пару минут и легонько шлепаю по лбу: «Проснулся полностью!»
– Ну как спалось? – спрашиваю ехидно.
Он только крякнул. Мой учитель объясняет: с этим студентом у меня получился рауш-гипноз («рауш» по-немецки – оглушение, отключение), тут мгновенно достигается глубокий сон. Этот способ эффектно выглядит на сцене, да и время экономит. При лечении он бывает необходим при выраженном сопротивлении, когда человек и хочет «поддаться гипнозу», и боится чего-то. Этот страх усиливается до шока при оглушающем варианте гипноза.
Я читаю все немногое, что есть в Свердловской городской и университетской библиотеке по гипнозу, выписываю по международному абонементу классическое 2-томное руководство Льюиса Вольберга «Медицинский гипноз». Приходится ради него учить английский – по ночам, днем сижу с учебником и словарем в читальном зале, на дом книгу не дают.
Через два месяца возвращаюсь в Алапаевск, получаю дополнительные полставки для проведения психотерапии. Публикация в газете и сарафанное радио резко увеличивают и без того большие очереди на прием. Много детей с энурезом и заиканием, пациентов с истерическими двигательными нарушениями. Прокурор из-за писчего спазма не может подписывать приговоры. Жалость больше не мучает, но и работу не хочется терять. Подбираем такие формулы внушения, чтобы был баланс.
Впечатлительная молоденькая таксистка попала в аварию. Теперь при виде встречного грузовика бросает руль и в панике закрывает руками лицо. Ночью ее преследуют кошмары. Вопрос стоит об увольнении, действовать надо быстро. Приходится рискнуть. Ввожу ее в транс со сноговорением, мы выходим на улицу, где ее ждет друг на грузовике. Он уступает ей место за рулем и выходит, я сажусь рядом. Знали бы бедные водители и пешеходы.
Гипноз – опасное оружие. Так же как энергию атома, его следует использовать разумно.
Сценический гипноз
Я езжу по Уралу с лекциями, на которых рассказываю о неврозах и провожу сеансы массового гипноза, демонстрируя различные «чудеса» и на ходу отучая от курения и алкоголизма. Я говорю, что переплетенные пальцы рук невозможно разжать, показываю залу свои сомкнутые руки, напрягаюсь изо всех сил, это слышно и по голосу. На некоторых это действует так заразительно, что им приходится выходить ко мне на сцену, чтобы я помог им расцепить руки. Но к восторгу зала не спешу отпустить их, сцепляю руками в живую цепь, склеиваю друг с другом, затем расцепляю…
Те, у кого не получается самостоятельно разжать руки, фактически уже находятся в первой стадии гипноза. У них легко вызываются и другие пробы на каталепсию (мышечное напряжение): они не могут согнуть выпрямленные пальцы («Пальцы, как гвозди!»), поднять руку («Рука, как плеть!»)», сделать шаг («Прилип к полу!»).
Мой взгляд «притягивает» или «толкает» их – только успевай подхватывать. Я слегка надавливаю на скулы, и они не могут открыть рот, только жалобно мычат. Дотрагиваюсь до век, и их глаза закрываются. Сажаю на стул, чуть нажимаю на плечи, провожу руками по коленям – и они застывают, не в силах встать.
С помощью двух зрителей укладываю худенькую девушку затылком на спинку одного стула, пятками – на спинку другого, сам держу руку под поясницей и после внушения («Спина окаменела, как у статуи!») убираю руку. На «статую» садятся, как на скамейку. Пока зрители развлекаются с человеком-доской, я оживляю гипнотический контакт (раппорт) с теми, кого усадил на сцене, – с самыми внушаемыми из тех, кто не смог сам разжать руки. Такой контакт нужен для поддержания гипнотического сна, иначе он перейдет в обычный или закончится пробуждением.
После «мостика» начинаю работать с другими. Женщине складываю руки у груди, и она начинает укачивать ребенка. Мужчине делаю его рукой движение, как будто он забрасывает спиннинг, и вот он уже удит рыбу. Парню кладу руки «на руль», поднимаю одну ногу: «Поехали!» – и он крутит педали велосипеда все быстрее и быстрее…
Я тру парню кожу на тыльной стороне кисти и внушаю, что его руку стягивает толстая кожаная перчатка, чувствуется только прикосновение, но не боль. Щиплю его руку, колю «через перчатку», он даже не морщится. Внушаю, что он перестает видеть меня и превращаюсь для него в человека-невидимку. Он увертывается от моих толчков, когда я «звучу», но становится беспомощным, как слепец, если я умолкаю.
Я сообщаю ему, что он находится на берегу озера, в полном одиночестве. После этого он и без дополнительного внушения перестает воспринимать реальную обстановку, хотя ни на что не натыкается. Я говорю, что ему очень жарко, хочется искупаться. Он раздевается, но лишь до трусов, в ответ на мое предложение «снимает» их чисто символически. Внушаю ему, что после пробуждения он сядет в зале, и ничего не будет помнить из того, что было на сцене. А через пять минут он обернется назад и увидит девушку, в которую влюбится с первого взгляда так, что глаз не сможет отвести.
После пробуждения парень действительно ничего не может вспомнить, задумчиво спускается со сцены и идет к своему месту. Я отвечаю на вопросы из зала, но меня плохо слушают, выжидающе смотрят на бедную «жертву». Он один внимательно слушает меня, потом начинает ерзать, недоуменно мотает головой и оборачивается назад. Расплывается в счастливой улыбке. На хохот зала не реагирует – он опять в гипнозе.
Я даю загипнотизированному на сцене стакан с водой и внушаю, что это водка. Он нюхает воду и с довольным видом пытается отпить глоток, но тут я кричу: «Водка— яд! Она горькая, противная, обжигает! Ее невозможно пить, от нее тошнит!» Несчастный выплевывает свой глоток и хватает ртом воздух, его мутит. Я добавляю, что так теперь будет целый год.
Мои сомнамбулы видят при открытых глазах что угодно – от мыши до динозавра. Они разговаривают с воображаемыми людьми, плавают в море и даже летают по воздуху. В медучилище, где я преподаю нервные и психические болезни, студенты просят меня «показать что-нибудь» и на переменах, подражая мне, превращают друг друга в скачущих лягушек, гогочущих гусей… Гипноз заразителен.
У меня накопился большой материал по гипнотерапии и образным переживаниям, внушенным в гипнозе. Я еду поступать в заочную аспирантуру в Ленинградском психоневрологическом институте. Набираю 14 баллов из 15, но принимают конкурента, который сдал экзамены на одни тройки и получил 9 баллов. Мне обещают оформить аспирантуру в следующем году, а научную работу начать сразу и засчитать этот год, но мне не хочется больше иметь с ними дело.
Ко мне в Алапаевск приезжают больные со всего Союза, недолго превратиться в какого-нибудь всенародного шамана. Последней каплей стал вопрос моей пациентки, обратившейся ко мне после сеанса гипноза: «Геннадий Владимирович, а о чем мне сейчас думать?» Задуматься пришлось мне: зачем же так шаманить, усугублять внушаемость и зависимость пациентов? Не лучше ли научить их самовнушению?
Звонит пожилой мужчина: «У меня диабет и почки отказали. Сказали, что вы владеете гипнозом. Можно заставить их работать?»
Я получаю реферативный журнал по психиатрии, узнаю из него про вышедший перевод «Техники релаксации» Клейнзорге и Клюмбиеса (1961) и выписываю ее по межбиблиотечному абонементу. Отличный самоучитель, но не хватает передачи от учителя к ученику, в оригинале для этого прилагается грампластинка. Заказываю по международному абонементу книгу из Германии, через месяц она приходит. Уговариваю библиотекаршу под залог паспорта на 15 дней выдать ее мне домой. Сижу, как положено, на стуле в позе кучера с закрытыми глазами. На столе проигрыватель, медленно крутится диск на 45 оборотов. Воркует грассирующий голос Клейнзорге: «Richtig und ruhig pumpt mein Herz…» (Спокойно и ровно работает мое сердце – нем.).
У меня набралось уже десяток подростков с заиканием. Объединяю их в группу для занятий аутогенной тренировкой. Получается большая экономия времени и, кроме того, возможность тренировать в группе публичную речь. В начале занятия ребята делятся, как проходят у них самостоятельные занятия дома, как они применяют навыки аутотренинга в школе и на улице. В конце занятия все вместе придумываем домашние задания для закрепления нового упражнения аутотренинга «в полевых условиях». Мне, как и всем, нравится играть, что-то придумывать, ощущать себя как бы в семье, которую вместе с другими создаешь, следя, чтобы всем было удобно. Вспоминаю сейчас этих парней и девушек с теплым чувством, и благодарен им за то, что многому вместе с ними научился.
Аутотренинг на бегу
Я хожу в группу оздоровительного закаливания. Мы плаваем в бассейне, потом полчаса бегаем в мокрых плавках по обжигающему снегу. Вспоминаю Маяковского: «Скучно здесь, нехорошо и мокро. Здесь от скуки отсыреет и броня». Потом голос старшины: «Старшенбаум, запевай!» Начинаю шаманить, народ веселеет.
– Мышцы прогреваются приятным глубоким теплом…
– Руки и ноги теплые, согреваются…
– Горячая кровь струится по всему телу…
– Тело пропитано густым глубоким теплом, как губка…
– Тело излучает тепло.
Появляется ощущение той легкости движений, когда мышцы рук и ног разогрелись, связки суставов обрели эластичность, установился автоматический ритм дыхания, сердцебиения и движений бега. Все эти ощущения сводятся в одно – ощущение свободного полета, парения.
– Мне тепло и легко…
– Щеки овевает приятный ветерок…
– Вдох успокаивает…
– Выдох спокойный…
– Сердце бьется ритмично, равномерно…
– На душе спокойно и легко…
– Мышцы наливаются спокойной силой…
– Излишнее напряжение уходит само собой…
– У меня много сил и энергии…
– Чувствую в себе силу, смелость и бодрость.
Теперь задача – сберечь эту мышечная радость, пропитать ею душу и тело, окрасить в радостные цвета.
– Во мне пульсирует горячая здоровая кровь…
– Огромный заряд сил и энергии…
– Я – как пульсирующее солнце…
– Лоб приятно прохладный…
– Я легко владею собой, своей энергией…
– Реакция спокойная и деловая…
– Я верю в свои силы…
– Мне легко и приятно с людьми…
– И людям приятно со мной…
– На душе тепло и спокойно…
– Полный покой на душе…
– В моем сердце живет любовь к жизни, к любимым, к своему телу…
– Оно дарит мне столько часов счастья…
– Оно дарит его моим любимым…
– И получает столько же назад…
– Я чувствую себя в центре этого горячего, радостного круга любви…
– Он проходит через землю, через мое тело, уходит в небо и возвращается в землю…
– Этот круг радости и любви всегда со мной.
Любите, пожалуй, своего ближнего как самого себя. Но, прежде всего, будьте такими, которые любят самих себя.
Обоюдный транс
По вере вашей да будет вам.
Джалд Мармор (1998) выделяет семь общих знаменателей различных терапевтических подходов:
1) ослабление напряжения на начальной стадии, связанное с надеждой на получение помощи;
2) убеждение и внушение, в том числе скрытое;
3) хорошие отношения и сотрудничество между терапевтом и пациентом;
4) получение информации от терапевта;
5) оперативное изменение поведения за счет одобрения или неодобрения терапевта;
6) приобретение социальных навыков на модели терапевта.
Клиенты обращаются ко мне с надеждой, что я помогу им так же, как помог их предшественникам. Они готовы полностью довериться мне и вести себя в соответствии с моими предписаниями, с оглядкой на то, что я поддерживаю, а что нет. Особенно хорошо это получается у отличников. Они привычно идеализируют меня, как гуру, и бессознательно подражают особенностям моего общения с ними, постепенно усваивают их и используют в повседневной жизни. Я невольно заражаю клиента уверенностью в своих и его возможностях, а также основывающейся на большом опыте верой в эффективность методов, которые буду применять. Старый добрый гипноз…
Гипноз по-гречески – сон. На самом деле на сон гипноз похож только внешне: закрыты глаза, неподвижно тело, притуплены реакции на внешние раздражители. Зато предельно обострено непроизвольное, бессознательное внимание к словам гипнотизера. Они теперь составляют единственно значимую информацию из внешнего мира, остальная игнорируется. Это и нужно для повышения внушаемости.
Более точное название этого состояния – транс. Эта латинская приставка означает переход, в данном случае – в особое состояние сознания и особый способ общения. При этом утрачивается чувство собственной идентичности, происходит регресс психики с включением примитивной функции «следования за лидером». Развивается состояние диссоциации, когда примитивная часть психики функционирует под влиянием внушений, низшая часть зрелой личности обеспечивает реализацию внушений как мотивированных собственным «Я», а высшая ее часть, которая тестирует реальность и обеспечивает сознательное запоминание происходящего, блокируется специфическим поведением гипнотизера.
Зигмунд Фрейд (1895) заметил, что «вне гипноза, то есть в реальной жизни, безоговорочная доверчивость, какую испытывает гипнотизируемый к гипнотизеру, встречается только у ребенка по отношению к любимым родителям; аффективное подчинение одного человека другому, включающее такую степень покорности, находит лишь один, но полный аналог в любовных отношениях при безраздельной преданности. Это соединение глубокого восхищения и доверчивой покорности – самая характерная черта любви».
Подсознательный контакт гипнотизера с пациентом, находящимся в гипнозе, называется раппортом (франц. rapport – сообщение, возвращение, здесь – тип связи и связь между людьми, характеризующиеся наличием взаимных позитивных эмоциональных отношений и определенной мерой взаимопонимания). Говоря современным языком, в процессе раппорта у меня развивается диссоциированное состояние, в котором взаимодействуют две субличности: образ клиента как интроект и мое собственное «Я».
Интроект – усвоенный, присвоенный образ другой личности, возникает благодаря моей способности к подражанию. Образ клиента может манипулировать мною «изнутри», как при одержимости. Если я боюсь этого, мое собственное «Я» ставит себя на его место, реальный клиент исчезает для меня, на что он реагирует: «Вы меня не понимаете!»
Мои клиенты видят меня во сне с чувством реальности происходящего. Некоторые делают аудиозаписи сессий, которые прослушивают между ними, поддерживая таким образом раппорт со мной. Они мысленно общаются со мной, даже во время сессии. И расстраиваются, когда я не понимаю их без слов.
Мы рождаемся бесстрашными, доверчивыми и жадными. И большинство из нас остаются жадными.
У клиентов с выраженной внушаемостью можно устранить ряд остро возникших симптомов императивным прямым внушением в бодрствующем состоянии сознания, без предварительного внушения сна. Внушения, ориентированные на хронические проблемы, лучше реализуются в состоянии гипнотического сна.
Перед проведением гипнотерапии я определяю внушаемость клиента с помощью таких приемов, как внушенное падение назад или вперед, внушение сцепленных пальцев рук, определение внушенных запахов и др. На первом сеансе я не даю терапевтических внушений. Мне важнее выяснить, как клиент будет выходить из состояния гипнотического сна, насколько ему удается реализовать постгипнотические внушения, а также закрепить фиксатор (блестящий металлический шарик на ручке) в качестве включателя гипнотического сна и тем самым еще более повысить его внушаемость и гипнабельность – способность входить в трансовое состояние.
В качестве постгипнотических внушений я использую мигание при взгляде на фиксатор и постгипнотическую амнезию, необходимую для бессознательной реализации внушений. Если гипнабельность оказывается высокой, в дальнейшем я применяю быстрый способ гипнотизации. При достаточно продолжительном курсе гипнотерапии гипнабельность повышается, что позволяет перейти к быстрому способу усыпления.
Существует несколько вариантов гипносуггестивной терапии.
• Гипнокатарсис используется для лечения расстройств, обусловленных психотравмами, которые оживляются и отреагируются в гипнотическом состоянии. Искусственно вызванная диссоциация позволяет клиенту оживить, проработать и интегрировать утраченное воспоминание в сознание. Особенно эффективен гипнокатарсис в тех случаях, когда клиент готов отказаться от симптома, но нуждается в снятии с него моральной ответственности за симптом и эффектном вмешательстве.
• Гипнотерапия позволяет с помощью ободряющих внушений повысить уверенность клиента в своих возможностях справляться с невротическими симптомами.
• Гипносуггестивное моделирование заключается во внушении проблемной ситуации с вызыванием у клиента нормальных психофизиологических реакций с постгипнотическим внушением, что он так же будет реагировать в реальности.
• Гипносуггестивное программирование направлено на успокоение, ободрение, ликвидацию симптомов и нормализацию нарушенных функций.
Льюис Вольберг (1965) описывает четыре этапа краткосрочной гипносуггестивной психотерапии.
1. Поддерживающая фаза, во время которой достигается гомеостаз благодаря «заживляющему» влиянию отношений с терапевтом, плацебо-эффекту терапевтического процесса (ожиданию улучшения) и облегчающему эффекту катарсиса (эмоционального отреагирования).
2. Апперцептивная фаза, характеризующаяся способностью к пониманию, даже минимальному, смысла симптомов в терминах актуального конфликта, основных личностных потребностей и психологических защит.
3. Фаза действий, заключающаяся в изменении определенного невротического паттерна, проявляющемся затем в различной перспективе.
4. Интегративное переучивание, которое происходит после окончания терапии на основе цепи реакций, начавшейся во время терапии.
Для ускорения терапевтического процесса автор применяет следующие процедуры:
• Установление раппорта (безусловного доверия к терапевту).
• Описание области проблемы как фокуса для вскрытия.
• Выделение с клиентом рабочей гипотезы о психодинамике его трудностей.
• Интерпретация сновидений.
• Максимально быстрое преодоление сопротивления.
• Выделение в качестве терапевтических мишеней таких симптомов, как чрезмерное напряжение, тревога и подавленность, навязчивые страхи и иррациональные убеждения.
• Обучение клиента достижению инсайта как корригирующей меры.
• Составление клиентом плана действий для достижения желаемых изменений.
• Поиск элементов переноса и разрешение его прежде, чем он укрепится.
• Поддержка развития жизненной философии.
В гипнозе значительно повышается способность психики к усвоению информации с последующей реализацией ее в поведении. Усиливаются потенциальные возможности образного мышления и в соответствии с этим – способность к чувственному контакту с миром. Если сновидения пациента бедны, его можно научить видеть сны в гипнотическом трансе или – с помощью постгипнотического внушения – во время нормального сна. Если желаемого удается добиться хотя бы однажды, обычно оказывается, что пациент обретает способность видеть сны и вне гипноза.
С одной стороны, гипноз используется для внушения, а с другой, внушение применяется для углубления гипнотического состояния. Гипноз устраняет контроль сознания над ходом психотерапевтического вмешательства в случае выраженного сопротивления лечению. В гипнозе человеку внушают амнезию на то, что он сделает после пробуждения. В оговоренный момент человек вновь впадает в состояние гипноза, выполняет задание, выходит из гипноза и не помнит, что сделал. Это делается для того, чтобы обойти сопротивление. Процесс терапии происходит в подсознании.
Первый лечебный эффект, который удается достичь с помощью гипноза, – ликвидация бессонницы. Нередко после первого же сеанса реализуется внушение «засыпать ночью так же легко и быстро, как сейчас». Пациенты рассказывали мне, что после сеанса гипноза, находясь уже у себя дома, они слышали мой убаюкивающий голос и ощущали себя лежащими на кушетке у меня в кабинете. В это время они испытывали те же приятные чувства покоя, расслабления, беззаботности, что и во время сеанса. По существу, это были внушенные постгипнотические галлюцинации с изменением ориентировки в пространстве.
Включались они в оговоренное время, обычно в 11 часов вечера. Я так часто назначал это время для засыпания, что у самого при любых обстоятельствах ровно в 11 начинают слипаться глаза, хоть часы проверяй: мои уши тоже слышат лечебные внушения… Зато и болезней никаких – в жизни не был на больничном!
Легко удаются и внушения на пробуждение; ведь управляемое просыпание тренируется на каждом сеансе. Многих я так отучил опаздывать на работу или занятия. Внутренний будильник не прихлопнешь. Сам с того времени никуда не опаздываю. Во сколько закажу себе, во столько и встаю.
Гипнотический «будильник» очень хорошо помогал и детям с ночным недержанием мочи. Потренируешь несколько раз связь между напряжением внизу живота и пробуждением – и нет проблем! А в особенно упорных случаях я предлагал перед сеансом заранее напиться «до пуза» и погружал в глубокую, сомнамбулическую стадию гипноза, когда человек может ходить не просыпаясь. Нагнетал ощущение распирания в мочевом пузыре и одновременно внушал невозможность мочиться, лежа в постели. Затем пациент в состоянии гипноза по моему указанию вставал и шел в туалет, а я по ходу дела внушал ему, что только так он и будет действовать теперь дома.
Ночные сновидения тоже легко поддаются внушению. Неприятные, под впечатлением от которых потом все валится из рук, перестают беспокоить. Причем суть в том, что сны по-прежнему могут сниться, но уже не влияют на настроение. А нормальное настроение перестает продуцировать тяжелые сны. Вот и разорван порочный круг.
После того как человек в гипнозе раз-другой увидел внушенное сновидение, нетрудно внушить ему, что и во время ночного сна ему приснится приятное, ободряющее, наполняющее его радостью и уверенностью в своих силах, своем будущем. Сам факт внушения, как и положено в глубоком гипнозе, забывался, и потом я слушал рассказ о необычайном, грандиозном, вероятно, вещем сне и поддакивал. Если веришь, все исполнится…
Спортсменам нередко трудно отрешиться от мыслей о возможной неудаче, их охватывает предстартовая лихорадка, которая сковывает их истинные возможности. Неудача в таком случае неизбежна, а под ее впечатлением и в другой раз вновь усиливается предстартовая лихорадка. В гипнотическом же состоянии спортсмены забывали о своих страхах и действовали на тренировках и соревнованиях автоматически, показывая свой максимальный результат.
Человек, потерявший близкого, нередко продолжает жить внутренней жизнью, в которой центральное место по-прежнему занимает объект утраты. Его образ может стать таким ярким, что начинает проецироваться в реальность. Клиент говорит об умершем в настоящем времени, ожидает его появления, мысленно разговаривает с ним, принимает за него случайных прохожих, при этом сразу же оживает надежда на возможность встречи с объектом утраты. Клиент может слышать его шаги, голос, обращающийся к клиенту. Подобные обманы восприятия обычно наблюдаются в форме иллюзий и галлюцинаций при засыпании и пробуждении.
Скорбящего человека, продолжающего общаться с воображаемым образом покойного, я не разубеждаю в иллюзорности его переживаний – пусть расставание будет постепенным. При наличии опасений, связанных с обманами восприятия, я обращаю внимание клиента на его способность контролировать свои симптомы, а также разъясняю, что болезненный аффект и связанные с ним образные переживания пройдут после достижения своего пика.
Если такой пик еще не наступил, с согласия клиента я провожу сеанс гипноза, в котором внушаю образ близкого человека, ушедшего из жизни, который прощался с пациентом и обещал больше его не беспокоить. Поскольку образ умершего доминировал в психической жизни клиента, он легко оживляется уже на I стадии гипноза. Сеанс заканчивается мотивированным внушением клиенту мысли о том, что покойный любил клиента и только радовался бы тому, что тот будет жить счастливой полноценной жизнью.
Полезно также обратить внимание клиента на то, что он может теперь, как и во время сеанса, так и после него, самостоятельно вызывать образ умершего в воображении и прекращать его переживание по собственному желанию. Такое установление психического самоконтроля, хотя бы и в результате внушения, способствует ликвидации тревожных ожиданий пациента.
В гипнозе имеется также возможность ослабить напряженное отношение к отсутствующему участнику конфликта, без чего невозможно формирование новых привязанностей, облегчающих реабилитацию кризисных пациентов. Клиентам, переживающим из-за ухода любимого человека, я проводил сеансы гипноза с внушенным сноговорением. При этом моделировались ситуации, направленные на стимуляцию жизнеутверждающего поведения, внушалась роль независимой, привлекательной личности. Общие формулы сочетались с индивидуальными внушениями, учитывающими особенности ситуации.
Во II–III стадии гипнотического сна реализовались внушенные образы объекта фиксации вначале в нейтрально эмоционально окрашенных ситуациях, а затем – в ситуациях прекращения отношений. При этом внушалось безразличное отношение к бывшему партнеру, мотивированное его неспособностью удовлетворить потребность пациента в высокозначимых отношениях. На этом этапе клиент освобождался от эмоциональной зависимости – как от любви, так и от враждебности к бывшему партнеру. Стимулировались гедонистические тенденции, усиливались представления о собственной сексуальной привлекательности. Использовались следующие формулы внушения.
«Человек, к которому вы испытываете такие противоречивые чувства, становится для вас безразличным. Его лицо выглядит сейчас как безжизненная маска, которая оставляет вас равнодушной. Его фигура видится сейчас как неживая, восковая фигура. Вид этого человека оставляет вас теперь равнодушной. Его имя для вашего слуха теперь пустой звук. Само воспоминание о нем сейчас расплывается в тумане, становится далеким, безразличным, как полузабытый сон. Все связанное с этим человеком остается в прошлом, как будто это было не с вами, а с другим, посторонним человеком. Ваше сердце отныне свободно от власти чувства к этому человеку. На душе теперь свободно и легко. Вы стали свободны и независимы. Чувствуете себя привлекательной, интересной женщиной. Вы легко завоевываете симпатии мужчин, сами выбираете достойного друга. И на этот раз это будет более удачный выбор. У вас есть все для этого, и успех вам обеспечен».
У истероидных личностей при гипнотизации возможны такие осложнения, как возбуждение, припадки, спонтанный сомнамбулизм, потеря раппорта, переход сомнамбулизма в непробудный сон (гипнотическую летаргию). Описана также невротическая гипномания (зависимость от гипнотического состояния, напоминающая наркотическую) и гипнофобия (навязчивый страх гипноза). У пограничных личностей может развиться некритический эротический перенос. У параноидных пациентов могут усилиться идеи воздействия. Нарциссические и шизоидные пациенты впадают в выраженную зависимость от гипнотерапевта, приписывают ему всемогущество.
Соматические больные нередко отказываются от необходимых лекарств и позволяют себе чрезмерные физические нагрузки, что приводит к усложнению основного заболевания. Прекращение гипнотерапии может сопровождаться синдромом отмены (абстиненции) с колебаниями настроения от тоски до агрессии, обострением первичной симптоматики, а в отдельных случаях – развитием острых психотических состояний.
Большинство описанных отрицательных последствий гипнотерапии возникает вследствие недостаточной профессиональной компетентности гипнотерапевта, поэтому не так давно гипнотерапией могли заниматься лишь прошедшие соответствующую специализацию врачи (как правило, психиатры).
Записался на курсы гипноза. Первое занятие не понравилось, поэтому решил заплатить сразу за год вперед и больше туда не ходить.
Милтон Эриксон (1989) описывает четыре метода краткосрочной гипнотерапии.
1. Замена симптома: пациент представляет ситуацию, в которой невозможна коррекция вызывающей причины, а терапевт заменяет нарушение функции сравнительно безобидным симптомом, который принимается пациентом.
2. Трансформация симптома: терапевт использует невротическое поведение, трансформируя личностные намерения, которые оно изначально обслуживало, без коренного изменения самой симптоматики.
3. Улучшение симптома: терапевт оставляет весь синдром, но смягчает его.
4. Коррекция эмоциональных реакций: пациент включается в интенсивные эмоциональные проблемы, терапевт создает атмосферу для изменений эмоциональных реакций.
Эриксон разработал способы наведения транса, которые делают психотерапевта более похожим на клиента и бессознательно ощущаются им как то, что психотерапевт «свой», создают между ними лучший контакт и доверие. Чаще всего используются подстройки по телу (поза и жесты), подстройки по дыханию, по используемому в общении словарю, по голосу и речи, по ценностям. Применяются следующие способы наведения транса.
• Вербализация – словесное обозначение наблюдаемых двигательных и вегетативных реакций пациента.
• Невербальная подстройка – синхронизация дыхания, ритма речи и раскачиваний терапевта с ритмом дыхания пациента.
• Невербальное ведение – замедляя свое дыхание и речь, терапевт замедляет и ритм дыхания пациента.
• Последовательное наложение сенсорно-репрезентативных систем (осязательной, слуховой, зрительной): «Вы чувствуете…», «Отчетливо слышите мой голос…», «Перед вашим мысленным взором…» и т. д.
• Воспроизведение предшествующего транса – воссоздание и закрепление воспоминаний трансовых состояний, возникавших при езде в транспорте и в других естественных условиях.
• Метод «якоря» – на первом сеансе формируется рефлекс: «якорь» (усаживание в кресло, прикосновение терапевта и т. п.) и наведение транса.
• Описание обычно наблюдающихся реакций при погружении в транс.
• Рычажное поведение – пациенту предлагают вытянуть руку перед собой и связывают постепенное опускание руки с погружением в транс.
• Разрыв шаблона – целенаправленно прерываемое автоматизированное действие ведет к мгновенному трансу (например, терапевт приветственным жестом протягивает к пациенту руку, но перед рукопожатием отводит ее).
• Метод перегрузки – в быстром темпе подаются противоречивые инструкции, приводящие пациента в замешательство, после чего формулировки становятся более упорядоченными и способствуют установлению раппорта (гипнотической связи).
• Двойное наведение – по другую сторону от пациента находится ассистент, пациент слышит одновременно два текста внушения транса – то параллельных, то расходящихся по содержанию; транс наступает через 1–2 минуты.
Ассистент контролирует ситуацию при возникновении неизбежных трансовых состояний у ведущего терапевта. Это способствует раскрепощению интуиции гипнотерапевта, повышению его сенсорной восприимчивости и эмпатической подстройки к пациенту.
Взамен директивных формул, классической гипнотерапии, направленных на устранение или ослабление симптомов, используются расплывчатые формулировки, позволяющие клиенту интуитивно наполнять их наиболее полезным для себя содержанием.
Доступ к скрытым ресурсам обеспечивают приемы отождествления с «образом достижения», «путешествие во времени», «наложение образов». Широко используется рассказывание пациенту, находящемуся в состоянии легкого транса, историй со «встроенными сообщениями и командами», которые выделяются голосом, жестом или прикосновением.
Гипнотерапия остается высокоэффективным методом лечения диссоциативной амнезии, диссоциативного расстройства идентификации (расстройства множественной личности), заикания, энуреза, курения, булимии и ожирения, соматоформных расстройств, психосоматических болезней, сексуальных дисфункций, а также для снятия болевого синдрома и тревоги в акушерстве, когда фармакологические средства могут повредить плоду. В Германии гипноз применяют в стоматологии.
Ассистентка стоматолога вводит в транс пациентку и в заключение внушает:
– Если вы почувствуете боль, ваша рука сама поднимется.
К креслу пациентки подходит врач, ее рука поднимается и охватывает его мужское достоинство. Пациентка произносит сонным голосом:
– Доктор, мы же не будем делать друг другу больно?
НЛП и АТ
Современным направлением постэриксоновской психотерапии является НЛП – нейролингвистическое программирование (Бэндлер, Гриндер, 2014). В основе метода лежат следующие постулаты.
1. Стереотипы поведения формируются под влиянием внушения значимых других лиц и в трансовых состояниях во время переживаний стресса.
2. Основная часть программы кодируется в неосознанных языковых структурах и проявляется в формальной организации речи и невербальных реакциях человека.
3. Симптомы выполняют защитную функцию и в результате самопрограммирования в трансе могут смениться новыми, более адаптивными стереотипами.
4. Для позитивных изменений достаточно индивидуальной «подстройки» к пациенту и эффективной технологии взаимодействия с ним (работа с метамоделью).
Присоединение. Я показываю новому клиенту, куда ему сесть и после него сажусь сам. Соблюдаю правила СРОЗН, где С – сидеть на расстоянии вытянутой руки от клиента, Р – расслабиться, О – открытая поза и открытость, З – зрительный контакт, Н – наклон к клиенту. Я незаметно копирую клиента, чтобы дать ему возможность почувствовать близость и доверие, а себе – лучше вчувствоваться в его состояние. Клиент снимает пиджак – ему жарко. Я делаю то же самое со словами: «Да, жарковато». Он откинулся на спинку кресла или скрестил ноги – я тоже. Дышу и мигаю в его ритме. Говорит медленно или тихо – и я уменьшаю скорость и громкость.
Отсоединение. В течение последних 10 минут сессии я снижаю эмоциональный накал, незаметно сменив тему на менее напряженную и овладев ходом беседы, увеличиваю долю своих высказываний, замедляю темп речи. Делаю более частые и продолжительные паузы, чтобы клиент мог восстановить свой обычный самоконтроль.
Напоминаю об ограничении времени, посмотрев на часы, наклоняясь вперед, как перед вставанием. Мы с клиентом договариваемся о времени следующей сессии и оба помечаем его в своих ежедневниках. Я встаю, провожаю клиента к выходу и открываю для него дверь. Прощаюсь на волне доброжелательного оптимизма.
Принципы эффективности НЛП следующие.
• Каждый пациент имеет ресурсы, которые могут ему помочь; дело психотерапевта – способствовать их реализации.
• Основа психотерапии – индивидуально-субъективное восприятие пациентом реальности.
• Терапевтическая коммуникация равна эффективной манипуляции, при которой выигрывают оба партнера взаимодействия.
• Темп терапевтического процесса задается пациентом.
• Сопротивление расценивается как признак неправильного использования энергии пациента.
• Предлагаемые приемы должны удовлетворять требованиям готовности пациента, конкретности и достижимости в недалеком будущем определенных целей, низкого риска и ориентации на успех.
• Результаты терапии зависят не столько от используемых приемов, сколько от модели поведения психотерапевта, которая должна соответствовать его стилю жизни.
• Необходимо доверять своей интуиции, своему «бессознательному», предоставлять себе право на эксперимент с новыми приемами и прав на ошибку в работе с пациентом.
В НЛП используются три позиции пациента:
1) активный участник;
2) отождествившийся с другим;
3) хладнокровный наблюдатель.
Коррекционные техники НЛП базируются в основном на трансовых состояниях пациента, с которым терапевт устанавливает раппорт. Доступ к здоровым ресурсам пациента достигается с помощью «якоря» – например, прикосновения к определенной части тела пациента.
Наиболее известная техника НЛП – рефрейминг, изменение обрамления утверждения, чтобы придать ему другой смысл. Рефрейминг контекста: «Наш ребенок слишком агрессивный! – Зато он всегда сможет постоять за себя». Рефрейминг содержания: «Он не злой, а активный и уверенный». Рефрейминг включает ряд стадий.
1. Выработка невербальной сигнальной системы ответов «да – нет».
2. Выявление стереотипа поведения, подлежащего изменению.
3. Подключение сигнальной системы «да – нет».
4. Выделение положительной функции поведенческого стереотипа.
5. Создание новых альтернатив.
6. Оценка новых альтернатив.
7. Выбор лучшей альтернативы.
8. Экологическая проверка, подстройка к будущему поведению.
С появлением аутогенной тренировки Иоганна Шульца (1932) начался третий акт старой, как мир, игры: одержимый и шаман, истеричка и гипнотизер, невротик и психотерапевт. Не надо больше выглядеть сверхчеловеком, пронизывать взглядом, давить голосом. Наоборот, нужно демонстрировать рациональность, эрудицию, интеллигентность. В моде наука и права человека.
Аутотренинг (АТ) по сравнению с гипнотерапией требует более активной установки клиента, исключает его зависимость от терапевта. Подразумевается, что человек по собственному желанию может управлять своим бессознательным, достаточно лишь подсказывать ему нужные формулы самовнушения.
Лечебный механизм аутотренинга связан с развивающейся в результате мышечной релаксации нейтрализацией стрессового состояния и уменьшением общей тревожности. Выделяют две ступени АТ: низшая АТ-1 (вегетативная саморегуляция) и высшая АТ-2 (аутогенная медитация, психическая саморегуляция в состоянии транса).
АТ-1 состоит из шести стандартных упражнений, которые выполняются в позе кучера на облучке, полулежа или лежа:
1) тяжесть в конечностях;
2) тепло в конечностях;
3) регуляция сердечного ритм;
4) регуляция дыхательного ритма;
5) тепло в области живота;
6) прохлада в области лба.
Работа над каждым упражнением занимает примерно две недели, весь курс АТ-1 длится около 3 месяцев. Упражнения выполняются путем мысленного повторения соответствующих формул самовнушения. Клейзорге и Клюмбиес, 1965, внедрили в терапевтическую практику направленную органотренировку – модификацию АТ-1 для определенных психосоматических расстройств.
Упражнение «Покой» уменьшает мышечное напряжение, успокаивает и улучшает сон, «Сосуды» – снижает давление, «Сердце» – улучшает кровообращение миокарда и восстанавливает сердечный ритм, «Легкие» – помогает при бронхиальной астме, «Живот» – при нарушениях пищеварения, выделения и половых расстройствах, «Голова» – при головной боли, мигрени, гипотонии. Для людей с такими расстройствами я написал и начитал аудиокнигу «Психосоматика и психотерапия», в которой есть все эти упражнения в моей модификации.
АТ-2 является по сути аутопсихоанализом в состоянии медитации и состоит из семи упражнений «высшей школы» Шульца: фиксация спонтанных цветовых представлений; вызывание определенных цветовых представлений; визуализация конкретных предметов; сосредоточенность на зрительных образах – символах абстрактных понятий; концентрация пассивного внимания на произвольно вызываемых эмоционально значимых ситуациях; вызывание образов других людей; «ответ бессознательного» на вопросы «Чего я хочу?», «В чем моя проблема?» и т. п. Бессознательное отвечает потоком образов, в которых пациент видит себя со стороны в различных ситуациях. В результате наступает катарсис и аутогенная нейтрализация, то есть излечение. Эти и другие методы работы с образами есть в моей книге «Психоанализ сновидений».
Две матери беседуют о своих взрослых сыновьях. Одна из них:
– Теперь мой сын занимается медитацией. Я, правда, не знаю, что это такое, но во всяком случае, лучше уж медитировать, чем сидеть сложа руки.