Что оставалось делать бедному лепрекону, попавшему в такой просак? Если бы на моем месте был бы орк, эльф или человек, он бы купил таких вещей, каких есть, и считал, что решил такой вопрос. Но когда так сделает лепрекон, он недостоин фамильного дела даже если он его сможет выкупить, хотя кто ему продаст. Только так, что бы об этом ни думали себе все, кто угодно.
А молодой Барух был таки лепрекон, а не какой-нибудь глупый орк или гоблин. Что сделал молодой Барух? Он пошел к Осе Никлому! Ося тогда не был еще Остап Флинт, а был-таки порядочный шлемазл. А кто из гениев, скажите старому Баруху, в пятнадцать лет не был шлемазл? Но таки он и тогда мог до завтрака из двух старых ведер и немножка гвоздей собрать разделяющихся боеголовок с жутким тротиловым эквивалентом и таки запустить их до Америки. А после завтрака отозвать этих штуков домой, потому что у них здесь гнездо и родитель, и потому, что возражают компетентные органы. Если бы не эти органы и Осина мама, золотая женщина, здоровья ей и долгих лет, которая готовила завтраки так, как она их готовила, Америка не пережила бы Осину юность ни за какие деньги. И Англия, между прочим, тоже, и даже раньше.
— Ося, — сказал я ему, — я имею тебе дать работу, но за нее надо будет подумать. И никак иначе.
— Дядя Боря, — ответил мне ребенок, — таки я возьму эту работу, но скажите, нужны ли для этой работы гвозди, и в чей гроб мы их будем заколачивать?
— Ося, — опять сказал я ему, — не можно быть таким кровожадным. Нам не надо иметь гроб и гвозди, но нам будет нужно много хороших вещей, из которых мы будем делать еще лучших вещей, только я таки не знаю, как.
— Таки давайте придумаем как, потому что мы это умеем и никак иначе.
И мы таки позвали Вову Бешеного и сели пить краснодарский чай с травками и разговаривать за такие темы, какие нас интересовали. На свете оказалось слишком много таких вещей, за которые мы не могли решить, что делать.
Вы себе думаете, что снаряжение альпиниста — это кусок веревок и гроздь разных таких железок? Вы очень сильно не правы. Снаряжение альпиниста — это, в первую очередь палатки, спальники и одежда. Если Вы не имеете правильной железки, Вы всегда придумаете, как без нее обойтись, даже если это трудно и никак по-другому. Но если Вы не имеете правильной одежды, Вы умрете от холода и ветра, и никто Вам не поможет, как бы он этого ни хотел. Вы мне скажите, что тибетские йети и горные баньши не могут иметь таких проблем с ветром и холодом за какую-то там одежду. А еще Вы мне скажете, что не так давно они имели только тех вещей, в которых их родила мама, и ходили в них по горам сколько хотели. И Вы таки будете почти правы, это даже не будет разжиганием расовой розни, потому что будет самой настоящей истиной. Но Вы забываете, что тибетские йети ходили не выше пяти с половиной тысяч метров, а горные баньши жили на Кавказе, где, чтобы Вы себе понимали, выше и не бывает. А пять с половиной тысяч и восемь тысяч — это две большие разницы и никак иначе. Когда Вы имеете восемь тысяч — Вы имеете другой холод, другой ветер и другой кислород. И Вы таки можете замерзнуть, даже если Вы баньши или йети. И Вам надо иметь много хороших вещей, чтобы не мерзнуть, как мерз мой дедушка зимней ночью, когда бабушка не пускала его домой, чтобы не ходил по неправильным гостям.
Мы сидели, думали, и не могли ничего придумать, как не мог ничего придумать мой дедушка, когда мерз под собственной дверью.
— Дядя Боря, — сказал, наконец, Ося, — я имею сделать всех железных вещей, которых Вам хотелось из любых металлов. И Вы можете иметь с меня всяческую поддержку и уважение и никак по-другому. Но я не могу делать одежду, которая не пускает воду снаружи, но пускает пот изнутри, и не оставляет в себе. Потому как таких материалов еще не изобрели и не собираются. Я могу изобрести таких материалов, и делать их на продажу, но это будет стоить денег, которых немножко нет ни у Вас, ни у «Комсомольской Правды». Дешевле таки сделать машину времени!
— Ося, — ответил я, немного подумав головой, — таки сделай мне машину времени, и я договорюсь с кем надо, чтобы ты не отзывал своих боеголовок из Англии. Сделаешь там Британскую Впадину и будешь себе счастлив, как пьяный эльф в цветущем лесу. А я схожу в будущее и куплю всех вещей, каких нам надо, и перестану тебе морочить голову за эти проблемы.
— Дядя Боря, — сказал Ося, — я пока Вам не скажу за машину времени, мне таки надо немного ее придумать. Но я Вам точно скажу, что идите ногами и ищите мага. Потому что без мага это будет не машина времени, а куча гвоздей и два старых ведра, и она ничего не сможет сделать, кроме Британской Впадины. А оно Вам надо?
Таки я шел по улице и думал. Легко сказать: «Идите ногами и ищите мага»! А где его искать, скажите, пожалуйста? Хорошие маги, между прочим, на дороге не валяются. Да что Вы говорите! Вы таки считаете, что старый Барух не знает, где находится магических мастерских? Знаете, юноша, это же просто себе неуважение и никак иначе! Это Вы себе не понимаете, что тридцать лет тому их там и близко не находилось! Они, чтобы Вы таки думали головой, и сейчас полуподпольные, а советская власть этих гадостей терпеть не могла и уничтожала со всей строгостью пролетарских законов и никак иначе. И за любое занятие магией Вы бы имели десять лет расстрела без права переписки. И все маги таки работали в компетентных органах, кроме тех, которые служили в армии. А если какой маг не служил и не работал, то он прятался лучше, чем красавица-лепреконка во время погрома.
И где в таких условиях бедный лепрекон может найти мага, согласного работать налево? Почему налево, спросите Вы? А Вы всерьез себе думаете, что нам позволили бы создать машину времени ради закупки альпинистского снаряжения? Не смешите мои ботинки, юноша!
Но я таки шел по улице и думал. А раз я шел по улице, значит, я знал, куда и к кому шел, и имел при себе конкретных планов.
И я пришел до конкретного дома в конкретном месте, постучал в дверь конкретным образом и дождался, пока меня похлопают по плечу, и предложат войти и выпить чаю. И не какого-нибудь цейлонского. И даже не краснодарского с травками. А настоящего номер 36 из пятидесятиграммовой пачки, заваренного по специальному рецепту. И Вы должны себе понимать, предложение этого чая таки означало, что меня рады видеть глазами и готовы слушать ушами. А в противном же случае у меня не было таких причин тревожить серьезных людей своими глупыми вопросами.
— Боря, что ты сидишь грустный, как гоблин за решеткой? — спросил меня хозяин, наливая по третьей кружке.
— Таки у меня есть проблема, и я не имею ее решения, — сказал я и объяснил своих проблем.
— Боря, тебе, похоже, надоело на свободе, как лешему в городе? И ты хочешь в тюрьму сильнее, чем русалка в реку?
— У меня нет таких причин хотеть в тюрьму. Но у меня и нет причин не сделать нужных вещей. Зато у меня есть таких идей, что всё можно сделать законно, и никак по-другому. Но чтобы сделать что-то законно, надо иметь таких возможностей. Мне нужен тот, кто умеет это делать. А время действий придет тогда, когда он будет понимать, что нет таких оснований чего-либо бояться.
— Уговорил. Я напишу тебе адрес того, кто тебе может помочь. Как Вы поладите — не моё дело. Но советую быть осторожнее. Он опасен, как голодный огр для жирного хоббита.
— Таки спасибо, — я назвал хозяина по имени.
— Таки не за что, Боря, — он усмехнулся в усы и протянул на прощание руку, — скажешь, что от меня, а то еще убьет, не разобравшись...
Вы считаете, что я сразу побежал по полученному адресу? Таки Вы меня недооцениваете! Даже молодой Барух был не настолько глуп, чтобы идти к незнакомому магу без страховки. Как говорит мой недавний собеседник: «кто пренебрегает страховкой, лежит мертвый, или ходит беременный». А старый Барух не хочет лежать мертвый и, тем более, ходить беременный. Поверьте, молодой Барух тоже этого не хотел и никак иначе. Поэтому молодой Барух пошел не к незнакомому магу, а к своему очень даже знакомому другу и заказчику Вове Бешеному.
— Вова, — сказал я, — ты знаешь, кто нам нужен. А у меня немножко есть, где его искать. Но у него вряд ли сразу появится таких желаний, чтобы нам помочь. Зато у него может появиться таких желаний меня немножко убить. Ты же себе не хочешь, чтобы твоего несчастного друга убили? Тогда ты пойдешь со мной туда, где мы будем иметь этот разговор. Потому что при тебе никто не имеет глупых желаний на мой счет. А если вдруг и имеет таких желаний, то не имеет таких возможностей и никак иначе.
И мы поехали до нужного адреса, и таки мы поехали на автобусе. Я очень даже не люблю автобусы, чтобы на них ездить, но ничего не можно было сделать. Маг жил слишком далеко, чтобы идти до него пешком, а мы не имели других машин, чтобы их использовать. Автобус тащился, как беременный гоблин по болоту, но таки за час довез нас туда, куда хотел. Это был даже не пригород, а село, каких бы официальных бумаг ему ни числилось. Единственная улица никогда не слышала за таких вещей, как асфальт и бетон, и была вполне себе довольна покрытием из пыли, смешанной с навозом. Низенькие деревянные домишки безнадежно мечтали если не за капитальных, то хотя бы за каких-нибудь ремонтов. Издалека доносилось надрывное мычание коровы, возомнившей себя похмельным оборотнем и никем другим. Отдельные куры гуляли себе по улице, как лепрекон по фамильной лавке. А посреди дороги таки лежал маленький дедок непонятной расы и что-то невнятно хрипел за империю, собак и архангелов.
— Дедушка, Вам плохо? — спросил Вова, поднял дедка и посадил на лавочку у дороги.
— Бестолковики, — сказал дедок, окидывая нас совершенно счастливым взглядом. — откуда Вы взялись? Мне хорошо. Было. Пока не пришел глупый йети и не стал мне мешать лежать на улице. Но, все-таки, это приятно, когда за тебя переживают. Культурная пошла молодежь... И что вы забыли в наших пенатах?