ном снести все на своем пути.
— Ангелина, — выдыхаю, пытаясь до нее достучаться. — Ты — мать. Хорошая мать, которая работает ради своих детей, чтобы они не оставались голодными. Ты платишь за жилье, в котором вы живете, ты… Да господи, разведись ты с ним! Он же вас уничтожает! Хочешь, чтобы твои дети тоже страдали, как ты? Чтобы даже нормальную работу не смогли найти? Они же десять плюс десять с трудом складывают!
— У нас так не принято, — качает головой она. — Братья потом меня убьют!
— Так пусть братья помогают вам хотя бы финансово. Пусть хотя бы твоего недомужика поставят на место, раз…
— У нас нельзя перечить мужу, Александра. Не принято.
— Ну и ладно. — Я зло усмехаюсь. Ощущение, будто разговариваю со стеной. — Вам решать, конечно… Ангелина, я три раза занималась с вашими детьми. Хотела бы, конечно, больше, но к сожалению, это невозможно. Мне больно видеть их с разбитыми губами или синяками. Мне сказали, что на днях ваши соседи вызвали полицию, когда он вас бил, но вы… Вы встали на его сторону и не написали заявление. Не знаю, до каких пор вы будете терпеть этот ужас, но с меня достаточно. Раз вам хорошо…
— Я просто… Мне страшно! Как вы не понимаете!
— Государство вам поможет, Ангелина! Некого вам бояться! Ваш муж окончательно свихнулся!
— Я… Я подумаю. — Она тяжело сглатывает, опуская глаза. Значит, врет.
Киваю. Пожелав всего наилучшего, закрываю дверь и возвращаюсь в гостиную, где дети Мишиной сестры Дарины смотрят мультфильмы.
Слова мужа не выходят из головы. Знаю, что он от злости так сказал. Ну не может он меня предать. Так, кольнуть хотел. Задеть. Но, честно говоря, у него получилось.
— Марина, а мама не сказала, когда вернётся? — аккуратно интересуюсь я.
— На следующей неделе! — отвечает вместо нее Олег.
Класс! А сказала — на пару дней уезжает. Мне на работу выходить, поэтому… Извините, но я на это не подписывалась. Раз родной матери наплевать на своих детей, то почему я должна о них думать? Даже если мне жаль оставлять их без присмотра…
О чем вообще думала Дарина? Школа ведь начинается!
— А почему мама вас к бабушке не отвезла? — обращаюсь к Олегу. Он, видимо, знает больше, чем сестра.
— Бабушка завтра приедет! Она к своей сестре поехала в Кро… Кра…
— Краснодар?
— Да!
Замечательно.
Иду на кухню и набираю номер свекрови Дарины. Благо отвечает она быстро, не заставляет долго ждать.
— Анна Игнатьевна, — начинаю я и сразу слышу в ответ:
— Добрый вечер, Сашенька. Только не говори, что детей снова привезли к тебе…
— К сожалению или… к счастью. Анна Игнатьевна, я не прочь присмотреть за ними, но… Учебный год начинается. Я же работаю. А оставить их без присмотра я не смогу при всем желании. А ещё им же тоже в школу надо…
— Надо, да, но кто же о них думает, Сашенька? Ты сама-то как? Нет ещё приятных новостей?
— Нет… — Я глубоко вздыхаю. — Вы как?
— Да нормально я. Вот только что зашла домой. Вещи раскладывала. Сашенька, ты детей не укладывай. Я сейчас приеду за ними.
— Спасибо большое, Анна Игнатьевна. Прямо выручили! Я жду вас.
Женщина приезжает примерно через час. Я кормлю детей, убираюсь в кухне и, конечно, думаю над словами Миши. Я приготовила пельмени — он их любит. Но он ушел, оставив неприятный осадок. Ушел, не задумавшись над тем, как задел меня. Его слова причинили мне боль.
— Сашенька, — зовёт меня Анна Игнатьевна. — Никогда! Никогда, слышишь, не соглашайся на такое! Я не знаю, о чем они думают. Что мой сын, что Дарина! Не понимаю, для чего им дети, раз постоянно оставляют их без присмотра. Они не видят родительской любви!
— Согласна с вами. Но… я не успела отказаться, а Дарина с Игорем ушли, едва дети зашли в квартиру. Не выставлять же их за дверь, верно?
— И снова ты права, — выдыхает женщина. — Спасибо тебе за все, дорогая.
С улыбкой провожаю их до лифта. Возвращаюсь и первым делом иду в душ.
«Так своих роди, Саша!» — слова мужа больно впиваются в сердце. Облизываю губы, чувствуя, как обида мощнейшим ударом вонзается в грудь, дрожью пробегает по всему телу.
Если бы я могла… Чего мы только не делали! К сожалению, безрезультатно. То у меня одна проблема, то другая… И Миша это прекрасно знает. Он никогда не позволял себе так грубо разговаривать со мной, тем более бить в самое больное место.
Он просто был зол и в итоге просто отыгрался на мне. Наверное, что-то на работе пошло не так. Но это же не повод так обращаться со мной, верно? Я его жена, а не…
Господи, да он и про детей плохо высказался! Они были в нашей квартире всего три раза! И почему бы нам не помочь им, когда есть финансовая возможность? Я всего лишь купила им обувь, но и на это Миша отреагировал остро, хотя раньше я не замечала подобного недовольства с его стороны.
Муж не появляется до глубокой ночи. Я решаю позвонить ему, но он не берет трубку. Может, вернулся в офис? Неужели так сложно сообщить? Или обиделся? Ну детский сад. Мы взрослые люди и должны уметь разговаривать, а не вот так вот уходить из дома при первом же разногласии.
Возвращается он ближе к двум. Приняв в очередной раз душ, чтобы остыть (потому что злюсь не на шутку), я сажусь на диван и включаю телевизор. Миша заходит в гостиную. Выглядит он неважно: рукава рубашки закатаны до локтей, волосы растрепаны, а на лице — усталость.
— Где ты был?
— Не твое дело, — отбивается жёстко.
— Миша, что мы делаем? — Я поднимаюсь и подхожу к нему. Между нами пара метров, но этого достаточно, чтобы почувствовать исходящий от него запах алкоголя. Я морщусь. Пахнет ужасно.
— Я? Я ничего не делаю, Саша. Это все ты…
— Да что я? — Я вспыхиваю, как спичка. — Миша, что я сделала не так?
— Родить не можешь, например. Пять лет… — усмехается он. — Думаешь обо всех на свете, кроме меня. Этого мало, Саша?
— Я не думаю о тебе? Миша, что ты несешь? Ты пьян! Не говори таких слов! Потом жалеть будешь!
— Я уже жалею.
— Тогда не говори, не обдумав!
— Жалею, что на тебе женился, — продолжает он, а я отшатываюсь, как от хлесткой пощечины. Это мощный удар по моим чувствам и гордости.
— Что… Что ты несёшь?
— Что услышала, — рычит он. Оглядывает меня с ног до головы, а потом морщится. — От тебя пахнет теми же детьми! Помойкой! Да посмотри, в кого ты превратилась, Саша!
Я делаю шаг вперёд и толкаю его в грудь. Эмоции всё-таки вырываются наружу:
— Ты хочешь ребенка, Миша? Ребенка?! — повышаю голос. — Да какой из тебя отец? Ты на других детей смотришь, как на грязь! И после этого хочешь, чтобы у тебя были свои?! Перестань так себя вести! И держи себя в руках! Иначе от нашего брака ничего не останется.
— Пусть, — равнодушно бросает он.
Делаю ещё один шаг и становлюсь настолько близко к нему, что… чувствую запах парфюма. Причем женского!
— От тебя… пахнет женскими духами, Миша!
Он усмехается. А потом начинает хохотать.
— Так я же сказал, что еду к Альбине, — говорит сквозь смех. — Ты что, думала, я шучу? Нет, Саша.
— То есть… Это правда? У тебя есть другая?
— Есть. И она меня полностью устраивает.
Глава 3
Александра
Нет, это невозможно. Я отказываюсь верить в его слова, потому что… Потому что это настоящий бред. Миша не мог так со мной поступить. И если он действительно меня разлюбил, если у него есть другая, то почему не разводится?
Смотрю в его темные глаза, а потом отвожу взгляд. После таких ранящих слов видеть его совершенно не хочется.
— Раз у тебя есть другая, то зачем ты… Почему не переезжаешь к ней, Миша? Зачем вернулся ко мне? Остался бы там и… кайфовал до утра.
Горло дерет, эмоции уничтожают. В груди так сильно печет... Ощущение, будто сердце не выдержит такого предательства и вот-вот разлетится вдребезги.
Муж неопределенно пожимает плечами.
— Замечательно, — зло усмехаюсь который раз за этот день. — Наш брак рушится. Чувства угасли, Миша. Вот это надо было мне сказать, а не идти налево. Если тебе с ней хорошо… Скатертью дорога. Но сначала — развод.
Он смотрит в упор, ожидая моих дальнейших слов, но я молчу, глядя на него, как на совершенно чужого человека. Не как на мужа, с которым мы вместе уже пять лет. Сегодня он перешёл все границы. Прощения его словам — нет.
Иду в спальню и закрываю дверь на замок. Пусть валит к своей Альбине или спит в гостиной. Мне плевать. Он пьян, и разговаривать с ним я не вижу смысла. Хотя… Считается, что под воздействием алкоголя человек говорит правду. И если верить этой логике, то…
Выдыхаю. Ложусь на кровать с той стороны, где обычно спит Михаил. Его запах ударяет в нос, и я зажмуриваюсь.
За что ты так со мной? Что я сделала неправильно? Ведь дело точно не в чужих детях, которых я привела в нашу квартиру. Его мнение насчет меня и нашего брака изменилось давно, однако раньше он почему-то не говорил об этом, а сегодня вылил на меня всю грязь, которая была у него в душе.
Спать не могу. В мозгах полный раздрай. Мне хочется уснуть, но до самого утра я так не нахожу себе места. А потом проваливаюсь в сон. Встаю от звука будильника. Ближе к обеду мне нужно быть в школе, а я не в себе. Тело ломит от боли и раздражения. Вчерашний разговор с мужем не выходит из головы. Его взгляд стоит перед глазами — холодный и безэмоциональный. Воспоминание проходится по грудной клетке очередным ударом.
Иду к двери поворачиваю ключ. Щелчок. Миша, кажется, давно проснулся. Сидит в гостиной на диване, на письменном столе перед ним — ноутбук. Муж щелкает клавиатурой. Поднимает голову, скользит по мне взглядом. Таким же холодным, как вчера. А ещё — усталым. Ощущение, будто он всю ночь не спал.
Прохожу мимо него в ванную и, включив воду, подставляю под нее лицо. Я ненавижу плакать, но вчера Миша довел меня до слез. Наверное, впервые за последние годы мне хотелось реветь в подушку.
В доме такая тишина… Обычно мое утро начиналось с поцелуев, но сегодня день, когда мы наконец поставим все точки над «i». Так продолжаться не может. Я не хочу слышать несправедливые слова и обвинения. Я в этой жизни никого не обижала, никого не задевала и всегда дистанцировалась от людей, которых считала злыми и жестокими. Миша со вчерашнего дня попал в список именно таких.