– Сфинкс знает что! – пожаловался Хемиун жуку-скарабею, который полз по песку в неизвестном направлении. – Совершенно невозможно работать.
Жук сочувственно пошевелил лапками и покатил навозный шарик дальше. Так Великий Ра катит по небу солнечный диск.
Главный Архитектор вздохнул и поднял глаза на Классную Руководительницу. Шла перекличка.
– Раб номер пятнадцать тысяч восемьсот один… Девятьсот семьдесят четыре…
– Этого нет! – раздался из толпы чей-то голос.
– Прогул?! – негодующе воскликнула Марь Иванна.
– Прогул, прогул! – подтвердили несколько голосов. – Умер вчера от непосильного труда.
– Причина уважительная, – и Классная Руководительница добросовестно отметила в папирусе: «Выбыл по причине смерти».
Хемиун еще раз вздохнул. Драгоценные предрассветные часы уходили впустую. Сроки сдачи объекта поджимали. А Карга – так мысленно окрестил зодчий новую любимицу фараона – все норовила занять людей какими-то глупостями. Вот, например, перекличка. Она длится вторые сутки, а конца не видно. Ведь на строительстве занято сто тысяч человек. А может, и больше. Кто их считал?
– С рабами покончено! – объявила Карга. – Переходим к вольнонаемным.
– Может, не надо? – взмолился Хемиун. И соврал: – У них свободное посещение.
– Непорядок! – Марь Иванна с видимым сожалением отложила папирус в сторону. – Нужно прекратить эту порочную практику. Без учета и контроля, во-первых, у нас все строители скоро разбегутся. А во-вторых, я не смогу организовать соревнование бригад.
– Вы все сможете! – грубо польстил ей Хемиун и торопливо приказал: – На объект!
– Парами, парами, – напомнила Марь Иванна, подгоняя рабочих указкой. – Ну как вы ходите? Выше головы, плечи расправить и с речевкой к пирамиде шагом марш!
Она набрала в грудь воздуха и гаркнула:
– Раз-два!
– Три-четыре! – хором отозвались рабы и вольнонаемные.
На ветру развевались свеженамалеванные постеры, где иероглифами было выведено: «Повысим производительность рабского труда!», «Каждому труженику – отдельную гробницу!», «Вперед к победе феодализма – светлого будущего всего человечества!».
– Три-четыре!
– Раз-два!
– Не дадим себя в обиду
И построим пирамиду!
Наш любимый фараон
Будет в ней захоронен!
– вразнобой выкрикивали рабочие. Карга, улыбаясь, сунула указку подмышку и с энтузиазмом отбивала такт ладонями.
– Вот видите, – обернулась она к Хемиуну. – С каким настроением идут люди на смену! Вот что значит правильная организация труда!
– Да уж, – мрачно отозвался зодчий.
– Песню запевай! – скомандовала Марь Иванна, и бородатый раб затянул:
– Мы товарищи с тобой,
Равен среди нас любой.
Строим вечную квартиру
Для загробного для миру!
– Слова-то какие, – невольно передернулся Хемиун.
– Сама сочинила, – скромно улыбнулась Марь Иванна. – Еще бы единую форму ввести, – она мечтательно вздохнула, провожая взглядом уходящие колонны. – А то они все у нас какие-то разноцветные.
– Дети разных народов, – развел руками Хемиун. – Против цвета кожи не попрешь.
– Ну что за выражения? Фу… Какой пример вы подаете подчиненным? – поморщилась Карга и направилась в шатер с табличкой «Учительская».
Дел у Классного Руководителя было невпроворот. Во-первых, следовало разобрать документацию, которая находилась в полном беспорядке. Затем требовалось вызвать художников для оформления Стенного Папируса. Карга еще плохо разбиралась в иероглифах и потому боялась попасть впросак. Но у нее возникла замечательная идея: создать стелу почета и черный обелиск позора. На них камнерезы оперативно отразят портреты передовиков и отстающих. Нужно также заполнить Папирус Успеваемости – выставить утренние и вечерние оценки. Следующим пунктом Марь Иванна наметила провести педсовет с надсмотрщиками. И, наконец, предстояло подискутировать со жрецами о проведении этнокультурного фестиваля.
Марь Иванна мечтательно закатила глаза: День Негритянской Песни и Пляски, День Еврейской Кухни, День Египетской Письменности, День Лихого Джигита… Рабы могут обменяться адресами и маленькими сувенирами из золота и меди. В принципе, это вполне осуществимо. И с помещением проблем не будет. Вон сколько погребальных камер пустует пока в Великой Пирамиде!
Что-то пощекотало шею Карги. Она машинально почесалась и взвизгнула: на песок свалился мохнатый черный паучище.
– Мерзость какая! – передернулась Марь Иванна, затаптывая переносчика инфекции каблуками. – Тараканы так и ползают. Сплошная антисанитария.
Она порылась в карманах пиджака и выудила оттуда универсальный карандашик для уничтожения бытовых насекомых. Обработав интерьер шатра, Классная Руководительница с сожалением посмотрела на огрызок карандаша и вздохнула: вот досада! На всю пирамиду не хватит. Знала бы – захватила бы еще одну упаковку.
Карга выглянула из шатра и увидела, что рабочие спускаются с вершины. Подхватив указку, она заспешила к подопечным. Обеденный перерыв тоже можно использовать для воспитания и образования. Почему бы, например, не провести Классный Час, а потом, если останется время, организовать экскурсию? Только вот куда? Карга оглядела окрестности. Кругом лежала безжизненная пустыня.
– Первая смена! Западная сторона! – донеслось со стройки. – Получите обед по бригадам!
– Замечательно! – расцвела Классная Руководительница. – Рабочие Западной грани посетят Восточную, а Южной – Северную. И наоборот. Кругозор рабов значительно расширится.
И, довольная своей задумкой, Марь Иванна прибавила шагу.
Но экскурсии не суждено было состояться. Не успела Карга пройти и сотню локтей, как ее перехватил Хемиун.
– Ты куда? – подозрительно спросил он.
– Попрошу не тыкать! – с достоинством ответила учительница. – И отойдите с дороги. У меня мало времени. Нужно провести мероприятие.
– Достала ты со своими Мероприятиями! – злобно прошипел Главный Архитектор. – Из-за твоих идиотских Классных Часов мы никогда не достроим пирамиду! А дядя, между прочим, не вечный. Того и гляди, умрет лет через двадцать-тридцать. И где мы его похороним?
– О живых надо думать! – парировала Классная Руководительница. – И ваше начальство, между прочим, это хорошо понимает. Фараон лично дал мне чрезвычайные полномочия. Вот! – она потрясла папирусом перед самым носом царского племянника.
– Да плевать я хотел на твои справки! – Хемиун вне себя выхватил свиток у нее из рук и разорвал на мелкие кусочки.
– Ну, знаете ли! – задохнулась от возмущения Карга. – Вы слишком много себе позволяете! Это же документ. Я буду жаловаться! Вы препятствуете нормальной работе. Ставите палки в колеса!
– Вот-вот, всыпать бы тебе сотню палок! – огрызнулся зодчий. – Жалуйся куда хочешь, но сейчас я к рабам тебя не подпущу. Дай людям отдохнуть. Им еще вкалывать и вкалывать до отбоя.
И Хемиун широко раскинул руки в стороны, не давая проходу Классной Руководительнице.
– Мракобес! Обскурант! – Карга пыталась обойти Хемиуна с флангов, но все время натыкалась на его живот. – Ретроград! Консерватор! Тормоз прогресса!
– Вали отсюда! – зодчий схватил Марь Иванну за плечи и развернул ее на сто восемьдесят градусов.
Такого Карга стерпеть не могла.
– Рабовладелец! – завопила она. – Угнетатель трудового народа! Кровопийца!
И Классная Руководительница, спотыкаясь, снова направилась к Учительской – писать жалобу лично египетскому фараону.
Глава 6. Культпоход в храм
Из царского дворца Хемиун вернулся чернее тучи. Не говоря ни слова, он зашел в Учительскую и бросил на стол дубликат справки Марь Иванны за личной подписью и печатью Хуфу. При виде хмурой физиономии зодчего Карга злорадно улыбнулась.
– Новое всегда побеждает, – с удовлетворением сказала она. – Я же предупреждала, что пожалуюсь фараону, и Маат восторжествует.
Главный Архитектор промолчал.
– Надеюсь, во дворце вам объяснили, что без воспитательной работы в деле построения пирамиды не обойтись. Поэтому бросьте свои амбиции. Диктовать условия буду я.
У Хемиуна чесались руки ответить Классной Руководительнице. Но он сдержался. Великий Хуфу строго-настрого запретил племяннику связываться с проклятой бабой. Она настрочила такую жалобу, которой нельзя было не дать ходу. По доносу Марь Иванны пришлось создать целую комиссию, и теперь вся царская канцелярия ломала голову: как закончить дело миром? А все потому, что в конце своего послания Карга приписала: «В случае, если не примете надлежащие меры, буду вынуждена обратиться в вышестоящие инстанции».
– Ты же знаешь, кто надо мной вышестоящие, – доверительно поделился с племянником фараон. – Бессмертные боги. Как минимум тысяча. А то и больше. Попробуй перед ними оправдаться! Поэтому терпи, Хемиун, недолго уж осталось. Еще год-другой, и строительство закончится.
– …Значит, так, – между тем продолжала Карга. – Ввожу шестидневную рабочую неделю и восьмичасовой рабочий день. На завтра назначаю воскресенье. Люди должны иметь возможность культурно отдохнуть и провести досуг. У вас есть очаги культуры?
– Жертвенники? – неохотно уточнил Хемиун. – Есть. Недалеко тут. В Мемфисском храме. Завтра как раз мистерия.
– Вот и отлично! – Марь Иванна не слишком хорошо представляла, что это такое. Наверное, что-то из мира искусства. – Закажите на завтра сто тысяч билетов и транспорт для перевозки рабов.
Главный Архитектор онемел.
– Это невозможно! – просипел он, обретя дар речи. – Они не поместятся в храме.
– Жаль, – искренне огорчилась Классная Руководительница. – Тогда сделаем по-другому. Поощрим лидеров производства. Человек двести. Носилки будут?
– На барках доплывут, – с остервенением ответил зодчий. – По Реке.
…В Мемфисском храме финику негде было упасть. Рабы и вольнонаемные радовались, как дети: до сих пор их никуда не выводили. Только за пирамиду. На порку. Поэтому им все здесь нравилось. И полутемный зал, и расшитый золотом занавес, и жрецы-билетеры в строгих ритуальных одеждах. Строители показывали заскорузлыми пальцами на разрисованные стены и потолки и вполголоса делились впечатлениями:
– Ух ты!
– Тише, господа, тише! – Карга постучала указкой по статуе Пта с человеческой головой. – Давайте лучше поаплодируем артистам, – и она первая захлопала в ладоши.
Нежно запели арфы. Затрещали трещотки. Грянули систры. Оркестр заиграл увертюру. Занавес взвился. На сцену вышел жрец-конферансье.
– Осирис и Исида! – объявил он. – Вечная мелодраматическая мистерия. Триста пятьдесят шестая серия! Краткое содержание предыдущих серий. Бог Солнца Ра приходит в гости к Нефтиде и Сету в разгар семейного скандала. Он мирит супругов и делится своими отцовскими проблемами. Его дочь Тефнут, поссорившись с Ра, превратилась в львицу и сбежала из дома в Нубию. Тем временем, закончив строительство металлургического комбината по переработке меди в золото, Осирис возвращается домой. По случаю приезда мужа Исида устраивает вечеринку…
– …Грибочков попробуйте, – потчевала Исида гостей. – Привезли из далеких северных лесов. А вот это – рыбка красная, выловленная в Белом море. Угощайтесь, гости дорогие!
Во главе стола поднялся Осирис с чашей в руках.
– Друзья! – прочувствованно начал он. – Предлагаю тост за замечательную женщину, богиню, которая организовала для нас такой великолепный праздник…
Гости с улыбками повернулись к Исиде и зааплодировали. Жена Осириса скромно потупилась, пряча натруженные руки под фартук, надетый поверх вечернего платья.
– Во время моих длительных отлучек, – продолжал Осирис, – я часто вспоминаю домашний очаг…
Входная дверь со стуком распахнулась, и во дворец ввалилась большая пьяная компания во главе с Сетом.
– Семьдесят два…– в ужасе подсчитала новых гостей Исида. – Ой, куда ж я их всех усажу?
– Брат! – распахнув объятия, заплетающимся языком проговорил Сет. – Как я рад! Давай выпьем! – он икнул.
– Опять наклюкался, – как всегда в минуты раздражения, Осирис пожелтел. – А что это за публика с тобой?
– Это? – Сет оглядел всю компанию и оскалил ослиные зубы. – Это мои с-ссоумышленники и д-д-друзья. Что ты злишься, б-б-брат? Мы принесли т-т-тебе подарок. Наливай!
И, не дожидаясь приглашения, он опрокинул полную чашу вина.
– Эй! Заносите п-подарок!
Друзья Сета с трудом протолкнули в дверь новенький, богато изукрашенный саркофаг.
– Ой, какой славный! – всплеснула руками Исида.
– Последняя м-модель, – похвастался Сет. – Ручная р-работа!
При виде такого роскошного подарка Осирис довольно почернел.
– Спасибо, брат… Ну что ты? Такие траты…
– П-пустяки, – отмахнулся Сет и снова икнул. – Д-для т-тебя мне ничего не жалко. В-вот только б-б-оюсь, впору ли он п-придется? Потому что заказывал без п-п-примерки. Вдруг кор-ротковат или узковат? Эй, снимите крышку!
– Право, не знаю, – сконфузился Осирис.
– Пр-римеряй, пр-римеряй! Если не подойдет, отдам подогнать. – И Сет снова икнул.
Гости отодвинули в сторону обеденный стол и сгрудились вокруг саркофага,выжидательно поглядывая на Осириса.
Он аккуратно снял корону и передал ее жене. Потом скинул сандалии и обвел гостей смущенным взглядом.
– Жалко, понимаете, обновку пачкать, – объяснил бог, укладываясь в саркофаг и скрещивая на груди руки.
– Не ж-жмет? – заботливо поинтересовался Сет.
Осирис поворочался, устраиваясь поудобнее.
– По-моему, немного мелковат, – виновато заметил он.
– А мне кажется, в самый раз! – проревел Осел и сделал знак соумышленникам.
Осирис не успел ничего сказать, как оказался под тяжелой гранитной крышкой.
– Ах, Сет! Немедленно прекрати! Это уже не шутки! – всполошилась Исида. – Мой муж боится замкнутого пространства!
– Ха-ха-ха! – зловеще расхохотался Ослиноголовый. – Ему больше нечего бояться!
Дружки коварного бога живо опрокинули на саркофаг чан с расплавленным свинцом, и металл мгновенно затвердел.
– Ах! – Исида покачнулась и медленно осела на пол. – Измена! Люби…
Сознание покинуло ее.
Отодвинув ногой бесчувственное тело женщины, Сет велел подручным утопить гроб в Ниле. Что те с радостью и исполнили.
– Теперь Исида моя! – Осел довольно потирал копыта. – А Нефтиду я отправлю к родителям. Пускай сами с ней живут.
Долгих три месяца пробыла Исида без сознания. А когда очнулась, начала оплакивать невинно убиенного мужа. Каждое утро она приходила на крутой берег Нила, распускала свои чудесные волосы, и прозрачные слезы капали в мутную илистую воду. И далеко окрест разносился ее жалобный голос:
– Небо смешалось с землей. Тень легла на землю. Сердце мое горит от злой разлуки…
Из зарослей папируса к Исиде незаметно подкрался Сет. Он присел на камешек, пожирая богиню глазами.
– Оба наши города разрушены, перепутались дороги, – продолжала стенать Исида. – Я ищу тебя, потому что жажду видеть тебя. Я тоскую по твоей любви ко мне. Приходи! Не будь так далек от меня!
– Я здесь, моя птичка! – выпрыгнул на тропинку Сет. – Теперь между нами больше нет преград! – продолжал он, умильно глядя на богиню. – Нефтиду я отправлю к мамаше, ты станешь моей женой, и мы вместе будем владеть Египтом.
Исида в ужасе отпрянула.
– Убийца! – воскликнула она. – Тебе не видать меня, как своих ослиных ушей! Пошел вон, скотина! Мерзость для богов!
– Ах, вот как ты заговорила! – злобно прищурился Сет. – Смотри, как бы не пришлось пожалеть о своих словах! Не хочешь добром, станешь моей силком!
И он протянул к несчастной руки. Исида вскочила и опрометью бросилась вдоль берега. Кудри ее развевались на ветру. Сет кинулся за ней.
– О, Осирис! Защити меня! – взмолилась красавица-вдова, едва переводя дух.
– Иа! Иа! – слышала она за спиной зловещий крик Осла и даже чувствовала его зловонное дыхание.
– Прощайте все! – раскинув руки, возопила Исида. – Я умираю!
Внезапно Ослиноголовый остановился как вкопанный. Растерянно и испуганно он смотрел на Реку. Между ветвями прибрежного кустарника было видно, как по поверхности воды, вопреки всем законам физики, легко скользит гранитный саркофаг, запечатанный свинцом.
Когда Сет пришел в себя, ни саркофага, ни Исиды не было.
Запели плакальщики. Полными слез глазами Карга обвела своих подопечных. Они тоже шмыгали носами. И вдруг рядом с колонной в каком-то странном свечении Марь Иванна заметила…
Не может быть!
– Петуля! – радостно завопила она. – Родной ты мой! Почему не в школе?
Песня оборвалась на полуслове.
Карга, поспешно утирая слезы, протискивалась сквозь ряды строителей. Но около колонны уже никто не светился.
– Померещилось, – расстроилась Классная Руководительница. – Да и откуда ему здесь взяться? Он сроду не ходил на мероприятия. Это не Петуля.
– Пе-ту-ля! Пе-ту-ля! – скандировали зрители, отбивая трудовые ладони. – Бис! Браво! Бис!
Актеры раскланивались. Жрецы возносили благодарственные молитвы. Музыканты счастливо улыбались. А Петуля проворно отползал к выходу из храма, прячась то под подмостками, то за колоннами.
– Это ж надо, – приговаривал он. – На Каргу наткнуться! У, зараза! И здесь нашла, блин!