Однако самой географией флот Франции был разделен между двумя морскими театрами — атлантическим и средиземноморским. Межтеатровый маневр Гибралтарским проливом был затруднен из-за возможной позиции Испании, а также из-за базирования английских эскадр на португальские порты. В Ла-Манше французы имели три больших порта — Брест, Шербур и Дюнкерк, причем последний был практически отдан на откуп каперам короля Людовика.
Английский флот, столь хорошо себя зарекомендовавший в англо-голландских войнах, в начале царствования Вильгельма был в отличном состоянии благодаря реформам администрации Якова II, но постепенно пришел в запустение, хотя строительство кораблей было поставлено на широкую ногу и численный состав флота начиная с 1689 года непрерывно увеличивался. Дело в том, что Великобританию раздирали внутренние противоречия. После изгнания брата Карла II — Якова — в стране началась антикатолическая истерия — англиканская и пресвитерианская церкви везде видели заговоры католиков, даже там, где их не было. Утверждая господство англиканской церкви, Вильгельм запретил католикам занимать сколько-нибудь значимые места в политике, армии и на флоте. Это подтолкнуло католическое население в Ирландии и Шотландии к восстаниям и бунтам, которые возникали с завидной регулярностью в течение всего царствования Оранского. Да и сам трон его был шаток, ведь он считался соправителем своей жены — королевы Марии, так как наследников мужского пола у Стюартов к тому времени не осталось.
Пытаясь окружить себя людьми, лично ему преданными (а на самом деле только демонстрирующими преданность), Вильгельм даже заменил истинного флотоводца (к тому же только что помогшего ему взойти на престол) Артура Герберта, лорда Торрингтона, на трусливого и бездарного карьериста лорда Эдварда Рассела, о подвигах которого читатель вскоре узнает сам. В дела флота постоянно вмешивались сторонние флоту люди — это и сам король, и королева (вернее, ее совет), и статс-секретари, и лорды юстиции, и Кабинет, и Парламент. Апофеозохм такого отношения к руководству Ройал Неви стало образование знаменитого «триумвирата» из адмиралов Шовеля, Делаваля и Киллигрю, созданного в 1693 г., который в принципе не мог принять никакого решения. Только после смерти Вильгельма в 1701 г. ситуация начала исправляться. Однако Англия имела одно важное преимущество — Оранский понимал, что для Британии война Аугсбургской лиги — это война прежде всего в море и за господство на море. И, чем глубже увязнет противник Англии в сухопутной войне, тем легче будет одержать над ним победу на море. С поставленной задачей британские адмиралы справились, хотя во многом им повезло. На руку Вильгельму сыграл сам Людовик XIV, а также его министры, не понимавшие значения и задач флота.
Базирование Ройал Неви было гораздо выгоднее французского — это порты западного, южного и восточного побережья Англии, а также сеть станций и факторий, разбросанных по всему миру, из которых особо стоит выделить гавани Португалии. Присутствие английских эскадр в Порто и Лиссабоне позволяло запереть часть французского флота в Средиземном море, или, в случае попытки прорыва французов, разгромить противника по частям, не дав ему соединиться с Северным Флотом. Поскольку Испания была союзником Англии, можно было использовать также ее порты, в первую очередь Кадис.
Голландия и ее прославленный флот к началу войны Аугсбургской лиги находились не в лучшем состоянии. Впрочем, хозяин-то у английского и голландского флота был один — Вильгельм Оранский[2], и в этой ситуации нет ничего удивительного. После нападения Франции на Соединенные Провинции в 1672 г. жители Нидерландов стали придавать большее значение армии, а не флоту. Соседство с агрессивной державой, обладающей сильной и многочисленной армией, заставляло голландцев раз за разом сокращать свои военно-морские силы и больше внимания уделять сухопутным войскам. Тем не менее голландский флот принимал активнейшее участие в войне Аугсбургской лиги. Базы голландского флота располагались на побережье страны и были довольно хорошо защищены как с моря, так и с суши. Отличная судостроительная промышленность могла обеспечить быструю постройку кораблей и судов, а также ремонт поврежденных линкоров. Однако мелководье портов Нидерландов не позволяло голландцам создавать полноценные линейные корабли — почти все линкоры Соединенных Провинций были плоскодонными, что плохо сказывалось на их размерениях, маневренности, и вооружении.
Прежде, чем начать описание военных действий, нужно поговорить о проблеме исторических переводов и переводчиках. Когда переводится обычная художественная книга — чаще всего проблем не возникает. Действительно, даже если где-то автор перевода ошибся — читатель этого не заметит. С исторической литературой дело обстоит несколько иначе. Чаще всего читатель, кое-что уже знающий о теме, находится под впечатлением ранее написанных и переведенных книг, в языке уже появляются устоявшиеся названия и выражения. Примеров таких очень много. Возьмем тот же французский порт Дюнкерк. В нашем понимании этот порт неразрывно связан с историей Франции. Сразу же вспоминаются рвущиеся к этому городу танки Гудериана, подвига английских и французских эсминцев, спасающих остатки французской армии, надсадно воющие немецкие «штуки»... Но по отношению к описываемому в нашей книге времени название «Дюнкерк» правильно только отчасти. Город этот, изначально входивший в состав Фландрии, в то время назывался Дюнкирхен, что в переводе означает «церковь в дюнах». Знаменитый корсар Жан Бар был уроженцем фламандского Дюнкирхена, а не французского Дюнкерка, именно корсары Дюнкирхена в тридцатилетнюю войну так досаждали голландцам и англичанам.
Гораздо хуже дело обстоит с названиями кораблей и именами людей. К сожалению, часть книг по нашей теме была переведена до революции, тогда авторы переводов не утруждали себя правильной транслитерацией имен и названий. На авторе, пишущем на подобную тему, всегда лежит груз ответственности за уже когда-то переведенную книгу. К примеру, в «воениздатовском» переводе Альфреда Тайера-Мэхэна адмирал Рассел звучит как Руссель, Турвилль где-то потерял вторую «л», местечко Ла-Ог во французской транслитерации или Ла-Хуг в английской значится там как Ла-Хог, и так далее. Поэтому перед авторами книги, которую вы сейчас держите в руках, стояла дилемма — писать так, как нужно, или так, как привычно. Споры были довольно долгими, но в результате мы пришли к следующему выводу: все знаменитые сражения, события, люди остаются в том варианте, который уже прижился в русском языке. Неизвестные же, с нашей точки зрения, объекты и субъекты мы транслитерировали на русский по правилам фонетики.
Большую проблему вызвали, конечно же, голландские и немецкие имена — действительно, можно назвать одного и того же человека Михаэль де Рёйтер или Микаэль де Рюйтер, и оба варианта в русском языке будут правильны.
Поэтому хотелось бы попросить искушенного читателя — не судите нас строго. Чтобы не нарушить ваше восприятие других книг по теме войны на море времен Аугсбургской лиги, нам пришлось где-то следовать общепризнанным и общеупотребительным терминам и выражениям.
Вообще, тема правильного исторического перевода на русский язык была поднята совсем недавно — в начале нынешнего века. Поскольку до этого каждый автор трактовал все по-своему — в головах у читателей, читающих более двух-трех книг по одной теме, образовывалась путаница. Действительно: «Орион» и «Орайон» — это один и тот же корабль, или разные? А если еще добавить французский L'Orient, который переводили и как «Орион», и как «Ориент», и как «Лориан», и как «Орьян»? Или фамилии великого флотоводца — Рейтер, Рёйтер и Рюйтер — означают одно и то же лицо? Бывали случаи, когда Махаэля де Рюйтера люди путали с Юлиусом Рейтером — создателем знаменитого телеграфного агентства «Рейтер». В разных книгах галеон «Бонавенчер» переведен как «Бонавентуре», порт Торбэй как Торби, коммодор Дадли как Дадлей. Чтобы уж совсем запутать читателя, часть переводчиков решила не мучиться, и просто перевела названия кораблей на русский. В результате по страницам книг поплыли фрегаты «Полумесяц» (французский «Круассан»), миноносцы «Огнедышащий Дракон» (английский «Файрдрейк»), корабли типа «Зеленый Ящер» (бедный голландский «Грёнеброек») и так далее. В какое ужасное мучение превращается для заинтересованного читателя желание разобраться во всем этом многообразии подходов — говорить излишне.
В последнее время авторы, пишущие на исторические темы, систематизировали перевод фамилий и имен людей, названий кораблей, населенных пунктов. Правила, которым и мы старались следовать, просты — если данное слово не имеет устоявшегося значения в русском языке, делается его точная транслитерация. Именно этот принцип и заложен у нас в книге. На всякий случай для любителей статистики в таблицах и официальных докладах мы оставляем названия кораблей без перевода. И еще одно предварительное замечание: некоторые минимальные сведения из морской терминологии читатель может получить в Словаре морских терминов и выражений.
СЛОВАРЬ МОРСКИХ ТЕРМИНОВ И ВЫРАЖЕНИЙ[3]
Во времена парусного флота возникла линейная тактика ведения боя. Поскольку артиллерийской единицей был корабль, а наибольшее количество пушек могло быть размещено вдоль бортов, все флоты в бою старались выстроиться в единую линию с малыми промежутками между кораблями (или с наименьшей дистанцией между мателотами; мателот — это первый корабль за своим передовым в кильватере). Эта линия называлась кильватерной колонной или линией баталии, поэтому корабли, которые могли вести бой в таком построении, назвали линейными.
Линейный корабль — это трехмачтовое военное судно с развитым парусным вооружением, несущее не менее 40-50 орудий. Обычно его орудия располагались на двух или трех деках (палубах), расположенных друг над другом. На нижнем деке чаще всего размещали самые тяжелые, крупнокалиберные орудия, на верхнем — легкие пушки. Линейный корабль с одним деком назывался фрегатом.