о пришлось сменить ее на чудо отечественного автопрома, которую было проще всего вскрыть. На поделке Тольятинского автозавода я и добрался до Кота.
Я шагнул было вперед, но силы меня оставили. Голова закружилась, ноги подкашивались, и, закачавшись, я начал заваливаться на дорожку.
- Тише, тише.
Кот подхватил меня, не позволив разбить лицо о тротуарную плитку дорожки.
- Херово выглядишь, - голос Кота доносился до меня издалека, словно сквозь плотный слой ваты. - Как тебе добраться - то удалось...
- Чудо, не иначе, - прохрипел я в ответ, ковыляя в сторону дома. Получалось это у меня не ахти как, и Коту приходилось тащить меня буквально волоком.
- Осторожнее, ступенька, - предупредил меня Кот. – Шагай давай. Да перебирай ты ногами!
Я попытался было шагнуть, но ноги словно одеревенели. Сознание поплыло и я, наконец – то, провалился в черный омут забытья.
**
Меня разбудил солнечный свет, так ярко ударивший в глаза, что я сильно зажмурился. Кто забыл занавесить шторы? Или это опять проделки Гоблина?
- Гоблин, сука, - сонно пробормотал я, открывая глаза.
- Разве я похожа на Гоблина? – обиженно спросил меня девичий голосок. Я обернулся. Рядом с кроватью, обиженно поджав губы, стояла Настя. В коротком халатике, едва доходившем до середины бедер.
- Прости. Я думал, что это проделки моего друга – мудака.
Настя лукаво улыбнулась:
- Его нет. Умотал куда – то с утра. Так что у нас есть время.
Она потянула за пояс халатика, открывая моему взгляду идеальное тело. Я потянулся было к ней – и тело тут же пронзила резкая боль. Такая сильная, что я невольно охнул. Настя замерла:
- Больно? – участливо спросила она.
- Разве нам это когда – нибудь мешало? – усмехнулся я.
- Тогда потерпи чуточку. Сейчас я вернусь.
Настя развернулась, направившись к двери. И в тот же момент, в моей душе заворочался ком беспокойства и страха. Словно если она сейчас выйдет из комнаты – я больше никогда ее не увижу. Она пропадет. Исчезнет. Растворится.
- Настя! Стой! – заорал я, пытаясь встать с кровати и остановить девушку. Но меня словно кто – то держал, мешая встать и догнать ее.
Настя остановилась. Обернулась:
- Милый, что с тобой? Я сейчас. Потерпи чуточку.
В глазах начало темнеть. Комната поплыла, завертелась. Я закрыл глаза, пытаясь унять эту дикую пляску.
- Настя, вернись, - жалобно попросил я. – Не уходи.
- Я тут, милый. Все хорошо. Успокойся. Я здесь.
Девичья рука ласково взяла мою ладонь, ласково погладив меня по запястью.
- Все хорошо, - повторила девушка, и сознание снова меня покинуло.
***
- Эк его потрепало – то…
- Сколько в нем дырок…
Голоса звучали где – то на границе сознания, то пропадая, то вновь едва слышно проявляясь. Это начинало раздражать. Безумно хотелось послать болтавших без умолку на хер, и еще чуточку поспать.
- Как он выжил – ума не приложу…
Как я выжил? Навык «первая помощь» хорошо прокачался на тех перевязках, которыми я себя перемотал. Кровь практически остановилась. Только благодаря этому я добрался до Кота. Хотя, признаться, крови я потерял столько, что едва не отъехал. Такая вот херня. Впрочем, объяснять все это собравшимся в комнате я не стал.
- Надеюсь, он будет жить, Кот. – проворковал нежный девичий голос. Скорее всего, одна из сестер – близняшек. – Из-за него я заляпала кровью одну из своих любимых маек.
- Пока помирать не собираюсь, - слабо просипел я, с трудом разлепив пересохшие потрескавшиеся губы. – Не дождетесь.
- Очнулся, наконец, - выдохнул Кот. И в голосе его было нескрываемое облегчение.
Я открыл глаза, глядя в матовый потолок. Затем повернул голову на голос. Получилось у меня это с великим трудом.
Кот стоял рядом с кроватью, глядя на меня. Возле него, на тумбочке стояли какие – то таблетки, металлическое блюдце, в котором лежали окровавленные комочки и пинцет. Рядом лежало несколько шприцев. Полных и уже использованных.
- Признаться честно, мы сильно сомневались на счет того, выкарабкаешься ли ты, - вклинилась в разговор близняшка. Она сидела в кресле в углу комнаты. И, судя по журналу, лежавшему на ее коленях, сидела она тут давно.
- У тебя был сильный жар. А еще ты бредил во сне. Клеймил Гоблина мудаком, и звал какую – то Настю.
Я замолчал, уставившись в потолок. События ночи мороком встали перед глазами, кадр за кадром сменяя друг друга. Пробиваясь словно сквозь пелену плотного тумана, словно воспоминания дурного сна. Угон машины, Гоблин, лежащий во дворе и бросающий мне рюкзак, прыжки из окна, Настя, лежащая на грязном полу квартиры в луже крови.
Настя…
От этих кадров сердце словно сжала ледяная рука.
Гоблин, Филин, Настя – все они остались в той квартире. И если Гоблин и молчун знали на что шли и вписались в этот блудняк добровольно, то Настя… ее втравил в этот блудняк именно я. Из-за меня ее и убили. И от этой мысли стало нестерпимо больно.
- Ебись ты провались, - пробормотал я.
Злобы не было. Лишь боль и пустота. Я просто лежал на кровати и пялился в потолок обессмыслившимся взглядом.
- Что с тачкой? – глухо спросил я.
- О ней можешь не париться, - ответил Кот. – Утром она попала в аварию. Венедиктов пытался покинуть город, но из-за большой потери крови не справился с управлением, слетел с дороги и врезался в дерево.
- Венедиктов? – переспросил я. – Откуда…
- Теперь ты – легенда, - ответила за Кота близняшка, но в ее голосе не слышалось особого восторга по этому поводу. - Звезда новостей. На местных каналах только и речи, что ликвидация банды, на счету которой не один десяток трупов.
- О как….
Я не договорил, и снова принялся тупо пялиться в потолок.
- Ладно, отдыхай. Мы пойдем, - Кот кивнул близняшке. Та отложила в сторону журнал и вышла из комнаты.
- Если что – зови, - уже у двери обернувшись, бросил Кот.
Я не ответил. Хлопнула, закрываясь, входная дверь, и Кот вышел, оставляя меня одного.
***
Запах кофе привел меня на кухню. Пошатываясь и хромая, я подошел к дверям. Прислушался.
Сквозь матовое стекло виднелось два силуэта. Кот сидел за столом, о чем – то переговариваясь с одной из сестер – близняшек. Я постарался открыть дверь как можно тише, но мой маневр не остался незамеченным. Едва дверь приоткрылась, Кот умолк на полуслове, обернулся. И его лицо вытянулось от удивления, когда он увидел меня, прислонившегося к дверному косяку на пороге кухни.
- Ты ебанулся совсем? – рявкнул он, вставая из-за стола. – Сказано же было: если что – то нужно – звони в колокольчик.
Колокольчиком, Кот ласково назвал охуительных размеров рынду, которая отбивает склянки на флоте. Вздумай я позвонить в этот «колокольчик» - и у меня были бы все шансы оглохнуть на оба уха.
- Не знал, сколько раз нужно звякнуть в этот колокольчик, - съязвил я в ответ. – Где ты его взял вообще? Спиздил с вечевой башни?
- А вот это как раз не важно, - не без гордости ответил Кот. - Чего тебе, болезному, в кровати не лежится?
- Кот. Мне нужна тачка.
- Садовая? - уточнил мой собеседник.
Но я покачал головой:
- Нет. Машина нужна.
- Зачем? – не понял Кот.
- Кажется, наш дружок собрался в город, - проговорила близняшка, глядя на меня с интересом. Как смотрят на душевнобольного, что пытается с разбега пройти сквозь бетонную стену.
- Ты ебнулся, друже… - ошарашено протянул Кот.
- Возможно, - я кивнул головой. – Но мне нужно попасть в город. Настя…
- На похоронах будет куча федералов! – рявкнул в ответ парень. – Сунуться туда - самоубийство. Проще будет сразу прийти в ближайшее здание полиции и сдаться властям.
- Мне это нужно, - упрямо гнул я свою линию.
- Да ты, блять, еле ходишь. Куда тебе ехать?
Но Кот безрезультатно пытался воззвать к голосу разума. Для себя я уже твердо все решил.
- Значит, пойду пешком, - упрямо заявил я.
- Пешком? – удивленно протянул Кот. – Ну, пиздуй. Выйду тебя провожать. Заодно посмотрю, как далеко ты уйдешь. Я вообще диву даюсь, как ты встал. Сутки назад лежал пластом, а тут – на тебе: вполне резво скачет по дому.
- Ставлю тысячу, что не более двадцати шагов, - тут же вклинилась в наш спор близняшка.
- От ворот или от дверей дома? – на всякий случай уточнил я.
Кот задумчиво потер ладонью подбородок:
- Хер с тобой, твоя взяла, - протянул он. – Но сперва, сестренки прокатятся в город и посмотрят, как там дела. Света, ты же давно не была в городе? – обратился он к сидевшей за столом близняшке.
- Хм-м-м…
Блондинка задумалась, уставившись в потолок и загибая пальчики с длинными наманикюренными ногтями. Впрочем, вскоре она бросила это занятие:
- Математика - не мой конёк, - беспечно призналась она. - Но да, проветриться не помешает. А то скоро совсем в селянок превратимся. Повяжем цветастые платочки, заведём корову, будем её доить. Ну, - она критически оглядела меня, - или его доить. Тоже неплохое хобби.
- Ну, вот и чудно. Прогуляетесь по торговым центрам, сходите в кино...
- Заодно купишь себе майку взамен той, что заляпала моей кровью, - добавил я.
- А наш гость этот банкет оплатит, - закончил Кот.
- Сейчас голяк, - покачал я головой. – Денег нет. Собирался в дорогу в большой спешке.
Кот удивленно переглянулся с близняшкой:
- Перед тем, как сжечь машину, я забрал рюкзак с пассажирского сиденья. В нем лежало пять миллионов. А сейчас эта сирота стоит, плачется и пиздит мне про свое тяжелое материальное положение, - покачал головой Кот. – Тоже мне, блядь, нищеброд.
Так вот что было в рюкзаке, который кинул мне на прощание Гоблин.
- Оу… - протянул Кот. – Запасливый малый, – начал было он и тут же осекся и поправил:
- Был. Запасливым.
На кухне воцарилось тягостное молчание. Нарушило его появление второй близняшки с бутылкой вина в руке. Она оглядела мрачные лица, уделив особое внимание моей персоне.