- Тебе необходимо выпить, - то ли посоветовала, то ли утвердила она.
Я с опаской посмотрел на бутылку. Отчего - то вспомнилось предупреждение покойного Гоблина про то, что Близняшкам не следует особо доверять. Надо сказать, мои подозрения не остались без внимания.
- Слушай, - заметив мои колебания сказала та, что с бутылкой. - Если бы кто-то хотел тебе навредить - оставили бы подыхать под забором.
Не дожидаясь ответа, она открыла один из ящиков, порылась там и обернулась через плечо:
- Кот, а где штопор?
Тот растерянно пожал плечами.
- В заднице у вот этого, - Света ткнула пальчиком в мою сторону. - В город собрался.
Её сестра посмотрела на меня с осуждением:
- Ну вот, - вздохнула вторая близняшка. - Всё равно сдохнуть собрался, а смотрит так, будто я его травить собралась.
- Я так не думал, - пробормотал я, и мой голос прозвучал чуточку смущенно.
- Мы уже поняли, что думать - вообще не твой конёк.
Света зачем-то сняла с себя кроссовок и передала сестре. Та, как будто только того и ждала, приняла обувку, перевернула бутылку и начала стучать кроссовком по донышку. Пробка медленно, но верно выходила из стеклянного горлышка.
Я же, охуев от такого зрелища, во все глаза наблюдал за данной процедурой.
- Приятель научил, - пояснила близняшка, вытаскивая пробку и разливая вино по стаканам. Мне она плеснула только половину и долила водой из графина. - Пей, помогает после кровопотери.
Мы выпили не чокаясь. И, судя по осунувшимся потемневшим лицам, думали все примерно об одном. Когда мы прощались в прошлый раз, Кот точно в воду глядел: в нашем деле никогда не стоит загадывать наперед. Никто точно не скажет, свидитесь ли вы еще раз.
В нашем деле.
Я невесело усмехнулся. Давно ли это стало моим делом? Еще недавно я даже думать не смел, что за мной будут охотиться все федералы города. То, чем я занимался было детскими шалостями по сравнению с тем, что я нахуевертил всего за несколько месяцев.
Стаканы встали в ровный ряд на столе для оформления второй партии. И красная как кровь жидкость потекла в прозрачное стекло…
***
В одиночной больничной палате стояла тишина. Лишь едва слышно в ритм биения сердца пищали приборы, которые показывали, что пациент все еще скорее жив, чем мертв. Хотя сам пациент был бледен и выглядел так, будто валькирии уже утащили его душу в Чертоги Одина. Лишь слабый хрип кислородной маски говорил, что он еще дышит.
Возле кровати сидели два двухметровых лося в строгих черных костюмах, поперек себя шире. Один, наморщив лоб и пытаясь сделать умный вид, читал какой - то журнал. Второй лениво подбрасывал монетку.
- Круглый, нахуя нас отрядили охранять этого доходягу? - лениво спросил он у того, что читал журнал. - Он же еле дышит.
- Следить, чтоб не помер, - скосив глаза на собеседника, пробасил тот. - Он нужен Прохорову живым и здоровым.
Дверь в палату открылась и охранники, мигом оставив свои дела, вскочили со стульев.
- Он не очнулся? - спросил вошедший в палату человек, покосившись на лежавшего на кровати человека.
- Нет босс, - пробасил тот, что читал журнал. - Док сказал, состояние без изменений.
- Очень, очень хуево, - протянул босс. - Нужно, чтобы он пришел в себя. Желательно, в ближайшее время.
Он подошел к кровати:
- Так вот ты какой, знаменитый Федор Карамазов, - задумчиво протянул он, внимательно рассматривая лицо лежавшего без сознания:
- Федор Карамазов. Охуеть. Кто только придумал такое сочетание имени и фамилии.
- Это герой книги Достоевского, босс, - пробасил в ответ здоровяк, что читал журнал. - Отец братьев Карамазовых.
- Только вот нет больше никого у нашего Феди, - пробормотал тот, что стоял у кровати. - Так что один ты Феденька остался.
Он отошел от кровати и направился к выходу, пробормотав на ходу.
- Федор Карамазов. Охуеть. Ну и имечко. Его погоняло определенно подходит ему куда лучше.
лучше.
Глава 2 Призраки прошлого
- Я - урод. - Уродство в мире встречается чаще, чем красота. Сама жизнь уродлива.
Гедеон. "У оружия нет имени".
- Долгое общение с Гоблином подталкивает к самоубийственным действиям, но я все же уточню: хорошо все обдумал?
Кот повернулся ко мне, ожидая ответа. Скорее всего, он рассчитывал на что - нибудь вроде "поехали домой", но я лишь молча кивнул головой и открыл дверь машины, выходя на стылый ноябрьский воздух. Зябко поежился от резкого порыва ветра: на улице уже чувствовалось приближение скорой зимы. Застегнул штормовку, накинул на голову широкий капюшон и захромал к северному входу.
Соваться через центральные ворота было чистой воды самоубийством. Кот был прав. Сегодня здесь будет много федералов.
Маленькая калитка жалобно заскрипела несмазанными петлями, нарушив тишину. Возмущенно закаркали в ветвях вороны, облепившие ветви старых деревьев.
Даже не закрывая калитку, я зашагал по мокрым опавшим листьям.
- Ты уже на территории? – прошипела прямо в ухе одна из близняшек. Света, кажется. За время, пока я гостил у Кота, я так и не научился их различать. – Иди направо.
Покорно следуя подсказкам блондинки, я без труда нашел нужное место. Остановился метрах в ста, спрятавшись за широкий тополь. Выглянул, рассматривая толпу людей из-под капюшона, натянутого почти на глаза.
Сегодня сюда пришло много народа. Родня, друзья, знакомые, коллеги. Слышались истошные рыдания нескольких женщин. Близкой родни или подруг.
Где – то здесь были иблизняшки, растворившиеся среди множества народа. И я был уверен, что в этой толпе было полно одетых в штатское копов. А возможно, что и людей из госбезопасности, которые пришли сюда, чтобы проверить: не обьявлюсь ли я. И я объявился. Несмотря на то, что Кот и близняшки долго отговаривали меня. И теперь я стоял за деревом и молча наблюдал, как несколько человек опускают в мерзлую землю два гроб. В одном из них была Настя…
Если и стоило кого – то винить в том, что Настя мертва – так это самого себя. Потому что именно я бездумно втравил ее в этот блудняк. Надежда на то, что все будет хорошо – очень въедливая сука, которая мешала мне мыслить прагматично. Вот я и понадеялся на сказочку со счастливым концом. Надеялся до последнего момента. Пока не увидел, как несколько могильщиков быстро закапывают могилы.
Злости не было. В душе была лишь пустота, постепенно заполняющаяся тоской. Такой беспросветной, что словно всю душу переворачивало.
- Такой вот хуевый финал у сказочки, - пробормотал я.
А потом поправил капюшон штормовки и быстро захромал прочь.
***
Крайне беспокойное утро застало меня в постели. Немилосердно раскалывалась голова, а во рту была пустыня. Я провел сухим языком по растрескавшимся губам, но чувство сильной жажды это не утолило. Безумно хотелось пить. И будь у меня силы встать и сделать хотя бы несколько шагов – и я с радостью вылакал бы всю воду, что была в доме. Но тяжелое похмелье словно украло все силы.
Я беспокойно заворочался, пытаясь снова провалиться в сон и проспать это тягостное состояние. Но хуй там. Голова раскалывалась так, что сон больше не шел. Пришлось забыть об этой идее и открыть глаза. И вдобавок к целой куче проблем прибавилась еще одна: потолок заплясал перед глазами так, что пришлось собрать в кулак остаток сил, чтобы не сблевать от этой безумной пляски.
- Ебать - колотить! – , прохрипел я, ворочая шершавым как наждак языком.
Слова с трудом вырвались из пересохшего горла. Наверное, так хрипят зомби.
Хотя и с виду я наверняка был похож на ожившего мертвеца. Бледный, осунувшийся, с ввалившимися глазами и бессмысленным взглядом.
Воспоминания о вчерашнем вечере словно заволокло плотной пеленой черного тумана. И как не пытайся я напрячь память и восстановить события – я так и не смог вспомнить ни одного момента из вчерашнего вечера. То ли Система накрепко заблокировала все воспоминания, то ли от большой дозы алкоголя, я «перекинулся».
- Что, больше воспоминаний не будет? – с трудом прохрипел я. – Ну и ладно. И хуй с ним.
Хрипя я тяжело сполз с кровати, но сил моих едва хватило, чтобы сделать пару шагов и шлепнуться в кресло. На столе стояла початая бутылка водки, и, памятуя великие слова о том, что крепкий алкоголь быстро ставит на ноги, я принялся за самолечение.
Трясущиеся руки едва справились с пробкой. На такую мелочь, как дозирование этанола стаканами я размениваться не стал, сделав несколько жадных глотков прямо из горла.
- М-да-а-а-а…
Голос был смутно знаком. И движимый любопытством, я поставил бутылку на стол и обернулся.
В дверях стояла одна из близняшек, глядя на меня явным неодобрением. Это читалось так явственно, что я и без слов понял, что в данном случае означало это самое «Мда».
Я почти не выходил из комнаты с тех пор, как Кот привез меня с похорон. Дни я проводил однотипно: уничтожал запасы спиртного, что были в доме Кота. Просыпался от тяжелого похмельного колотуна, поправлял здоровье и за день надирался до абсолютно безобразного состояния.
- Длительные запои негативно сказываются на здоровье.
- Ты даже представишь себе не можешь, как, - подтвердил я. – Порой с утра ты не просыпаешься, а словно воскресаешь. Старею, наверное.
- И долго ты еще будешь воскресать по утрам? – хмуро поинтересовалась девушка.
- А какой сегодня день? – вопросом на вопрос ответил я.
- Ты пьянствуешь уже неделю.
Я аж присвистнул от удивления:
- А мне показалось, прошло всего пару дней. Вот время летит.
Я и вправду не заметил, как меня поглотила синяя яма. Пьянство и бардак поглотили меня с головой, растворяя боль и пустоту. Правда, эффект этот был временным и действовал только во время этанолового забытья. Посему, чтобы избавиться от этого тупого, тянущего чувства, приходилось постоянно увеличивать литраж, дабы все время находиться примерно в одном состоянии.