1954 год был точкой кипения. Европейскую публику уже настолько совратили набегавшие друг на друга волны новостей, что английская газета «Дейли Мейл» сочла расчетливым отправить в Гималаи первую специальную экспедицию для поисков снежного человека. Что характерно, во главе ее — удачливый журналист Ралф Иззард, хотя в состав и были привлечены хорошие натуралисты. Пять месяцев работы в высоких горах Непала, широкий опрос населения горных деревень, обильные находки новых следов. По следам двух йе-ти преследователи шли в течение двух дней подряд, они буквально прочли на снегу всю двухдневную историю жизни этой снежной пары. Узнали, как йе-ти преодолевает снежные сугробы движениями, напоминающими плавание, как он спускается с крутых снежных склонов сидя на заду, как обходит большой дугой человеческое жилье. Но стало ясно, что гнаться за йе-ти безнадежно, а логов или берлог он тут не имеет.
В мае 1955 года отличные съемки следов и сборы сведений произвела экспедиция французского геолога профессора Борде.
В 1956 году в высокогорном Непале работала английская экспедиция Нормана Харди. Тогда же начали настойчивый сбор знаний два человека, глубоко врубивших в эпопею свои имена: техасский миллионер и любитель биологии Том Слик; ирландец Питер Бирн, феноменально результативный охотник, путешественник, наблюдатель. Они вместе работали в Непале и в 1957 году. И кстати, позже порознь и Том Слик, и Питер Бирн побывали в Москве для контактов с нашей комиссией по изучению вопроса о снежном человеке. Оба высокие, пружинистые, безыскусственно увлеченные. Том Слик, друг известного Сайруса Итона, был активным поборником дружбы между нашими странами. С печалью мы узнали позже, что в личном самолете на большой высоте над Техасом он был взорван. Но до того он большую лепту внес в инстинктивно угаданную научную революцию двадцатого века.
В 1958 году на средства Тома Слика и Джонсона была отправлена, пожалуй, самая работоспособная из всех предыдущих экспедиция. Использованы собаки, приманки, самострелы. Дважды йе-ти был, видимо, совсем-совсем близко, но скрылся в ночь. Работа продолжалась и в 1959–1960 годах. Снят гипсовый слепок следа записано множество опросных протоколов, остающихся еще не опубликованными.
Что же получила публика? Вполне порядочные сводки, изданные журналистами или пописывающими альпинистами: Тильманом, Морен, Диренфуртом, Шиптоном, Борде. Самое цветистое и самое несерьезное из них — сочинение Иззарда — было волею случая издано и в русском переводе огромным тиражом. Позднейшая из журналистских сводок — пухлая книга редактора большой итальянской газеты «Коррера делла сера» Карло Граффиньа, вышедшая в 1962 году. Это плохой пирог из страсти к альпинизму с начинкой из йе-ти; осведомленность автора неудовлетворительна, биологическая подготовка — тем более.
Другой ряд имен — зоологи. Их профессиональное обоняние чуяло зверя. В темноту каждый вошел с фонариком естественнонаучного опыта. Джеральд Рассел (тот, что поймал редкое животное — большую панду) дал гималайским экспедициям бесценный биологический каркас, без которого мысль вообще расползлась бы в жижу. Чарльз Стонор обошел множество шерпских деревень, расспрашивая о йе-ти, чтобы рассудком зоолога констатировать в итоге: шерпы правы, сами говоря, что они не могли бы этого выдумать, незачем и не возможно такое выдумать; все их рассказы толпятся вокруг несомненной плоти и крови. «Пытаясь воссоздать по рассказам внешний вид животного, мы отбрасывали все сведения, полученные из вторых или третьих рук, и принимали во внимание только описания утверждавших, что они видел его сами. Не прошло и нескольких недель, как выяснился поразительный факт: независимо от того, где, когда и при каких обстоятельствах шерп, по его утверждению, видел йе-ти, все описания давали в точности одну и ту же картину.» Зоолог дал резюме, впечатляющие примеры, из которых йе-ти встает как живой, но места этому небывалому животному в зоологической системе не нашел. Книга этого честного натуралиста появилась и на русском: «Шерпы и снежный человек».
Старейшина всех приматологов[1] мира Осман Хилл подверг придирчивой зоологической критике совокупность гималайских данных. Часть доказательств он отверг, но основную сумму признал перевешивающей самый строгий скепсис. Вердикт: в Гималаях обитает остававшееся неизвестным стопоходящее двуногое млекопитающее; оно живет небольшими группами в рододендроновых и иных густых лесах ниже зоны снегов в горных долинах. Весьма ученая ученица Османа Хилла зоолог Одетта Чернин опубликовала книгу — сводку и анализ большого числа данных. В том числе территория сведений расширена на Кашмир, где много сведений о тех же существах, именуемых здесь ванманас, собрала и передала английская последовательница Ганди — Мадлен Сейл (Мира Бен). О. Чернин, как и Осман Хилл, склоняется к признанию снежного человека и его «компаньонов» неизвестным до сих пор видом высших приматов. Она интересно характеризует биогеографические условия существования и расселения этого животного на обширнейших малообитаемых пространствах Азии и Америки.
Что до Америки, то эту тему ввел в оборот американский приматолог, родом шотландец, Айвен Сэндерсон. О его новых фактах и идеях я скажу позже, но его большую книгу «Снежный человек: легенда оказалась действительностью» надо назвать тут как крупнейший манифест западной зоологической науки в пользу полной биологической реальности «легенды».
Один зарубежный зоолог должен быть поставлен совсем особо. Он тоже прикован цепью к «гималайскому циклу». Он не англичанин, как предыдущие, а француз, родом бельгиец — Бернар Хевельманс.
Не потому мне хочется вознести ему хвалу, что он оказался в Европе центральной точкой, с которой связаны все в мире, занятые снежным человеком. Но потому, что он первый выдвинул и разработал хоть одну идею. Гора знаний рассыпается без идей. Хевельманс взялся доказать, что зоология закончила лишь открытия, требовавшие самых простых приемов обнаружения крупных животных. В огромной работе «По следам неизвестных животных» Хевельманс обосновал прогнозирование более трудных открытий, в том числе — крупных животных. В их числе — снежного человека. И лишь на этом фоне он опубликовал красивую статью «Да, снежный человек существует», в которой впервые применил статистический метод для анализа всех фрагментарных описаний снежного человека свидетелями.
Не стану перебирать и пересыпать эти свидетельства (они уже нанизаны мною на другую нить). Здесь, при общем плане, довольно сказать, что они относятся не только к Непалу, Сиккиму, Бутану и Кашмиру, но собраны и к северу от великого гималайского водораздела, в Тибете, где вместо «йе-ти» говорят «ми-ге», — это одно и то же. На северных склонах Гималаев хлынувшие из горного озера воды смыли однажды такое существо, и мертвого его прибило к скалам, многие жители ближайшей деревни ходили рассматривать этот труп, похожий на невысокого человека, но с рыжевато-бурой шерстью, с вытянутым черепом.
Вот еще несколько имен людей, приезжих образованных европейцев, без которых история гималайского цикла была бы с пробелами.
Наш соотечественник востоковед Н. В. Валеро-Грачев, проживший огромную часть жизни в буддийских монастырях и лишь с 1930-х годов вернувшийся в Ленинград, затем, по его словам, несколько раз представлял здесь в ученый мир доклады и рукописи о тибетском «диком человеке». Ему посоветовали замолкнуть. Бумаги утрачены, живые слова Н. В. Грачева записаны Л. В. Бианки незадолго до его смерти в 1960 году. За свои странствия он наслышался и расспросил о множестве случаев, о различных свойствах зверя, известного где как алмас, где как ми-ге, и ему больше невозможно было хоть каплю сомневаться в его биологической подлинности. Другой наш соотечественник, профессор Ю. Н. Рерих — сын художника и брат художника — донес свои познания об этом же в более удачную пору. Этот ученый, полжизни проживший в Гималаях, доложил в Комиссию Академии наук годами накопленные сведения, включая собственное впечатление от виденного им куска шкуры, — для неверия в реальность всего этого не было прав и причин у ученого, так вжившегося в сокровенный буддийский восток, что даже лицо его отразило облик Азии. «Ясно только одно, — подытожил Ю. Н. Рерих, — что по склонам Главного Гималайского хребта, видимо, обитает какое-то существо (будем говорить человекообразная обезьяна), которое еще науке не известно. Во всяком случае, мне кажется, что эти повторные сведения слишком уж повторны и слишком уж определенны, чтобы просто сказать, будто речь идет о фольклоре.»
Еще два имени. Австрийский путешественник и этнограф Р. Небески-Войковиц записал в 1950–1953 годах в Тибете и Гималаях несколько показаний о ми-ге, перекликающихся с записями Ю. Н. Рериха. А польский журналист Мариан Белицкий в 1956 году собрал их целую новую сюиту. Свидетельские показания убедили и этих двух присяжных.
Но весь этот избыток дополнений не раздвигает роковую колею: что-то такое есть…
Мысль западных исследователей на островке. Это «что-то» еще не включено в науку как необходимая ей часть. Поэтому никакая масса и инерция не тормозит возвращения вопроса снова и снова вспять: существует — не существует? Публику занимают не только доказательствами, но и опровержениями. Чикагская книгоиздательская фирма предложила знаменитому альпинисту Эдмунду Хиллари, «сэру Эдмунду», финансировать его новую экспедицию при условии вернуться либо с окончательным доказательством существования снежного человека, либо с опровержением. Второе показалось проще знаменитости, прикрывавшей на этот раз в Непале своим именем совсем не альпинистские дела. Чтобы не платить неустойку, он наперед заказал изготовить из шкуры дикой козы «скальп йе-ти», потом якобы выпросил его у монахов и с треском привез в Америку и Европу. Бернард Хевельманс первым определил вид козы, шкура которой пошла на подделку. Эксперты присоединились. Снежного человека чуть было не объявили посрамленным. Но вскоре панама сэра Эдмунда раскрылась.