Подростки с любопытством сгрудились вокруг краба, распятого за конечности. Каждый у своей шипастой лапы, готовые в любой момент подтянуть веревку или накинуть новую петлю. Хоть краб и был обездвижен, но опасность, что он вырвется, еще оставалась.
Фудзи с Орловым похватали багры и направились прямо к монстру, к тому месту, где конечности сочленялись с телом. Здесь мощные пластины расходились, открывая плоть. Если воткнуть туда багор, то можно оторвать лапу одним движением. Оба подростка вместе подошли к ужасающей морде. Глаза-бусинки максимально выползли из тела, хелицеры хищно зашевелились, поскрипывая, но достать людей не могли. Оба мальчишки вместе занесли багры для удара: действовать надо было слаженно и если уж отрывать ноги чудовищу, то симметрично обе.
– Давай! – крикнул Фудзи, втыкая металлическое копье с крюком в лапу…
Первым попал Орлов, но, видимо, угол был неудачным, и острие багра вонзилось под панцирь. Краб дернулся. Оружие Фудзи скользнуло по хитиновой броне ноги, и от неожиданности подросток выронил багор. Орлов же не смог ни правильно нажать на рычаг рукоятки, ни вытянуть оружие из-под панциря. Краб задергался, свирепея. Люди вокруг отшатнулись. И все произошло слишком быстро, чтобы Воронин успел что-то сделать. Острый шип разорвал веревку, захватившую клешню, и от резкого рывка придал ей ускорение. Единственный, кто попался на пути этому бронированному снаряду, был Фудзи. Тяжелая лапа ударила его по спине, отчего подросток шмякнулся об устрашающий панцирь и перелетел через краба.
Тот уже дергал вторую лапу, пытаясь ее освободить. Ситуация грозила обернуться катастрофой. Воронин, не мешкая, бросился вперед, нырнул под свободную конечность, которой размахивал краб, перекатился и оказался под брюхом чудовища. «Сайга» два раза рявкнула, выворачивая место сочленения наизнанку, и бушующая лапа по инерции отлетела в сторону. Потом мичман откатился обратно, иначе панцирь чудовища грозил его раздавить. Быстро вскочил и разделался со второй конечностью. С остальными, менее слабыми лапами, он уже разобрался за минуту. И, не обращая внимания на обездвиженного краба, который никакой опасности теперь не представлял, бросился в сторону распластанного на гальке Фудзи. Увидев рядом Панова, Воронин заорал не своим голосом:
– Идиот, не трогай! Беги в лазарет. Срочно! – когда парнишка убежал в сторону поселения, старший мичман скинул с себя бушлат, плотно свернул его и, аккуратно приподняв голову японца, подложил ткань под нее. Ямомото вдруг закашлялся, открыл глаза и захлопал ими. В уголке рта надувался кровавый пузырь.
– Лежи, Фудзи, не двигайся. – Воронин положил руки на грудь пареньку, не давая ему подняться, но тот и не пытался. Ямомото только хлопал глазами, пытаясь осознать, что произошло. Одна мысль билась в голове, которая не давала покоя.
– Ноги. Я не чувствую ног…
– Лежи. Все будет хорошо.
– Но как же я теперь помогу Чекову?
– Тебе лежать надо! – мичман пытался успокоить бредившего подростка, но тот не унимался.
– Аркадий Семенович, но ему надо помочь, – было видно, что говорил Фудзи из последних сил. Глаза закатывались, а голос делался все тише.
– Ты говори. Говори, главное…
– Ну, Аркадий… Семенович… Он же отправился на… Юг Шишки… За Нахимом! – мальчик проморгался и уставился на старшего мичмана. Было заметно, что эта новость сильно взволновала Воронина. – Что же делать?
– Орлов! Остаешься за старшего! – заорал инструктор. – Ямомото не трогать, дождаться врача и следовать его указаниям. Ясно?
– Так точно! – все вместе ответили сгрудившиеся вокруг ребята.
Воронин вскочил на ноги и бросился вдоль берега навстречу спускающейся опергруппе. Данилов, Краско, Бабич и Снежков. Эти могли вчетвером завалить любого краба. Сейчас они были ему нужны в другом месте. Услышав новость, бойцы все, как один, развернулись и бросились в обратном направлении. Надо еще в арсенал заглянуть…
Пока они дошли до южной части Шишки, Данила успел несколько раз пожалеть, что не сходил в лазарет. Боль в боку усилилась, с каждым шагом в грудную клетку юноши будто вонзали штырь. Но приходилось терпеть и пригибаться, прятаться за кустарниковым кедром, иногда долгое время не двигаться. Иначе чуявший чужое присутствие Нахим надолго останавливался и осматривался, и мог засечь неосторожного подростка. В том месте, где остров сужался, встречались две горы, множество речушек сталкивались и сливались в одну, а кустарниковые деревья на большом пространстве не росли. Здесь Данилке пришлось долго отсиживаться за валуном, пока отчим не перешел на ту сторону и не скрылся из виду на берегу южного полуострова. Только тогда он двинулся следом. Чекову пришлось потратить много времени, чтобы обойти широкое русло реки. И лишь километром выше подросток смог это сделать. Здесь ручейки были вполне проходимы. Данила оглянулся назад, но поселения видно не было. Изгиб горы скрывал от него знакомые очертания. Ощущая смутное беспокойство, он замялся на несколько секунд – на южную оконечность Шишки запрещено было ступать всем без исключения. Еще раз глубоко вздохнув и сжав в руках танто Фудзи, он решился и запрыгал по камням, вокруг которых журчали звонкие ручейки.
Естественно, подросток не заметил наблюдающего за ним лиса. Остроносая рыжая морда высунулась из зарослей ольшаника на той стороне реки и повела носом. Два карих глаза внимательно следили за чужаком. И, как только Данилка перепрыгнул через последний ручеек, зверь исчез в кустах, словно его и не было.
Ничего интересного до южной оконечности Шишки так и не произошло. Тот же безрадостный пейзаж: галька, отполированная соленой водой; мелкие речушки, периодически пересекающие берег; кустарники ольхи и кедра и устилающая землю, словно мох, вечнозеленая водяника. С другой стороны – Склон горы и воды Тихого с другой стороны, широкими гребнями накатывающие на берег. Ни Нахима, ни лисиц. Пустынно и тихо, словно не только человек, но и животные давно покинули эти места.
В итоге Чеков замедлил шаг и застыл на границе зарослей, не совсем понимая то, что видят его глаза. На берегу стояло какое-то ржавое сооружение в два человеческих роста с лестницей и дверью. Если в нем и можно было поместиться, то не более одного человека за раз. Для чего оно предназначено, Данила не мог себе даже представить. Никаких ассоциаций не возникало в голове подростка.
Перед сооружением на коленях стоял Нихим, склонив голову, и что-то жарко говорил этому памятнику прошлого. До Чекова долетали лишь наиболее громко произнесенные фразы или их обрывки: «Да, никогда не случится вновь… неужели мало было опыта трех войн… память о вас… мои руки в крови… не смыть. Никогда не смыть! Я… не смогу управлять этими… Я виновен! Во всем…»
Дослушать не получилось. Сзади послышалось рычание, Данила вздрогнул и обернулся. На него надвигались две рыжие твари, хищно скалясь. Чеков отпрянул, хватаясь за нож, запутался в кустах и, перевалившись через них, рухнул на гальку. В боку стрельнуло, отозвавшись болью в правой половине тела, но думать об этом не было времени. Первый лис бросился на него, перепрыгивая через кусты. Танто вышел из ножен с легкостью и мгновенно вспорол твари брюхо. Не успел Данила сбросить с себя мертвую тушу, дергающуюся в конвульсиях, как второй лис уже попытался схватить подростка за горло. Благо Чеков успел подставить локоть. Рука запылала болью, но плотную ткань бушлата зверь все же не прокусил. Данила несколько раз сунул лезвие короткого меча в бок лиса. Тот ослабил хватку челюстей, и Данила, извернувшись, ударил тварь, направив танто в шею. Лис захрипел, захлебываясь кровью, и обмяк. Данилу трясло. Только сейчас парнишка осознал, в какой опасности он находился. И, попытавшись скинуть с себя тварь, понял, что не может. Казалось, силы покинули тело.
Но мертвая тварь вдруг сама подлетела вверх. В слезившихся глазах замаячило лицо Нахима. Грозно сдвинутые брови красноречиво говорили о настроении отчима.
– Цел? –Данила кивнул, он незримо чувствовал надвигающуюся бурю. Юра жестко рванул вверх за край бушлата, отчего подросток подскочил и встал на ноги. –Тогда бегом к дзоту!
Мужчина указал в направлении ржавого сооружения, около которого ранее проводил какой-то свой обряд.
– Что еще непонятно?! – рявкнул он вслед Даниле, который шаткой походкой побрел к дзоту. Чеков подскочил и нашел в себе силы двигаться быстрее.
– Закройся! – Нахим подтолкнул подростка к двери. – И не высовывайся!
Данила исполнил указание, дверь, натужно заскрипев, захлопнулась. Внутри ничего необычного. Два узких окошка спереди и сзади и две металлические полки по бокам. Чеков выглянул в заднее окно. Нахим что-то бубнил под нос и раскладывал на широком камне у входа обоймы для автомата. Сам «АК-74У» снял с предохранителя, словно готовясь отражать нападение.
– Что это за место? – спросил Данила. Он чувствовал свою вину, но все равно был полон решимости узнать тайну отчима.
– Дзот времен Второй Мировой войны, – ответил мужчина, не поворачиваясь. Он поднял голову и осматривал кустарник в ста метрах от берега, чего-то ожидая. После этого, предвидя дальнейшие вопросы Чекова, продолжил. – Здесь защищали остров русские моряки почти девяносто лет назад.
– Так двадцать лет назад была не первая война? – не удержался подросток, перебив.
– Нет. Не первая, – печально ответил Нахим. – Не первая и, я думаю, не последняя…
– Но ведь некому больше драться! – горячо заметил Данька. – Ведь Катастрофа почти уничтожила землю и людей… Нам это на истории рассказывали.
– Ну, вот ты есть?
– Да, – неуверенно согласился тот.
– Я вот тоже есть. Есть наша община и Вилючинцы, которые раз в год наведываются к нам. И я уверен, что и в других городах мира люди спаслись. Немного. Может, капля в море… Но что такое море, как не множество капель? Тут чуть-чуть, там чуть-чуть. Пройдет совсем немного времени, и мы вновь заполоним землю, как вода, бьющая из подземного источника, как лава, извергающаяся из вулкана, или как крысы, плодящиеся неимоверными количествами. Да. Именно крысы. Вот только у крыс не было ядерного оружия, чтобы захватить землю. Хотя, даже захвати ее, очень сомневаюсь, что они стали бы этот мир разрушать… Так что люди не крысы. Нет! Они хуже.