— Ради Великого Скотта, скажи, что это такое, — спросил он.
— Это кухня, — ответила она.
— Кухня? Там, где готовят пищу? И это в частном доме и в наше время?
— Лиззи помешана на антиквариате, — сказала она. — А также на старом образе жизни. Пойдем. Этот черный ход — служебный. Я часто в детстве играла здесь. Лиззин муж был прекрасным человеком — как и она, конечно же.
Она провела его через черный ход к служебному лифту.
Они вошли в лифт и Паула произнесла:
— Служебное помещение, пожалуйста.
— Выполнено, Технола Клейн.
Она пояснила удивленному Рексу:
— Он все еще распознает меня, спустя столько лет.
С головокружительной скоростью лифт опустился на два уровня под землю. Они вошли в одно из служебных помещений здания, и Паула, по-прежнему хорошо ориентируясь, вышла к блоку вызова ФР транспорта и набрала код для вызова двуместного авто на воздушной подушке.
— По моим представлениям, — сказала она, когда они ожидали авто, — в вашей части Техната еще должно было сохраниться некоторое количество личных автомобилей.
— Не так много, наверное, как ты думаешь, — ответил Рекс. — В Таосе есть свой гараж ФР транспорта. Конечно, наш дом находится в четырнадцати километрах от города, и требуется время, чтобы туда добраться. А приобретя собственную автомашину, чувствуешь свои ограниченные возможности. Ведь пользуясь услугами гаража ФРТ, можешь выбирать любую модель: сегодня — гоночную скоростную, завтра — восьмиместный лимузин, потом — грузовик-пикап или четырехместный седан.
— Конечно, — сказала Паула. — Мой дедушка помнил еще то время, когда автомобили были, главным образом, личного владения, за исключением такси и арендуемых машин. Он рассказывал, что улицы были так запружены транспортом, что движение было практически парализовано и негде было даже запарковать машину. Это было, наверное, до появления подземок и автоматизированных дорог. А вот и наш автомобиль.
Двухместный, управляемый робом автомобиль на воздушной подушке съехал по наклонной плоскости и подъехал к ним, вплотную приблизившись к обочине тротуара в том месте, где они стояли. Дверца автоматически открылась.
Паула села на сиденье возле ручного управления.
— Я поведу, — сказала она. — Я знаю город лучше тебя.
Рекса слегка удивило то, что она просто не набрала код их места назначения. Но он только спросил:
— Послушай, а куда мы едем?
— Увидишь, — хихикнула она. — Мое предложение состояло в том, чтобы отправиться «куда-нибудь» и там поговорить. Вот мы и поедем куда-нибудь и поговорим. Они вписались в городское движение на одном из самых низких уровней, и Паула набрала код.
Спустя десять минут они уже были у выхода на поверхность возле их места назначения, неизвестно, правда, какого. Они выехали в сам город. Рексу не было знакомо это место, что было не очень удивительно, так как он в городе всего лишь неделю. Но, по-видимому, он легко бы мог найти его. Это был один из не слишком шикарных развлекательных центров типа ночной клуб-ресторан-бар.
Паула снова перешла на ручное управление, продвинула машину немного вперед и затем приблизилась к обочине. Они вышли, и она отпустила автомобиль, который остался ждать следующего вызова. Дальше они пошли по узенькой улочке.
Рекс с интересом оглядывался по сторонам.
— Это, наверное, одна из самых старых улиц города.
— Я думаю, да.
— Послушай, черт возьми, куда мы в конце-концов идем?
Она загадочно улыбнулась. Фактически, впервые он увидел ее улыбку. Она продолжала улыбаться, и он вдруг почувствовал, что не прочь видеть ее улыбку и в будущем.
— Ты все увидишь сам, мистер Сын Леонарда Морриса.
Рекс тяжело вздохнул.
Они вошли в среднего размера и непонятного назначения здание, какие строились до эпохи высотных домов и суперквартир. Рекс вначале решил, что это один из домов, принадлежащих классу Исполнителей. Но даже если это так, все равно много непонятных вещей. Они прошли по коридору несколько ярдов и вошли, по-видимому, в служебный лифт. Опустились на два уровня и очутились в маленькой комнатке без мебели и Паула стала перед переговорным экраном.
Какой-то голос произнес:
— Мы узнали тебя, Паула Клейн, но кто этот незнакомец? Он не наш член.
— Я могу поручиться за него, — нетерпеливо сказала Паула.
Рекс Моррис почувствовал, что впадает в раздражение.
К чему это все приведет? Это решительно ему не нравилось. И у него не было ни малейшей догадки…
Голос продолжал:
— Может быть ты и можешь поручиться за него, иначе бы ты не взяла его с собой… Но, Паула Клейн, ты знаешь правила нашего заведения, и этот представитель класса Технологов незнаком нам.
Она сказала с нетерпением:
— Я говорю тебе, он совершенно безопасный. И, как тебе хорошо известно, я сама принадлежу касте Технологов.
— Но откуда мы знаем. Извините, сэр, но это частное заведение и…
Паула оборвала его:
— Это Технол Рекс Моррис, сын Героя Техната Леонарда Морриса. Этого достаточно для тебя?
Наступила долгая минута молчания.
Затем голос произнес, как бы извиняясь:
— Добро пожаловать в нашу разговорню, Технол Моррис.
Паула сердито фыркнула, пошла вперед, показывая путь, и остановилась у тяжелой, обитой войлоком двери, которая уже плавно раздвигалась.
— Разговорня, — повторил невольно Рекс.
Глава III
Она повернулась к нему с озорной улыбкой на губах и с некоторым видом триумфа.
— Я говорила тебе: поедем куда-нибудь, где мы сможем поговорить. Где же еще в Великом Вашингтоне можно поговорить, как не в разговорне?
— О, Великий Скотт, — пробормотал Рекс.
Внутри оказалось не менее полудюжины комнат различного размера. И в каждой из них было по полудюжине круглых столиков. Рексу они отдаленно напоминали столики для игры в покер, но только они были большего размера. За каждым столиком могли удобно разместиться около дюжины человек. Возле некоторых из них, однако, было вдвое больше человек, и они сидели или стояли. В центре каждого стола был автобар и, наверное, около половины посетителей клуба попивали кофе или другие напитки.
Но привело их сюда, разумеется, не желание выпить.
— Пойдем туда, — сказала ему Паула, и ее темные глаза сверкали.
И затем шепотом:
— Здесь только одно простое правило. Ты не должен никому возражать — ни в коем случае. Ты имеешь право говорить все, что пожелаешь, но все остальные имеют такое же право.
Рекс Моррис с печальным видом прокашлялся.
— Послушай, я бы попросил тебя не представлять меня по фамилии.
Она странно посмотрела на него.
— Хорошо, но ты можешь доверять этим людям. Они в одной с тобой лодке. Я назвала твою фамилию у входа, чтобы нас пропустили. Отныне тебя всегда будут пускать, даже если ты захочешь прийти сюда сам.
Они подошли к столику, окруженному плотным кольцом собеседников старшего возраста. Многие из них спокойно сидели и слушали, покуривая трубку или сигарету или же попивая кофе или пиво. Царила атмосфера расслабленности. Как раз в этот момент один из них решительно выдвинулся вперед. Это был худой и ершистый Старший исполнитель.
— Я спрашиваю, почему? — сказал он. — Почему, почему и почему? И никто не может ответить. На низких уровнях религиозной веры мы доходим до смешного. Нам объясняют, что есть высшее существо или существа, которые создают весь мир и человека, а затем проводят время в наблюдении за ним, как обычно требуя поклонения. Если человек «хороший», после смерти он вознаграждается навеки вечные; если же он «плохой», он карается навеки вечные. Явно детская концепция, возникшая первоначально в примитивных умах. Более того, что такое «хорошо» и что такое «плохо» обычно произвольным образом определяется духовенством.
Он перевел дыхание и продолжил:
— И очень часто их решения относительно того, что грешно, а что праведно, диктуются их собственными материальными выгодами.
Один из слушателей что-то пробормотал в этот момент, но было неясно, соглашался он с выступающим или нет.
Выступающий обратился к нему:
— Большой редкостью в истории являются случаи, когда духовенство не держало в своих руках общественного богатства. Есть исключения, но лишь исключения. Религиозное движение может возникнуть среди мечтателей и идеалистов, живущих добровольно в бедности. Иисус и его ближайшие ученики тому пример. Но примерно через столетие, когда новая религия завоевывает множество последователей, появляется новое поколение религиозных лидеров, живущих за счет страны.
Другой из слушателей заметил:
— Мне кажется, вы отклонились от своей первоначальной темы.
— Отнюдь. Мой вопрос, который я задаю всем религиям — почему? На таком низком уровне персонифицированных богов ситуация наиболее очевидна. Бог создает человека, навязывает ему почти невыполнимый правила, особенно в такой сфере, как, скажем, секс, а затем карает или вознаграждает по делам его. Но почему? Почему всесильного Бога это должно волновать? Вопрос остается в силе на любом уровне религиозной мысли. Если существует высшее, управляющее миром существо, что движет им? С какой целью он создал такое глупое и жалкое творение, как человек?
Один из слушателей постарше вынул изо рта трубку и мягко сказал:
— Тот факт, что мы не можем ответить на ваш вопрос, не означает, что ответа нет. Возможно, для Божества ответ очевиден. А возможно, по какой-то причине он не хочет, чтобы мы знали, почему он создал нас. И наконец, возможно, мы обречены никогда и не узнать этого.
Рекс Моррис отвел Паулу Клейн на несколько ярдов в сторону от стола. У него были пересохшие губы.
— Послушай, — прошептал он, — если бы Темплю стало известно об этом разговоре, эти мужчины были бы арестованы и, наверное, потеряли бы статус. Их могут изгнать из Техната или даже…
— Посадить в тюрьму или применить к ним силу, — Паула закончила фразу за него.
— Да, именно это я имел в виду, — сказал он озабоченно.