емя угощения отдельно, это была их последняя возможность спокойно попрощаться, им надо было успеть наговориться и наплакаться. Откровенно говоря, всех удивило желание Ханга сразу после того, как обед закончится, отправиться в путь. Вайон предложил молодоженам пожить у них неделю, все-таки путь неблизкий. Однако Ханг вежливо, но твердо отказался. Он спешит. Дом и так надолго остался без присмотра.
Отец Лайлин стал совсем мрачен. Видеться с дочкой практически не придется. Да и позволит ли им видеться этот ее новый муж? Старый воин уже не был ни в чем уверен. Слишком сладко улыбался парень, слишком у него были странные манеры. Даааа… если бы не безвыходная ситуация и спешка, никогда бы Вайон не отдал ему свою девочку.
— Разве такой муж ей нужен? — рассуждал про себя отставной воин императора, великий мастер меча, — Хватит у него душевных сил, чтобы быть добрым к девочке? Она ведь редкая драгоценность, образована, сильна и умна как мужчина, а прекрасна и нежна как цветок. Ей нужен был такой человек как я, который берег бы ее и ценил.
Старый воин вздохнул, наливая себе еще один стаканчик. Дело сделано. Оставалось только уповать на судьбу.
Настало время покидать родительский дом. Чиновник Зюнь уже удалился, втихомолку проклиная длинную дорогу, которую ему предстояло пройти на переполненный желудок. Он бы предпочел остаться, однако, увы, ему никто не предлагал.
Лайлин не плакала. Отец научил ее этому. Твердости духа, мужеству, терпению, умению правильно оценить ситуацию и главное, умению выжидать. Не зря он тренировал ее и обучал бою с любым воинским оружием с самого детства. Будь она мужчиной, была бы великим воином. Но ей не повезло — она женщина. Плохой расклад, но не смертельный.
Поэтому девушка кротко взглянула на своего мужа и скромно улыбнулась. Они совершенно не знают друг друга, но вежливость еще никому не вредила, а в остальном будет то, что должно было быть. Отец нередко говорил ей, шлепая мечом плашмя по мягкому месту:
— Наблюдай за противником, не спеши нападать первой, тебе надо сперва узнать его слабости.
Значит, она будет наблюдать. Девушка склонилась перед своим мужем в почтительном поклоне. Ее новый господин-муж тоже был вежлив, деловит и явно торопился. Мать Лайлин Манкури вынесла собранные заранее в узлы вещи девушки, приданное невесты: одежду, белье, драгоценную подушку из гусиных перьев, принадлежности для письма и рисования, мешочек для рукоделия, небольшую шкатулку с украшениями. Приданное Лайлин было впечатляющим для обычного бедняка, и Ханг впечатлился. Настолько, что забрал все ее узлы себе, оставив жене нести только подушку, и то, потому что рук уже не хватило.
В общем, прощание было ускоренным, и напоминало некий непонятный танец с объятиями и поцелуями, который с воодушевлением исполняли родственники. Наконец все слова были сказаны, все объятия отданы, и молодая пара двинулась в свой первый совместный путь горной дороге, скоро скрывшись за поворотом. Мать невесты еще долго стояла и смотрела вслед. Вайон подошел, встал рядом и обнял свою жену. Она подняла к нему озабоченное лицо:
— Вайон, муж мой, меня не оставляет странное предчувствие.
Вайон напрягся.
— Дурное предчувствие?
— Ты знаешь… Скорее нет. Я просто не могу понять. Но есть ожидание чего-то нового и неизведанного…
Что оставалось старому воину? Только вздохнуть.
Глава 2
Ханг торопился. Супруги двигались до темноты и, если бы не хорошая физическая подготовка, Лайлин уже давно бы высунула язык от усталости. Наконец они остановились на привал, Ханг выбрал укромное место, защищенное от ветра и от нескромных глаз возможных путников, костер разжигать не стал — не холодно. Он с удовольствием констатировал, что после такого ускоренного перехода Лайлин прекрасно держится, на что девушка изобразила улыбку. Честно говоря, она бы вдвое больше прошла, лишь бы избежать того, что ей сейчас предстоит. Но надо держать лицо. Этому ее тоже учил отец.
Среди ее узлов была корзинка с едой, оба успели проголодаться. Ханг порылся в корзинке, бросив пару раз оценивающий взгляд на жену, потом вытащил оттуда по кусочку запеканки себе и ей, а остальное припрятал. Лайлин отметила бережливость и некоторую скупость в этом жесте. Она с трудом жевала свою любимую запеканку. Кусок застревал в горле, девушка не чувствовала вкуса, настолько была поглощена внимательным наблюдением за мужем. Вот он доел, стряхнул крошки, встал, отошел отлить. Минут через пять Ханг вернулся, расстелил верхнюю одежду… Лайлин зажмурила глаза. Сейчас начнется самое страшное…
Он с невозмутимым видом лег, потянулся и приготовился спать.
Лайлин так и осталась сидеть напротив, вид у нее был потрясенный и крайне глупый. Она пробормотала писклявым голоском:
— А я?
Ханг открыл один глаз, посмотрел на нее слегка сочувственно, как на слабоумную, и сказал:
— А ты что, справить свою нужду не хочешь? И вообще, спать не собираешься?
Собирается ли она спать?! О да! Она собирается! А он? Неужели он не собирается… По всему выходит, что не собирается… Во всяком случае, сегодня. А это значит… Уффффф…!!!
Она мгновенно сбегала в кусты, потом расстелила на земле верхнюю одежду, и юркнула под плащ. Упрашивать дважды ее не пришлось. Уже засыпая, девушка порадовалась полученной отсрочке.
— А может, он и не так плох?
Когда на следующий день повторилось то же самое, Лайлин слегка удивилась. А когда такое поведение стало повторяться всю оставшуюся дорогу, девушка поняла: во всем этом что-то не так, что-то сильно не так. Дурой она не была, а потому самые различные подозрения вертелись в ее мозгу, однако реальность превзошла их все.
Стояла теплая солнечная погода, начало июня. Это был девятый день с того момента, как Лайлин покинула отчий дом вместе со своим мужем и господином. Еда у них закончилась уже на третий день, так что пришлось охотиться и собирать в лесу все, что условно можно было назвать съедобным. В первый раз охотиться пошел Ханг, но по возвращении он притащил всего одну тощую облезлую перепелку, оглохшую и ослепшую от старости. Очевидно, ей лень было улетать, а потому она решила погибнуть смертью героев. Вместе с теми корешками и недозрелыми сливами, что смогла набрать девушка, обед вышел скудным и опасным для пищеварения. Так что на следующий день Ханг не протестовал против того, чтобы на охоту отправлялась Лайлин. А когда та принесла трех жирных кроликов, проявил просто неприличный восторг и даже похвалил жену. Кроликов они пожарили, сливы больше есть не стали, хватило вчерашнего. Ханг выдал себе и жене скромную порцию, остальное припрятал. На слова Лайлин, что, мол, завтра она еще поймает кроликов, муж ответил:
— Вот завтра и будем объедаться. А вдруг не поймаешь? Да и на переполненный желудок тяжело ходить, а мы и так опаздываем.
Лайлин промолчала. Но мысли у нее были, очень много разных мыслей.
— Он более чем странный тип, и он фанатичный жмот, но очень рассудительный. И не дурак. Но пока все идет неплохо.
Она наблюдала, делала свои выводы из того, что увидела, однако Лайлин понимала, что многое ей еще только предстоит узнать.
И, кажется, прямо сейчас она и начнет узнавать…
Наконец-то из-за очередного поворота горной дороги, которых было немыслимое множество за эти девять дней пути, показался хутор ее мужа, дом, окруженный довольно высоким забором из бамбуковых жердей. Ханг радостно засуетился, Лайлин удивленно посмотрела на него и отметила про себя странный алчный блеск в его глазах. Залаяла собака. Тут ворота распахнулись, и на пороге появились два здоровенных, не в пример худощавому, небольшому и чистенькому Хангу, амбала, обросших волосами и неопрятных. Если у девушки и оставались какие-то иллюзии, то стоило им отрыть рты, как они рассеялись. Отвратные громилы встречали их животными ухмылками:
— Да это наш братец Ханг пожаловал!
— Гляди! Он все-таки сделал это!
— Привет Харанг, привет Ган, — Ханг кивнул обоим.
— А ты молодец, Ханг, какую куколку отхватил!
— Давай сюда нашу маленькую женушку!
— Надеюсь, ты ее уже попробовал?
— Ну, как она…!
— Да отстань ты от него, зачем ему женщина?
— Ах да, он же не любит женщин… Хи-хи-хи…
— Заткнитесь уроды! Не ваше дело, что я люблю и чего не люблю, — Ханг внимательно оглядел дом, — Хорошо, хоть дом не развалили. Братцы.
Лайлин приготовилась к худшему. Все-таки она ожидала чего-то подобного. Если происходящее до этого момента укладывалось в одно из ее подозрений, касательно своего странного мужа, но то, что случилось потом, уже ни в какие рамки не укладывалось.
Ханг остановил своих скотских братцев на дальних подступах к драгоценной собственности и выдал речь:
— Итак, ребята, моя жена до сих пор девственна. И ее девственность стоит денег, — он многозначительно оглядел застывших в замешательстве братцев.
— Ханг, мы же дали тебе нашу долю, когда ты шел покупать жену. Каждый!
— Денег оказалось мало, мне пришлось добавить своих, и теперь вы мне должны.
— Что мы тебе должны! Урод! Вписывай нас в свидетельство! Мы за свое право ее трахать уже заплатили!
Братья распалялись все больше. А Ханг был совершенно невозмутим. Он старший муж, закон на его стороне, хочет — впишет их в свидетельство, хочет — не впишет. Он послушал их пару минут, потом зевнул и сказал:
— Платить вам все равно придется. А кто хочет быть первым, должен заплатить больше.
Ненавистные взгляды, доставшиеся ему от братьев, могли бы испепелить его на месте, но Ханг был тверд и спокоен:
— Мне нужен новый дом, не эта развалина, — он наградил их жилище неприязненным взглядом, — А моя чудесная женушка поможет мне заработать на него денег.
Лайлин, все это время стоявшая во дворе без единого звука, наблюдала. Наблюдала за врагом, как ее учил отец. Честно говоря, не будь она главным действующим лицом в этом фарсе, она бы давно уже покатывалась с хохоту. Даааа… Ее муж беспринципный, целеустремленный, фанатичный жмот, но нельзя ему отказать в оригинальности мышления. При других обстоятельствах они могли бы стать друзьями.