Машина остановилась у подъезда отеля.
Яна прошла мимо портье, даже не поздоровавшись, погруженная в свои мысли. Ее комната была совмещена с комнатой дочки. Яна приняла душ, скользнув взглядом по своим худым рёбрам с синяками.
Она ощутила свое полное одиночество и безразличие к своей персоне. Никто не подойдёт с улыбкой, не заключит в сильные и мягкие объятия, не прижмёт к себе и не успокоит.
Она надела длинный шёлковый халат и прошла к дочке. Лидия Николаевна встрепенулась при ее появлении.
— Яна Карловна, всё в порядке. Малышка поела и спит. Ева сегодня отлично себя вела. Не капризничала, хорошо ела, играла. Извините, что с вами? На вас лица нет. Князь Карл сегодня не в духе. Ой, простите, я лезу не в своё дело.
Яна передёрнула плечами и ничего не ответила. Она склонилась над кроваткой, в которой спала дочка.
Лидия Николаевна была примерно одного возраста с Яной. Короткая стрижка, женственная фигура, белокожая и темноволосая. Два высших образования, одно из которых — педагогическое, второе — медицинское. В копилке Лидии Николаевны были три языка, музыкальная школа и очень хорошие рекомендательные письма от двух высокопоставленных семей, где Лидия Николаевна работала долго, пока не выросли дети.
Яна заметила, что воспитательница сегодня бледна и выглядит уставшей.
— Вам нездоровится? Ева совсем вас замучила?
— Да что вы, Яна Карловна, господь с вами! У вас золотой ребёнок. Девочка чудесная.
— Хорошо. Спасибо вам. Боюсь разбудить Еву, тоже пойду отдыхать. Сегодня мне хватило… информации.
Вернувшись к себе, Яна столкнулась со Штольбергом. Он был в бархатном халате с вензелями, явно надетом на голое тело. От него пахло алкоголем.
— Ты меня напугал, Карл! Прости, я очень устала и хочу спать.
— Дверь была открыта. — Он провёл рукой по ее волосам. — Надо быть внимательнее или смириться с судьбой. А, может, это знак, что ты ждёшь меня, своего мужчину? Я твой мужчина, только я и никто другой, — Карл вплотную приблизился к Яне.
Она отступала на шаг, несколько опешив от его напора.
— Карл, пожалуйста, уйди, уже поздно. Мне на сегодня хватило забав.
— Это точно… — обдал ее перегаром Карл.
— Иди, пожалуйста, к себе, — продолжила Цветкова. — Не стоит нарываться. Убери руки!
— Яна…
— Прошу тебя. Ты русский язык понимаешь?
— Я — да. А ты понимаешь? Не прикидывайся дурочкой. Янка, ну в самом деле, сколько можно? Иди ко мне… — Карл, пожирая Яну глазами, взялся за пояс ее халата.
Яна упёрлась руками ему в грудь, стараясь держать дистанцию.
— Карл, ты что? Не надо! Что на тебя нашло? Ты пьян! Остановись!
— Я могу предложить тебе бокал красного вина? — спросил Штольберг.
— Нет, спасибо. Карл, отпусти меня…
— Белого?
— Карл, я не хочу вина! Поздно уже. Иди, пожалуйста, к себе. Завтра поговорим.
— Э-э, нет! Я настроен решительно. Стоило нам вернуться в этот проклятый город, в который ты так влюблена, и ты сразу стала меня избегать. Забыла обо всем. Что я должен думать? Понятно, что ты рванула к своему Мартину, будь он неладен. Чего только я себе за день не напридумывал. Тебе даже на дочку наплевать, да? Скажи!
— Карл, ты с ума сошел? Отпусти мою руку, мне больно! Пожалуйста. — Яна попыталась отцепить его пальцы от пояса своего халата.
Карл не отпускал ее.
— Пусти меня!
— Не шуми, дочку разбудишь! — Карл справился с узлом и распахнул халат лёгким движением.
— Нет! Пусти! Не смей, слышишь?! — шёпотом закричала Яна.
— Тише-тише. Помнишь, всё же у нас хорошо было? Что-то раньше ты не сопротивлялась.
— Да когда это было? Пусти, говорю!
— Никуда ты от меня не денешься. — Карл почти сломил сопротивление Яны.
— Извините! — раздался женский голос, — Евочка…
Тяжело дыша, Карл отпустил Яну и зыркнул на няню:
— Стучаться надо.
Лидия Николавна застыла в дверях с каменным лицом.
— У нас с Яной Карловной договорённость, что дверь между ее комнатой и детской никогда не закрывается. Я не должна стучать, чтобы не мешать ребёнку, — виновато захлопала ресницами Лидия Николаевна. — Прошу прощения.
— Всё нормально, — Карл резко взмахнул рукой и вышел из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.
Ева проснулась и захныкала. Яна хотела подойти к Еве, попыталась подняться, но, к своему ужасу, не смогла даже двинуться с места, у нее ноги стали ватными.
Воспитательница увидела, что хозяйке нехорошо.
— Яна Карловна, спокойно! Я сама. Тихо-тихо, — засуетилась Лидия Николаевна, стрелой метнувшись в детскую.
Через несколько минут девочка затихла. За это время Яна успела собраться с духом. Но руки у нее тряслись.
Лидия Николаевна снова вошла к ней.
— Яна Карловна, как вы? Могу я чем-нибудь помочь?
— Спасибо. Мне уже лучше. Благодарю вас, Лидия Николаевна.
— Да что вы, Яна Карловна.
— Лидия Николаевна, прошу, просто Яна, для вас — просто Яна.
— Мне не очень удобно. Но если вы настаиваете… Князь был несколько навеселе. Не обращайте внимание, с мужчинами это случается. Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь.
— Очень тронута, Лидия Николаевна.
— Лида. Для вас просто Лида.
— Знаете, Лида, у меня с Карлом сложные многолетние отношения. Порой у нас сдают нервы. Вы не обращайте внимания, хорошо?
Лидия Николаевна кивнула.
— Помогите мне, пожалуйста, доползти до кровати, у меня что-то с ногами.
Няня заботливо подхватила Яну и помогла ей добраться до кровати. Яна легла, няня помогла ей укрыться одеялом.
— Если не трудно, заприте, пожалуйста, дверь на ключ, — попросила Яна.
Ключ щёлкнул в замке. Яна села на кровати. Няня подошла к зеркальному столику и взяла бутылку коньяка.
— Может быть по стаканчику. На ночь не повредит. Спать будете лучше.
— Хорошо, — согласилась Яна.
Женщины старательно делали вид, что ничего не произошло. Конечно, Яна доверяла Карлу, но сейчас он вёл себя агрессивно, и ее это несколько напугало. Когда человек начинает вести себя непредсказуемо — это всегда вызывает беспокойство и настораживает.
— Выпейте со мной, Лида.
— Яна Ка… Яна, нет, я на работе не пью, да я и так возбуждена не меньше вашего, — ответила Лидия Николаевна. — Вас просто трясёт. Немного коньяка не помешает.
— Кто тут говорит про коньяк и без меня? — раздался громогласный мужской голос с балкона.
Женщины синхронно повернули головы и ахнули. Заслуженный артист, премьер детского театра, перелезая с соседнего балкона, буквально балансировал на тонком карнизе.
— Святые угодники! Иван Демидович! Ты что, с ума спрыгнул? — запаниковала Яна.
Женщины кинулись на балкон и втащили гостя в комнату.
Незваный гость сидел на полу, раскинув ноги и отдувался. Вид его не внушил няне доверия.
— Вас опять надо будет спасать? — сразу же уточнила она. — Я позвоню в полицию?
— Нет-нет, это мой друг Иван Демидович, а это — Лидия Николаевна, няня моей дочери Евы, — представила их друг другу Яна.
— Мадам! Очень приятно, — тяжело поднялся на ноги пожилой верхолаз. — Позвольте ручку поцеловать… — Он склонился к руке Лидии Николаевны, но та убрала руку за спину.
— Это лишнее.
— Ты зачем через балкон полез? — поинтересовалась Яна, усаживаясь на диван.
— А ты как думаешь? — ответил Головко, тяжело опускаясь на диван рядом с Яной. — Плеснёшь рюмашечку, а?
— Да хоть две. Но ты не ответил на мой вопрос.
— За тебя, между прочим, переживал, — ответил Головко и ловко опрокинул в себя коньяк. — Тебя твой психованный князь так решительно уволок, что я даже растерялся, а потом занервничал. Яна, он на тебя руку поднял? Хочешь, я ему морду набью?
— Иван, успокойся! Не побил, всё нормально. Спасибо за заботу. Хорошо, что и ты добрался до отеля, а то я тебя так по-свински бросила, хоть и не по своей воле. Тоже переживала за тебя.
— Я уже большой мальчик, дорогу знаю. Еще плеснёшь этого божественного напитка?
Яна снова наполнила рюмку.
— Угощайтесь, — Лидия улыбнулась Ивану Демидовичу. Она принесла конфеты, печенье и вазочку с фруктами. — Коньяк французский, выдержанный в дубовой бочке. Сорт винограда — юни блан.
Старый артист с уважением посмотрел на няню и обратился к Яне:
— У тебя подкованный персонал.
— Стараюсь… — ответила Цветкова и поинтересовалась: — Тебе в свой номер не пора?
— Прогоняешь?
— Иван Демидович, дорогой, я спать хочу. Утро скоро.
Головко поднялся.
— Всё-всё, ухожу.
— Ты так больше не делай, — Яна строго посмотрела на Головко. — Не рискуй здоровьем и моими нервами!
— Прости, Яночка! В номер неохота идти. Сосед мой по номеру храпит так, что хоть святых выноси. Можно я еще у тебя побуду?
— Нельзя, — отрезала Яна. — Придёт Карл, что я ему скажу?
— Скажешь, что я твой старинный друг, — ответил Иван Демидович.
— Слушай, не бузи! Я устала смертельно, спать хочу, — вздохнула Яна.
— Ты нужна мне еще для одного дела, — остановился в дверях Иван Демидович.
— Не буду мешать, мне пора на боковую, — сказала Лидия Николаевна и направилась в соседнюю комнату.
Напоследок она услышала от Ивана Демидовича:
— Надеюсь, что мы еще встретимся, милая Мэри Поппинс, когда вы не будете так заняты.
Лидия закрыла за собой дверь, загадочно улыбаясь.
— А у нее и поппинс ничего, как ты считаешь? — кивнул на дверь Иван Демидович.
— Пошляк ты. Думаю, что эта Мэри Поппинс скажет тебе: «До свидания». Женщина она очень серьёзная и интеллигентная.
— Так и я, Яночка, очень интеллигентный, а уж какой могу быть серьезный, ты и не представляешь, — заверил Иван Демидович.
— Так что ты хотел? — Яна чувствовала себя очень неуютно. К ней снова мог вломиться Карл, а ночные приключения ее уже достали. Разборки с Карлом стали ее напрягать, он начал переходить границы, а это ничем хорошим кончиться не могло.
— Яна! — вернул ее из раздумий Иван Демидович. — Ты слышишь меня?