При переходе к классовому обществу в ряде стран полигамия сохранилась. Она встречалась у древних евреев, реже — в Древнем Египте и Вавилоне, около 5 % индусов жили в полигамном браке. До введения христианства на Руси, как свидетельствует жизнеописание Владимира Святого, славяне также допускали многоженство. «И радимичи, и вятичи, и север один обычай имяху, имяху же по две и по три жены, си же творяху обычай кривичи, прочии погании, не ведуще закона Божия, но творяще сами себе закон».
И христианство вначале не запрещало полигамию. Еще в раннем Средневековье некоторые короли и князья из рода Меровингов имели по две жены. Гонтраль Орлеанский был также женат на двух женщинах, несмотря на запрет папы римского. На Северном Кавказе в середине XIII века адыгский феодал христианского вероисповедания содержал на Тамани около 100 жен. Однако впоследствии полигамию проповедовали лишь отдельные секты, и даже у мормонов в полигамном браке состояло лишь около 7 % мужчин. Важной причиной полигамии являлась бездетность первой жены, а у народов с патриархальными традициями — когда женщина рожала только девочек.
По-другому понятие полигамии трактовалось у арабов. До установления ислама в Аравии мужчина имел право жениться на неограниченном количестве женщин. Коран ограничил количество жен до четырех: «Женитесь на тех, что приятны вам, женщинах — и двух, и трех, и четырех. А если боитесь, что не будете справедливы, то на одной». Однако «Сура Женщины» Корана отмечает, что мужчине трудно быть одинаково справедливым по отношению к нескольким женам: «И никогда вы не в состоянии быть справедливым между женами, хотя бы и хотели этого». Считается, что женщины в полигамных семьях меньше загружены работой, а это благоприятно сказывается на их здоровье и может положительно влиять на способность производить здоровое потомство. Поэтому не стоит рассматривать «Суру Женщины» как призыв к моногамии.
Европейские путешественники ХIХ века отмечали, что многоженство у мусульман — редкое явление, только богачи под влиянием страсти могут позволить себе такое. В ХХ веке распространенность полигамии сильно уменьшилась; в Пакистане и Турции полигамия существует, главным образом, в скрытых формах и ограничена специальными законами. Мнение жены тоже принимается в расчет. Согласно шариату, при оформлении брачного договора женщина имеет право включить в него пункт, запрещающий мужу брать вторую жену, а при нарушении обязательства жена может требовать развод. Так что ислам разрешает многоженство, если муж способен относиться к каждой жене с должным вниманием.
Но существует не только многоженство, но и многомужество, или полиандрия. Это редкая форма группового брака, при которой одна женщина имеет несколько мужей.
Особенно большого распространения эта форма брака не получила, но еще в XIX веке сохранялась у алеутов, некоторых групп эскимосов и индейских племен Северной Америки. Область сравнительно широкого ареала распространения полиандрии — этнографические группы Тибета, Гималаев, остров Ява и некоторые районы Индостана, где женщине дозволялось иметь неограниченное количество мужей.
Древнегреческий историк Страбон писал, что элементы полиандрии наблюдались и у древних мидян: «Также и женщины, как говорят, считают за честь иметь как можно больше мужей и полагают несчастьем, если у них меньше пяти мужей». Первопричина полиандрии банальна — нехватка женщин, чаще всего связанная с их повышенной смертностью. Исследователи ранней истории брака и семьи выделяют «братскую» форму полиандрии, когда одна женщина состоит в брачных отношениях с несколькими мужчинами, являющимися братьями (тибетцы), и «неродственную» форму (например, в Южной Индии). Л. Морган отмечает, что «многомужество… отличается гораздо большей терпимостью, чем ревнивый режим магометанских гаремов. Так, по крайней мере, у наиров в Индии, хотя каждые трое, четверо и более мужчин имеют одну общую жену, однако каждый из них может наряду с этим иметь совместно с другими тремя и более мужчинами вторую жену, равно как и третью, четвертую и т. д.». У многих народов возник обычай, по которому мужчине можно (или даже нужно) жениться на вдове своего умершего (погибшего) брата. Этот брак носит название левират (от лат. levir — «брат мужа, деверь»).
Организация семейного взаимодействия при полиандрии строилась таким образом: женщина с детьми живет в отдельном жилище, а мужья по очереди приходят к ней в гости. Если мужья являлись родными братьями, то дети принадлежали старшему из них. Еще одна особенность случая, когда все мужья женщины — кровные братья, такова: нередко ее сестры становились их женами, и полиандрия приобретала форму группового брака. Эти брачные отношения порождали ситуацию, не встречающуюся при полигинии: биологическим отцом ребенка мог быть любой из мужей.
В южно-индийском этносе тодов отцовство устанавливалось в ходе обряда, когда один из мужей преподносил беременной жене подарок — лук и стрелу. Если во время следующей беременности другой муж проявлял желание стать отцом, ритуал повторялся.
Описание полиандрии у алеутов дал русский церковный деятель и этнограф И. Е. Вениаминов:
«Женщине позволялось иметь двух мужей, из которых один был главный, а второй — его помощник, или, как называют русские, половинщик. Такая женщина не только не почиталась развратной, но еще славилась как бойкая и расторопная, потому что должна была обоих мужей своих обшивать и содержать в исправности все их камлейки (верхняя одежда) и байдарочные обтяжки и проч., которые обычно находятся на попечении жен. Второй муж, вполне пользуясь правом мужа, должен был наравне с первым мужем промышлять и вообще стараться о содержании жены и семейства; но он не был полным хозяином в доме. В случае же если бы помощник захотел отделиться, что он мог сделать всегда, то он имел право взять часть из всего того, что было в доме. Но дети всегда оставались при матери или чаще при дяде».
Формы заключения брака между юношей и девушкой в первобытном обществе не только не способствуют возникновению взаимных чувств, но и ставят под сомнение существование самой любви. Недаром у некоторых народов отсутствуют слова, обозначающие это понятие.
Но даже в первобытном обществе любовь существовала! У аборигенов Нового Южного Уэльса она обозначалась словосочетанием, дословно переводимым как «получать радость вместе». А в племени питта-питта мужчина называл жену «пундира», но только такую жену, которую он выбрал сам. Видимо, это слово близко по значению слову «любимая».
Есть много доказательств того, что в первобытном обществе были и убийства на почве ревности, и насилие над отвергающей женщиной, ссоры между женами одного мужчины, вызванные завистью и ревностью. Некоторые женщины уходили из полигинных семей, потому что хотели, как говорят в австралийских племенах, «иметь мужа для себя одной». Древние люди использовали массу магических приемов приворота: практиковались подмешивание в пищу мужа любовных снадобий, магические прикосновения к его одежде, телу, волосам с целью вызвать ответные эмоции возлюбленного. Возможно, именно возникновение приворотной магии в первобытном обществе и является самым главным доказательством существования любви.
Записки исследователей первобытного общества содержат удивительные истории романтической любви, услышанные от аборигенов. Они повествуют о верности, преданности своим любимым, преодолении препятствий, мешающих любви. Счастливого конца у таких историй почти не бывает, потому что, решившись на протест против общества, влюбленные лишают себя поддержки родственников, что равносильно самоубийству.
Этнограф Е. А. Крейнович приводит в пример наиболее типичную историю:
«Это произошло в селении Вайды. Нивхинка Понтик была замужем за нивхом (коренное население низовья реки Амур) Токсином. У них был ребенок. Но вот нивх Пэргун из рода Кэгнн полюбил Понтик, а она полюбила его. Встречались они тайком. Первым их любовь заметил Токсин и стал выслеживать их. Тогда они ушли из селения. Их искали, но не нашли. И лишь спустя несколько лет обнаружили их полуистлевшие трупы — Понтик и Пэргун вместе повесились. Сожгли их тоже вместе».
Передаваемые из поколения в поколение, подобные истории являлись предостережением молодым людям, что чувства вредны и опасны, они вызывают неодобрение коллектива и приносят несчастье.
Романтическая любовь играла важную роль в культурном наследии многих народов. Мы находим свидетельства ее существования в Древней Греции, Римской империи, древней Персии и феодальной Японии. «Мир — это любовь, все остальное — лицемерие, обман. Все игра, кроме одной любви» — так в XII веке писал Низами Гянджеви. Древние греки выделяли следующие виды любви: эрос — страстная любовь-увлечение, стремящаяся к полному физическому обладанию; сторге — спокойная и надежная любовь-дружба; людус — любовь-игра, не отличающаяся глубиной чувств и сравнительно легко допускающая возможность измены; агапэ — бескорыстная любовь-самоотдача; прагма — любовь по расчету, легко поддающаяся сознательному контролю; мания — иррациональная любовь-одержимость, для которой типична зависимость от объекта любви.
Теория возвышенной любви, исключительно духовного влечения людей друг к другу, была впервые изложена древнегреческим философом Платоном, поэтому и называется такая любовь платонической. Средневековые мудрецы называли влюбленность делом неумных людей, потому как влюбленный постоянно страдает — или от разлуки с возлюбленной, или от ее капризов. В европейской культуре любовь удостоилась сравнения с пламенем у Овидия, с пыткой — у Шекспира, с сумасшествием — у Данте, она была сродни смерти для Гёте.
Браки по любви стали заключаться только в Средние века, до этого брачный союз служил в основном для удовлетворения практических целей. Мэрилин Ялом, историк из Стэнфордского университета, утверждает, что именно концепция рыцарской «романтической любви» стала причиной того, что наряду с любовью женщины получили больше прав и свобод. Если мужчина стремится служить своей возлюбленной, то женщина утрачивает статус служанки. Однако еще долгое время женщина фактически оставалась имуществом, принадлежащим мужчине.