Мелия проводила меня внутрь. Поместье неуловимо изменилось. Темное мореное дерево и мрамор облицовки сменили неброские шелковые обои, лестница сверкала отполированными ступенями. На смену тяжелым портьерам пришли атласные шторы, и коридор, всегда казавшийся погруженным в мрачный полумрак, стал как будто светлее, хотя вместо удобных плафонов с кристаллами-накопителями на стенах закрепили старые светильники. Сгоревшие парадные портреты рода Себастьяни сменили иллирийские пейзажи. У окон стояли крупные кадки с цветами. Дом словно пробудился от многолетней спячки, наполнился жизнью и едва ощутимым предвкушением возможного счастья.
Я невольно бросила взгляд в сторону хозяйского крыла, где, должно быть, сейчас находился лорд, и почувствовала, что неудержимо краснею.
– Нравится вам наша обстановка? – Мелия довольно улыбнулась. – Это мы с госпожой Мартой устроили. Старались для вас с милордом, как могли. Жаль, вас, миледи, не было, чтобы совета спрашивать, ну да милорд Кастанелло сказал, что, ежели вам что-то не понравится, все переделаем по вашему вкусу.
Я поспешила заверить ее, что все в порядке. Мне действительно понравилось новое убранство поместья. Похвала привела горничную в восторг. Она приосанилась, гордая тем, что сумела угодить хозяевам дома.
Моя комната, как и прежде, располагалась в конце гостевого крыла второго этажа. Все внутри казалось новым и непривычным, но я полагала, что отлично здесь устроюсь. Кровать застелили благоухающим свежестью бельем, в огромном шкафу висели новые платья.
– Какой же вы, миледи, стали красавицей, – довольно заключила Мелия, оглядывая меня со всех сторон. – Посвежели, похорошели. Уже не такая заморенная пташка, какой вас лорд из Аллегранцы зимой привез. А платье-то как вам идет. Милорд увидит – дара речи лишится, слово даю. Я ему так и сказала: пришлите, мол, к супруге модистку, негоже леди в простых тряпках ходить. Ну, не буду мешать. Отдохните с дороги и спускайтесь ужинать, а я извещу милорда.
Внимание горничной окончательно смутило меня. Приближавшийся ужин с супругом вызывал нервный трепет. Я наскоро ополоснулась, сменила платье, поправила прическу, но все это нисколько не помогло отвлечься и успокоиться.
Скрипнула неплотно прикрытая дверь. В комнату серой тенью проскользнул Милорд-кот. Сверкнув желтыми глазищами, он подошел ко мне, потерся о лодыжки. Я села на кровать, похлопала по покрывалу рядом с собой, и зверь тут же запрыгнул ко мне, завозился, устраиваясь на коленях. Почесав кота за ухом, я услышала его довольное мурчание.
А в следующее мгновение ощутила легкое, едва заметное прикосновение к своему разуму. Отголоски чужих эмоций – недоверие, смешанное с робким любопытством, – были похожи на слабое горное эхо.
Даррен. Сын лорда Кастанелло, спрятанный ото всех в маленьком домике на границе территории поместья из-за странных всплесков ментальной энергии и приступов, едва поддающихся контролю. Я почти ничего не знала ни о нем, ни о природе его болезни. Но мальчик дважды спасал меня, и меньшее, что я могла сделать, – это помочь Майло вылечить сына.
И все же невидимое присутствие Даррена в моем разуме приводило меня в замешательство. Я не знала, отчего возникал наш контакт, насколько прочна и глубока эта странная связь. Да и сам мальчик… Как я должна была вести себя с ним?
Каким-то образом он ощутил мою неуверенность. Контакт разорвался – Даррен словно отшатнулся от меня, отпрянул, расстроенный и обиженный моими сомнениями. Ощущение чужого присутствия в моем разуме пропало, и внезапная тишина и пустота напугали. Я потянулась за ускользающей нитью ментальной связи всем телом, стремясь ухватить ее, сохранить хрупкий мостик, перекинутый ко мне одиноким мальчиком.
– Даррен! – воскликнула я, но этим только испугала урчащего на моих коленях Милорда-кота.
Зверь отпрыгнул в сторону и во все глаза уставился на меня. В его взгляде, неожиданно человеческом, чувствовался легкий укор. Я рассеянно погладила кота, извиняясь за резкий порыв, замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям, и с радостью осознала, что все еще чувствовала незримое присутствие ребенка.
– Миледи, ужин готов, – раздался из коридора голос Мелии.
Глубоко вздохнув, я поднялась с кровати и оправила платье. Пора было идти вниз.
Столько раз я представляла нашу с лордом Кастанелло встречу, первую после долгой разлуки, столько думала о ней тихими вечерами в медицинском центре. Я без конца убеждала себя, что нет причин для волнений. Когда-то лорд Майло Кастанелло вызывал у меня вполне объяснимый ужас, вызванный таинственными смертями его жен и зловещей сторожкой, но все это осталось в прошлом, и старые страхи не имели надо мной власти. Мы с супругом, объединенные общей целью и общей тайной, больше не подозревали друг друга. Так отчего же я никак не могла унять нервную дрожь, словно моя судьба зависела от этой встречи?
Медленно спускаясь по парадной лестнице, я чувствовала необъяснимое волнение. Пальцы то суетливо пробегали по подолу, разглаживая несуществующие складочки, то аккуратно заправляли за ухо выбившиеся из прически волоски. Лиф нового платья казался слишком тугим – или это я не могла заставить себя сделать вдох? В ушах отдавался быстрый стук сердца.
Пять ступеней, три. Господин Сфорци распахнул передо мной двери малой гостиной. Набравшись решимости, я сделала шаг.
Он. Был. Там.
Лорд Кастанелло – Майло – стоял напротив камина, вороша прогоревшие угли. Кристаллический накопитель отсутствовал, и настоящий живой огонь отбрасывал на лицо супруга мягкий желтоватый отсвет. Я смотрела и не могла отвести взгляда.
Лорд выглядел не таким больным, как в нашу последнюю встречу, но мелкие морщинки и круги под глазами никуда не делись и выдавали беспокойство и усталость. Приглядевшись, я заметила седину на висках. Меньше месяца назад лорд находился на грани смерти, и это не могло не оставить на нем своего отпечатка.
Увидев меня, он подошел ближе. Я замешкалась, не зная, как к нему обратиться. Лорд Кастанелло? Майло? Можно ли, уместно ли? Помнит ли он, что сам предложил мне отбросить формальности? В эту секунду я совершенно не понимала, кем мы были друг для друга. Слишком многое произошло – его предложение развестись, пожар в поместье, отравление лорда, мое короткое знакомство с Дарреном и смерть зельевара Руджеро Бренци, причины которой мы сохранили в тайне. Быть может, лорд Кастанелло все еще продолжал искать способы расторгнуть наш брак? Или, напротив, хотел всеми силами удержать меня рядом, но лишь потому, что я оставалась единственным человеком, который мог слышать его сына.
После тех событий мы едва успели перемолвиться парой фраз. Лихорадка окончательно одолела меня, стоило покинуть сторожку, и все, что я помнила – короткий разговор с лекарем, темноту кареты и прохладные ладони Майло на висках. Я пришла в себя уже в медицинском центре, где и узнала, что по настоянию супруга мне предстоит провести три недели в горах, залечивая ушибы и трещину в ребре, восстанавливая вычерпанный магический резерв и тщательно оберегая нервы от любых дурных вестей из Аллегранцы.
– Милорд, – наконец произнесла я.
Тень улыбки мелькнула на губах супруга.
– Миледи. Добро пожаловать домой.
«Домой». Это короткое слово словно выбило воздух из легких. Я замешкалась, не зная, как реагировать, и почти рухнула в заботливо отодвинутое для меня кресло. Майло зажег свечи, разлил по бокалам вино. Он не спешил приступать к ужину и лишь смотрел – долго, пристально, будто пытаясь понять, что же за женщина сидит сейчас перед ним. Моя растерянность, должно быть, забавляла его, но я все никак не могла преодолеть собственную столь некстати возникшую неловкость.
Супруг заговорил первым:
– Мне кажется, в прошлый раз мы с вами не с того начали. Поэтому давайте начнем все сначала. Лорд Майло Кастанелло. Счастлив наконец познакомиться с вами, миледи.
– Расскажите о себе.
Вопрос лорда Кастанелло застал меня врасплох. Я никак не могла понять, что именно он хотел услышать. За время пребывания в горах я нередко вспоминала ту давнюю ночь на крыльце домика садовника, когда Майло в первый раз спросил о моем прошлом, и каждый раз убеждалась, что, кроме звезд и полумесяца широкого залива, я почти ничего не помню о своей жизни до Аллегранцы. Родители, братья или сестры, если они у меня действительно были, дом, где я провела детство, – все представлялось в смутных, полустертых образах. Слишком сильно это напоминало тот черный провал, что остался в моей памяти от жизни с первым супругом.
– Я…
Лорд Кастанелло по-своему истолковал мое замешательство.
– Хорошо, тогда начну я. – Он улыбнулся. – Так вот…
Лорд говорил долго. Майло Кастанелло оказался коренным уроженцем Аллегранцы. Семья его отца, в прошлом успешно занимавшаяся изготовлением сложных артефактов, потеряла влияние и почти разорилась задолго до рождения последнего наследника. Остатки состояния прокутил старший Кастанелло, и почти все имущество некогда уважаемого и древнего рода пошло с молотка. Дольше всего продержался старый городской дом. Отец, мать и девятилетний Майло перебрались оттуда в меблированные комнаты незадолго до того, как мальчика на последние средства отправили в пансион для магически одаренных отпрысков знатных семейств.
В Аллегранцу он вернулся уже сиротой. Эпидемия, прокатившаяся той зимой по долинам Гранны, унесла жизни многих людей, а чета Кастанелло жила в слишком стесненных условиях, чтобы позволить себе хорошего лекаря. Заботу о юном Майло, проявившем отличные способности в магических науках, взяли на себя Корона и семейство Себастьяни, оказывавшее покровительство молодым и талантливым артефакторам. Обучение последнего лорда Кастанелло было оплачено из городской казны, и долг этот Майло через несколько лет вернул сторицей.
– Много позже мне удалось выкупить наш старый дом. – Супруг скупо улыбнулся. – Он находится в старой части Аллегранцы, недалеко от Ратушной площади – довольно удачное расположение для городского жилья. Могу взять вас с собой, когда в следующий раз соберусь на несколько дней в город, если хотите.