— Кому надо, — сказал Белкин. — Вы закусывайте, закусывайте. Где еще такие трепанги найдете.
Да, трепанги, черт бы их подрал. Зря я сюда приперся. Но и не пойти нельзя. Случись что, кто будет «Лиру» выпускать? Незаменимых людей у нас, конечно, нет, но ведь обучить надо человечка, воспитать.
Под эти размышления я тяпнул еще одну рюмку, а там и третью.
— Что-нибудь случилось? — спросил Алексей.
— Худшее уже позади, — вздохнул я. — Девяностые пережили, может, и в нулевые выживем.
— Сейчас все наладится, — уверенно сказал Белкин. — Тем более с Михаилом Ивановичем. Он в администрации во все кабинеты вхож.
— И Казаков, если надо, поддержит. Он ведь не последний в нынешней вертикали власти.
— Один из первых! В Карловых Варах, говорят, отель купил.
— Зачем ему Карловы Вары? — удивился я.
— Суставы... Да и деньги куда-то вкладывать надо. Я у него многому научился.
Судя по всему, у нашего Алексея большие планы на жизнь. Как его отчество?
— Михайлович, — сказал Леша. — Но вам можно просто Алексей. Давайте выпьем.
Мы сами себе налили в рюмки и выпили. В застолье всегда найдется понимающий человек, я это знал по опыту.
— Что будем делать с Кроликовым? — спросил Алексей, закусывая гребешком.
— Работать, — сказал я.
Есть гребешок мне не хотелось. Можно и ветчиной обойтись.
— Это пока, — искоса посмотрел на меня Белкин. — Но придет время...
Хорошо, что оно еще шло, это время. Хуже будет, если остановится. Я это тоже знал по опыту.
Застолье уже вошло в ту стадию, когда можно было не только пить все подряд, но и уйти по-английски. Я выбрал второе.
8
Петров появился в редакции на третий день после юбилея. Выглядел он не блестяще.
— А что ты хочешь, — сказал Кроликов, когда я поделился с ним своими наблюдениями. — Мы в Смоленске тоже не сачковали, но здесь юбилей. Как говорится, сам Бог велел.
И он был прав, мой шеф-редактор. Догадывается ли он о тучах, сгущающихся на нашем горизонте?
— Конечно, — сказал Кроликов. — Но пока будет Рыбин, буду и я. А у них ротация еще не скоро.
— А она будет?
— Естественно. Это же контора, причем крупная. Целых два государства окучивает.
Я уважительно покивал. Человек знает не только свое место, но и цену. А я вот оценить себя не могу. Впрочем, не мог и раньше. Сей недочет от недостатка воспитания или чего-то еще?
— Рождения, — посмотрел на меня из-под очков Кроликов. — Но заморачиваться на этом я тебе не советую. Газета худо-бедно выходит, зарплату платят, на юбилеи зовут. Что еще надо?
— Я тоже хочу на юбилей, — выглянула из-за монитора компьютера Тамара.
— Тебе еще рано, — погрозил ей пальцем Кроликов. — Пигалица тридцатилетняя.
— Уже тридцать два, — показала ему язык «пигалица».
Я никак не мог вычислить градус их отношений. У обоих семьи с детьми. Причем Кроликов за свою половину держался двумя руками, это видно невооруженным глазом. Тамара держалась за своего слесаря одной рукой, но бросать его пока не собиралась, это тоже было видно. А разговаривают при этом как много повидавшая парочка. Наверное, и здесь я отстал от жизни.
— Ничего ты не отстал, — сказал Кроликов. — Разве это возраст — пятьдесят лет? Детский сад.
— А мне кажется, что жить до пятидесяти нет смысла, — спряталась за монитор Тамара. — Тут бы сорок переползти.
— Ну, сорок все переползают! — засмеялся Алексей. — Я их даже не заметил.
— У мужиков по-другому, — сказала верстальщица. — Говорят ведь: сорок лет — бабий век.
— А в сорок пять баба ягодка опять! — подмигнул мне Кроликов.
— В сорок восемь бабу бросим, — кивнул я.
— Вот! — выглянула из-за монитора Тамара. — Писатель знает!
— Знает, но не всё, — снова подмигнул мне Кроликов. — Наша Дума на этот счет выпустила специальное постановление. В пословице цифра сорок заменена на пятьдесят. В пятьдесят пять баба ягодка опять. Ну и про сорок лет то же самое.
В комнате установилась тишина. Народ задумался.
— Нужно провести презентацию нашего приложения, — нарушил я это состояние интенсивной трудовой деятельности. — Пожелание руководства.
— Какого руководства? — снял с носа очки Кроликов. Он это делал в исключительных случаях.
— Газетного, — пожал я плечами. — Петров уже распорядился о помощи.
— Какой помощи? — Кроликов вдруг стал непонятливым, что тоже с ним бывало крайне редко.
— Людей даст для пиара, — растолковал я. — Столы мы и сами накроем.
— Накроем! — поддержала меня Тамара.
Сейчас можно было разглядеть сразу обе ее длинные ноги. Я и принялся их разглядывать. А вот Кроликову было не до ног.
— С местом проведения презентации определились? — осведомился он.
— Дом национальностей.
— Ой, хорошее место! — обрадовалась Тамара. — Я там один раз была!
— Зачем? — спросил я.
— На какой-то тусовке, — стала вспоминать девушка. — С Ирой. То ли она пригласила, то ли ее.
Когда она вспоминала, юбочка на ее ногах задиралась больше, чем надо, мне это нравилось.
— С какой Ирой? — спросил Кроликов.
— Моей, — удивленно посмотрела на него Тамара. — Вы же сами говорили, что она лучшая секретарша.
— Ах, с Иркой! — вспомнил Кроликов. — Что она, кстати, сейчас делает?
— Ждет, когда вы ее к себе позовете, — пожала плечами верстальщица. — В Апрелевке работы нет, сами знаете.
Да, у них до меня была какая-то своя жизнь. И похоже, бурная.
— Ну, если Петров хочет, можем провести презентацию, — побарабанил пальцами по столу шеф-редактор. — Я, правда, выступать не люблю.
— Мы сами выступим, — сказала Тамара. — Правда, Алесь?
Она одернула юбочку и уехала вместе с креслом за свой стол.
— Найдется, кому выступить, — буркнул я. — Дело нехитрое.
Без ног Тамары наша дискуссия для меня стала неинтересна. А вот Кроликова разобрало.
— Рыбина приглашать? — спросил он.
— Твое дело, — ответил я.
— А советника по культуре из посольства?
— Надо, наверное, — согласился я.
— Или лучше советника-посланника?
— Смотря какой будет фуршет, — подала голос из-за монитора Тамара. — На хороший фуршет даже посол придет.
— Ну, это ты загнула, — нахмурился Кроликов. — Ладно, разошлем официальное приглашение, а там кто придет, тот придет. Белкин ведь поможет?
— Поможет, — сказал я. — Если Петров даст указание, он в лепешку расшибется.
— Был бы он постарше, — сказала Тамара, — и мы с Ирой помогли бы.
— При чем здесь Ирина? — посмотрел я на шефа.
— Не обращай внимания, — махнул тот рукой. — А Ирка в этих делах и впрямь незаменима. Пусть приходит.
Да, решения здесь принимаю не я. Но это даже и хорошо. Отвечать, если что, тоже не мне.
9
— А вот это ты зря, — сказал Петров, когда услышал от меня, что презентацией занимается Кроликов. — Я тебе поручил, а не Зайчикову. И деньги на фуршет тоже пусть выделяет Рыбин. — Когда надо, он прекрасно помнил все фамилии.
— Он шеф-редактор, — сказал я.
— А я тебя старшим считаю! — поднял вверх указательный палец Петров. — И отчитываться передо мной будешь ты, а не он.
Это был серьезный нюанс. Люди отчитываются, как правило, с большим уроном для собственного здоровья. Или реноме. Я не хотел нести потери ни там, ни там.
— Кроликов будет отчитываться, — сказал я. — Повторяю, он шеф-редактор, а не я. А если Рыбин ему еще и деньги даст...
— Деньги? — посмотрел на меня Михаил Иванович. — На презентацию, дорогой, деньги никто не дает, из собственного кармана надо выкладывать.
— Но ты же обещал.
— Я тебе обещал. А ты не хочешь отчитываться. Значит, и денежек нет. Скинетесь, купите бутылку и разопьете за углом. Не мне вас учить.
Петров ухмыльнулся. Когда он вот так острил, ухмылка у него была особенно гнусная.
Я вышел из кабинета.
— Досталось? — участливо спросила Ольга.
Я посмотрел на себя в зеркало. Физиономия была свекольного цвета. И что я так нервничаю?
— С Михаилом Ивановичем трудно не нервничать, — сказала секретарша. — Кофе сварить?
— Варите, — разрешил я.
Похоже, она мне симпатизирует. Хорошо это или плохо?
— Все зависит от обстоятельств, — усмехнулась Ольга.
Вот ее усмешка была очень даже симпатичная. Под стать фигурке.
Ольга подошла к кофемашине, качнув бедрами чуть сильнее, чем обычно. Я окончательно расстроился. Что им всем от меня надо?
— Начальство видит, что у вас все хорошо, и немного корректирует ситуацию, — сказала Ольга, не поворачиваясь ко мне. — Я, например, уже не нервничаю, когда он мне выговаривает.
Умная девушка. Учись, студент.
— На презентацию в Дом национальностей придете? — спросил я.
— Если пошлют. Берите кофе и уматывайте. Он не любит, когда в приемной посторонние.
Я взял чашку и ушел в свой кабинет.
— Не дал денег? — встретил меня насмешливой улыбкой Кроликов.
— На презентацию денег не дают, — сказал я. — Свои нужно тратить.
— Знаю! — махнул рукой Кроликов. — И не хожу с протянутой рукой по чужим кабинетам. Справимся.
Он был хороший организатор, мой шеф-редактор. И знал, как выпутываться из сложных ситуаций.
В нашем кабинете побывали ребята из отделов литературы и искусства, о чем-то пошушукались с Кроликовым. Мы с Тамарой решили не обращать на них внимания.
— Все равно ведь без нас не обойдутся, — сказал я ей.
— Конечно! — кивнула она. — Пусть бегают. Мы появимся позже.
— Как засадный полк, — согласился я. — Иру уже позвала?
— Куда она денется! Когда у нас мероприятие?
— Послезавтра.
— А я ей сказала, что завтра. Надо перезвонить. Леша Кроликова к себе позвал, к нам не захотел идти.
— Какой Леша?
— Белкин. Нужно было презентацию проводить в ресторане.
— В «Харбине»?
— Ну да. На банкете ведь хорошо кормили?
— Нормально. Ресторан для банкетов, это тебе любой Белкин скажет.
— Да знаю! — махнула рукой Тамара. — Белкин выдал Леше деньги на вино и водку. Там выпивать нельзя, но нам разрешили.