– Ты что, веришь, будто реки текут в море? Да ты понимаешь, что реки текут днем и ночью, летом и зимой? Вот Языкатый Медведь и сказал Сигулу, что море давно бы уже перелилось через край и затопило всю землю, коли бы все реки в него вливались!
– А если бы вода в море была соленая, то люди давно бы улеглись на его берегу и лизали бы ее – тут вообще бы никого не осталось!
– Верно! Вон, у Соленого источника сколько всегда народу толпится! Соленую воду набирают в миски и жбаны и меняют потом на зерно и бронзу! А струйка тонюсенькая! Да как же целое море может быть соленым?
– Может, морская вода и несоленая, – допустил Коротышка. – Сигул про это от купцов слышал, которые сами моря в глаза не видали. В нашей Великой реке вода несоленая, и в любой другой реке тоже, и в прудах. Значит, она и в море соленой быть не может, ведь туда втекает вода из нашей Великой реки…
– Хватит с нас этой болтовни, Коротышка! Мы же тебе сказали, что не текут реки ни к какому морю! Ты что, не понимаешь, что море давно бы вылилось, а реки бы пересохли?
– Ладно! Тогда ответьте: а куда текут реки?
– В конце Великой реки есть дыра в земле, вот вся вода туда и втекает. Великий дух проводит ее под землей и у истоков снова выпускает наружу.
– А как получается у воды течь в гору? – допытывался Коротышка.
– Трудно с тобой, Коротышка! Это же все правда! Ведь если начать копать в каком угодно месте, то рано или поздно обязательно на воду наткнешься. Сам можешь убедиться, коли не веришь! Великий дух ведет ее под землей к истокам. Правильно, ребята?
– Правильно! – согласились остальные.
– А может, вода под землей после дождей скопилась! – предположил Коротышка.
– Ребята, мы с ним больше не разговариваем! Мы не такие дурни, как он. Мы знаем, что вода в земле есть и тогда, когда дождь не идет, а ручьи и реки текут даже в засушливое лето. Нет там никакой дождевой воды… Ну его, этакого мудреца! Пойдем лучше к Дубу совета – они уже начали. Надо же послушать!
Подростки поднялись и перебрались поближе к толпе. Навострили уши.
Шаман Тупое Рыло, ученик и преемник Кривого Рта, как раз горячо втолковывал что-то группе мужчин.
Он был одет в волчий мех, а на голове у него красовалось множество длинных перьев, заткнутых за кожаный ремешок. На руках и ногах шамана висели на шнурках всякие мелкие вещицы: ракушки, косточки, резные деревяшки. Похожие деревяшки были вставлены и в его ушные мочки. На опояске у колдуна виднелся лыковый мешочек, где он хранил свои чудеса. Лицо было разрисовано красными полосами. В руке Тупое Рыло сжимал шаманский посох, украшенный резными изображениями змеи, солнца, медведя и многочисленными зарубками. Шаман был в роду в большом почете; иногда он, опираясь на поддержку своих приверженцев, даже осмеливался возражать самому старейшине. Шаман отличался тщеславием и всегда стремился оставить за собой последнее слово. И ему это нередко удавалось: его мнение на собраниях имело большой вес.
Мальчишки глаз от него не могли отвести. Он выхаживал у костра танцующей походкой и таинственно помахивал руками. Его одежды колыхались, а украшения похрустывали.
Тупое Рыло громко и сердито фыркал и злобно скалился в сторону спокойно сидевшего Сигула, который, впрочем, ничего этого не замечал.
Обойдя всех мужчин, шаман вернулся к старейшине.
– Сильный Медведь, весь род заодно в том, что мы не должны поступаться нашей честью и отдавать что-то за несодеянное преступление! – заявил Тупое Рыло, не обращая внимания на находившегося совсем рядом Сигула.
– Идут! Идут! Бобры уже здесь! – закричали мальчишки, несшие дозор на деревьях.
Четверо представителей дружественного рода Бобров были встречены с надлежащими почестями. Сильный Медведь пожал им руки и провел к каменным сиденьям в первом ряду.
Гостям подали свежее, только что зажаренное мясо. Первый Бобр взял его руками, откусил большой кусок и передал своему соплеменнику. Тот тоже откусил изрядный кусок и передал мясо третьему Бобру, а тот – четвертому. Последний Бобр отдал остаток еды прислуживавшей им Медведице.
Медведи внимательно следили за гостями, пытаясь понять, довольны ли те оказанным им теплым приемом. И Бобры не ударили в грязь лицом – показали, что знают правила приличия: проглотив свои куски мяса, они дружно причмокнули и облизали жирные губы. Медведи были полностью этим удовлетворены: угощение понравилось и приветственную часть можно считать оконченной.
Бобры устремили взгляды на Сильного Медведя, безмолвно предлагая тому открывать собрание.
– Кхе-кхе! – послышалось из толпы мужчин.
– Честно́й и славный род Медведей! – заговорил торжественно старейшина. – Вы знаете, почему мы здесь. Никогда прежде на наших землях не происходило такого злодейства. Клянусь Великим духом, что в ответе за него не все Медведи, а один только Следопыт, который уже поплатился за это жизнью. Нельзя требовать от нас никакого возмещения…
Шаман кивал головой и оглядывал собравшихся, чтобы убедиться, что все с этим согласны. Старейшину никто не прерывал; мужчины выражали поддержку его словам кивками.
Сильный Медведь продолжал:
– Но до того, как мы дадим ответ уважаемому Сигулу из лесного народа, мы обязаны выслушать своих друзей, членов храброго и могущественного рода Бобров. И я прошу их молвить слово.
Бобры явно договорились заранее о том, что именно сказать. Поэтому, не обсуждая ничего друг с другом, они встали, и Толстый Бобр заявил от имени всех своих сородичей:
– Храбрый и могущественный род Медведей! Наш род также не имеет отношения к преступлению, случившемуся у Великой реки. Мы в изобилии владеем скотом, женщины наши тучны, а землянки полны зерна. Бобрам не требуется приумножать свои богатства с помощью грабежа, ибо нет среди нас бедняка, который сказал бы: «Мне не хватает мяса, мне не хватает молока, мне не хватает муки!» Не найдется среди Бобров девушки или женщины, на чьей руке не блестел бы бронзовый браслет. Бобры ни в чем не провинились и не обязаны никому ничего платить.
Бобры степенно уселись и с деланым безразличием уставились прямо перед собой. Теперь все, затаив дыхание, ожидали ответа чужака Сигула: удовольствуется ли он услышанными отказами? Сильный Медведь жестом предложил ему говорить.
– Кхе-кхе! – закашлялся кто-то в толпе мужчин.
Старый Сигул поднялся на ноги, и все увидели, до чего он высок ростом: он был на добрую голову выше даже самого Сильного Медведя. В руке он держал дубовый посох и поначалу опирался на него. Он обратился к притихшей толпе. Несмотря на чужеземный выговор и временами не к месту употребленные слова, все его хорошо понимали.
– Честные и славные Медведи! Честные и славные Бобры! Надобно сказать, что воин Медведь-Ворчун и смелый Коротышка спасти моя жизнь. Сигул благодарить их и никогда не забыть. И я благодарить всех, которые помогать мне в тяжкой немочи. Потому я отказываться от возмещения за украденные мои драгоценности и оружие, которые были у меня при себе…
Тут Сигул умолк и обвел глазами собрание, чтобы понять, какое воздействие оказала его речь. Но вокруг царила тишина. И тогда Сигул продолжил суровым тоном:
– За убиение двух проводников Сигул требует справедливое возмещение. Медведи и Бобры дать мне по два раба, которые идти со мной ко мне домой. Тогда недоброе дело кончаться добром. Вы меня слышать.
Сигул сел. Голова его была горделиво вздернута.
– Достойный муж Сигул из лесного народа! – ответил старейшина. – Нас обрадовали твои слова о том, что ты не потребуешь возмещения за пропавшие украшения и оружие. Но мы не считаем себя обязанными платить тебе и рабами. В наших родах нет ни рабов, ни господ. Мы – свободный народ. Только купцы, проходящие иногда через наши земли, владеют рабами, которые им служат. Вот почему мы не можем выполнить твою просьбу. Никто из Медведей и никто из Бобров не станет по доброй воле рабом. Вложи слова мои себе в уши и не требуй больше невыполнимого. Я все сказал!
Как только старейшина умолк, толпа загудела в знак согласия.
И снова поднялся старый Сигул, и слова его прозвучали холодно и жестко:
– Честные и славные Медведи! Честные и славные Бобры! Мой народ сильный, воинов у нас – как звезд на небе, как деревьев в лесу, как рыбок в воде… О вы, которые сластят воду медом и, когда прядут нить, пропускают ее между ладони! Сигул услышать ваш ответ и отвечать, что лесной народ не оставит злодейство без ответ, а придет сюда и захватит ваши пастбища! Сигул все сказать…
– Кхе-кхе! Лучше бы я тебя так в воде и бросил! – выкрикнул Ворчун, и множество голосов поднялось против Сигула. Всех взволновали его слова, которые значили ни много ни мало, как объявление вражды. Некоторые мужчины не удержались и сплюнули. Однако они тут же опомнились и размазали слюну ногами. Плюнуть в присутствии старейшины или гостя было серьезным проступком. Если бы старейшина это заметил, виновник был бы наверняка наказан.
– Мы не боимся лесного народа! – воскликнул шаман. – Мы не боимся людей, которые прядут нить, протаскивая ее по бедру! Великий дух защитит нас!
Старейшина жестом приказал всем умолкнуть и сказал грозно:
– Что это нынче у нас? Совет Медведей и Бобров – или сборище крикливых ворон и квакающих лягушек?
Наступила звенящая тишина. Старейшина выслушал то, что шепнул ему вдогонку своим недавним словам Сигул, и объявил:
– Мой брат Сигул желает, чтобы я спросил: кто из вас, Медведи, и из вас, храбрые Бобры, согласен сопроводить его, старого человека, в полуденные леса, где он хочет добыть из земли бронзовый клад? Он обещает большое вознаграждение…
Старейшина повернулся в одну сторону, в другую… Охотников не находилось. Медведи и Бобры угрюмо смотрели под ноги.
– Так никто и не вызовется? – опять спросил старейшина. – Что ж, совет окончен. Разойдитесь с миром! Ворчун, Толстяк и Колоброд доведут нашего гостя до границы родовых земель; там они передадут его Бобрам, дабы они поступили так же и сопроводили его до своих пределов. На нашей земле и пальцем никто Сигула не тронет. А о том, как ему добраться до клада, пускай он думает сам.