В трубке раздался смешок:
– Вы хотите сказать, что мне нельзя забывать о твороге? Ем, ем творог. Хотя бы потому, что считаю себя соавтором книжки…
– А вы не шутите? – спросила я.
– Совершенно серьезно!
– Тогда навестите нас с Таней. Нужна ваша помощь. Петр Петрович не подозревал, что я поймала его на слове.
Мне давно хотелось, чтобы он стал настоящим соавтором. Пусть украсит будущую книжку красивыми рисунками!
Почему оно прокисло?
Теперь вы признаете молоко?
Помните, скольким обязаны ему?
И все-таки, если хотите по-настоящему дружить с ним, читайте эту книжку дальше. Каждому любителю молока следует знать о великой битве за него. Сражение это произошло сто лет назад.
Однако прежде чем начать новый рассказ, мне придется покаяться в своей оплошности. Пригласив Петра Петровича, я заранее купила угощения. Купила, конечно, и бутылку молока. Сняла с нее серебристую шапочку, хотела вскипятить. Потом передумала. Снова нахлобучила шапочку на горлышко и поставила бутылку за окно. А на следующий день я заметила, что шапочка надета неплотно.
И молоко прокисло.
Ну что ж, съем простоквашу сама!
Я налила ее в стакан. Попробовала и поморщилась – простокваша сильно горчила и пузырилась.
Я с досадой отодвинула стакан. Сама виновата – зачем кое-как надела шапочку? Но я знала о молоке столько хорошего! Мне ли выливать его? Жалко. Куда же девать?
В дверь постучали, и вошли оба гостя – Петр Петрович и Таня. Я так и встретила их с бутылкой в руках.
Зоркий глаз Петра Петровича тотчас углядел, что случилось с молоком.
– Ага! Значит, и у знатоков оно портится,- лукаво пробормотал он.
Таня решила заступиться за меня и перевести разговор на другое.
– Какая у вас рубашка красивая! – сказала она художнику. – Может быть, это моей мамы работа. Такую материю на маминой фабрике ткут.
Однако Петр Петрович не пошел на уловку:
– Взялись учить других, а у самих молоко киснет!
Но и Таня была не из тех, кто сразу теряется.
– Молоко у нас не пропадет, – сказала она. – У меня Шарик и Васька еще не ужинали.
Она вышла и тут же вернулась со щенком Шариком и котом Васькой. Я улыбнулась моей защитнице. Но знали бы вы, как обернется дело…
Я поставила миску с простоквашей на пол. Шарик любезно помахал коротким хвостиком, понюхал молоко. Васька осторожно дотронулся до него розовым язычком. Потом оба обиженно попятились. А Петр Петрович злорадно захохотал. Мне захотелось выйти из неловкого положения. И я спросила строго:
– А вы, Петр Петрович, знаете, почему молоко киснет?
– Пусть об этом расскажет Таня, – уклонился художник. – Вообще оно портится от жары. Так ведь, Таня?
Но тут в комнату вошла знакомая почтальонша Клава и подала почту.
– У вас молоко прокисло? – оживилась она. – У нас тоже. Ведь жара какая – в мае двадцать пять градусов!
– А вы знаете, Клава, почему оно киснет? – спросила я.
– А чего тут знать? – снисходительно улыбнулась Клава, очевидно считая мой вопрос пустяковым.
И ушла, впустив в дверь Танину маму, Веру Ивановну. Вера Ивановна упрекнула Таню:
– Как можно, Таня! Не всем твои любимицы по душе… Давай мне Шарика и Ваську, я их домой возьму…
И, уходя, справилась:
– В нашем магазине молоко купили? Значит, кислое! А впрочем, по радио передавали: гроза. Перед грозой оно всегда киснет!
Когда же и у нее я спросила:
– А почему оно портится, знаете? Вера Ивановна ответила добродушно:
– На то оно и молоко, чтобы киснуть!
Вера Ивановна увела кота Ваську и щенка Шарика. А я, усадив друзей за стол, стала вспоминать старинную историю:
– Когда-то по дорогам Франции ехали три вместительные кареты – дормезы. Просторный крытый кузов покачивался на больших колесах. На высоких козлах сидел, возвышаясь над крышей, кучер в позументах. Это важный епископ ехал с монахами и служками из Парижа в маленький южный городок. Епископа вызвали местные священники. По их мнению, в городе обосновались черти!
В полдень дормезы въехали в городок. Полный пожилой епископ в шелковой сутане с трудом вылез из кареты.
На площади, несмотря на палящий зной, собрались все жители.
Епископ осенил их крестным знамением. А владелец местного сахарного завода обратился к нему с такой речью:
– Святой отец, наш город потревожил вас потому, что мы на краю разорения. У нас сыроварни, молочные фермы, сахарные и пивные заводы. Наш город славился отличным вином… Но, видно, мы прогневали всевышнего! Я владелец сахарного завода. Вчера рабочие отжали сладкий сок из корней свекловицы, а к утру он превратился в пресный студень. Молоко у нас киснет, вино становится уксусом. Освятите наши амбары, хлевы… Выдворите от нас нечистую силу!
Утром в городе звонили колокола, шли молебствия.
Монахи обходили дворы, амбары, коровники, творя крестное знамение.
Но видно, не один сатана, а тысячи проворных чертей обосновались в городке. Молоко продолжало киснуть, мутнело пиво, а вино становилось противным уксусом…
Неделю гостили святые отцы. И глухой ночью выехали в Париж, опасаясь насмешек безбожников. Кстати, те от души посмеялись над монахами.
Таня весело улыбалась, слушая старую историю, а Петр Петрович, расположившись в кресле, рисовал чертей с кружками молока.
– Так им и надо, этим монахам! – решила Таня.
Мне, к сожалению, пришлось огорчить ее. В те времена не только монахи – сами ученые не могли понять, почему бродит вино, мутнеет пиво, горкнет и становится простоквашей молоко. Может быть, и правда на то оно молоко, чтобы киснуть?
В тот вечер мы разошлись поздно.
Петр Петрович собрался было распрощаться с нами. Встал, протянул руку… и снова уселся в кресло.
– Погодите, погодите, – сказал он, – Расскажите, ктй же распознал, почему молоко киснет?
Мне пришлось напомнить друзьям о великом научном открытии.
Оно было совершено в те самые годы, когда пожилой епископ явился в маленький городок, чтобы расправиться с нечистой силой.
Битва в городе Лилле
В городе Лилле, на севере Франции, открылся тогда новый университет. Профессором туда пригласили молодого химика Луи Пастера.
Потом вы хороню будете знать это бессмертное имя. А может быть, и сейчас вы уже видели портреты. Пастера в школе, библиотеках? О Пасторе написано много книг. Ему поставлены памятники во всех странах. Его никогда не забудут люди.
Но тогда он был еще совсем молод, жил в провинциальном городке, свой досуг отдавал семье, остальное время дарил науке. Правда, он никогда не был отшельником. Напротив! Пастер любил заглядывать на завод, ездил за город, на поля; его волновали неурожаи, засухи, падеж скота. Притом он твердо верил в свое призвание: его наука способна делать чудеса!
Странное поведение молока, пива и вина, конечно, озадачивали и Пастера, хотя открытие, о котором пойдет речь, пожалуй, обязано случаю.
Один из студентов Пастера оказался сыном пивовара. Однажды он обратился к молодому ученому:
– Господин профессор, отец просит вас побывать у нас на заводе. Это совсем недалеко… Что-то не ладится у отца – пиво становится все хуже. Старик потерял голову. Обращался к священнику, но…
Пастер не боялся нечистой силы и решил отправиться на завод. Молча осмотрел чаны, амбары… Уезжая, взял несколько бутылок с мутным невкусным пивом. В лаборатории он долго разглядывал под микроскопом белесые пивные капли. Мельчайшие шарики, палочки плавали там. Пастер знал, что это бактерии, открытые уже давно голландским ученым Левенгуком. Но сколько же их в этом кислом пиве…
Никто, кроме Пастера, еще не догадывался, что все беды с молоком, пивом и вином происходят от этих палочек и шариков.
Впрочем, и Пастер сперва сомневался. Он старательно рисует бактерии. Записывает что-то, перечеркивает записи.
Вскоре около его микроскопа стоят кружки с кислым вином и молоком. И там, оказывается, бактерии.
С каждым днем Пастер все позднее уходит из лаборатории. Несмотря на усталость, он чувствует огромное удовлетворение. Ом воодушевлен, обрадован! Кажется, он понимает, почему бродит пиво, кисмет молоко, становится уксусом вино…
И вот настает 3 сентября 1857 года. Легкой походкой молодой профессор спешит к зданию университета. Второй раз зацвели каштаны, стрельчатые окна старинных зданий блестят в лучах заходящего солнца. Пастер счастлив. Сегодня заседает общество естествоиспытателей города Лилля. Соберется много народу. Еще вчера друзья спрашивали Пастера: о чем он будет докладывать? «Вы доложите почему киснет молоко? Впрочем, о чем бы вы ни говорили – заслушаешься. У вас такая светлая голова!»
И Пастер поднимается на кафедру. Среди публики много знакомых: преподаватели пришли с семьями – женами и детьми. Всем хочется послушать талантливого ученого. Пастер приветливо раскланивается. Он уверен в успехе. Его сообщение произведет огромное впечатление. Сколько будет вопросов!
– Итак, почему киснет молоко… -^ говорит Пастер.
Пастер говорит с увлечением, забыв о переполненном зале. И вдруг он замечает, что его не слушают. Кто-то зевает, шутит с соседом. Кто-то покидает зал. Пастер поражен. Слушатели разочарованы?
Быть может, он ошибся? Неправ? Нет. Он убежден, что его открытие принесет громадную пользу людям. Разве это не так? Ведь он понял, что такое брожение! Брожение, которое досаждало людям тысячелетиями… И причины которого никто не знал.
– Молоко, – продолжает Пастер, – портят микробы – мельчайшие существа, описанные еще голландцем Антони Левенгуком почти двести лет назад. Что происходит при брожении? Какие вещества появляются в кислом молоке?…
В жизни Пастера этот день оказался едва ли не самым мрачным. Он ие боялся трудностей. Тяжелее всего – несправедливость! Он вернулся домой, скрыв от семьи обиду и горечь. Ведь даже друзья, восторгавшиеся талантом Пастера, не поддержали его. Отводя глаза, они советовали заниматься химией. «Вы – химик! О микробах пусть судят врачи и зоологи. Притом какая важность, если они нашлись в молоке?!»