Пастер не находил себе места. Но утром снова сидел за микроскопом. И великий Пастер победил.
К нему стали приходить пивовары. Владельцы сыроварен и молочники из деревень. Они доверчиво открывали ему секреты своего ремесла. Еще отцы учили их соблюдать чистоту, прожаривать на огне посуду, кипятить молоко, держать на льду… Наверно, это убивает невидимых микробов? Не дает им воли? Пастер терпеливо слушал. Рисовал микробов, предлагал заглянуть в микроскоп… Склонив бородатые лица, молочники смотрели в микроскоп. И качали головой.
– Что за звери? Чудеса!
Немало еще огорчений ждали Пастера. Но пришло время, и он победил. До Пастера немногие, а среди них русский врач Данила Самойлович, великий хирург Пирогов, догадывались, что микробы обладают невероятной силой.
Внезапный обвал в горах, эхо гремит в ущельях. Это работа невидимок, подточивших неприступный пик. Зеленеет травой-муравой поле, гце шла в древности кровавая битва… Микробы вместо санитаров и могильщиков очистили поля и реки, разлагая трупы животных и рыб. Остатки растений они превращают в пласты каменного угля, в густую черную нефть и торф. Они – виновники всех заразных болезней. Но с их помощью мирно дышит тесто в квашне, молоко становится простоквашей. Поселившись в нашем теле, они готовят нам ценнейшие вещества – витамины.
Среди них встречаются наши помощники и слуги. И зловредные безжалостные враги.
Своими открытиями Пастер положил начало науке о микробах – микробиологии.
Но мы с вами будем помнить – разгадать тайну брожения помогло Пастеру скромное молоко.
Таня проверяет
Как ни странно, Таню рассказ не убедил! Ей не верилось, что одни микробы виноваты во всем. «Неужели они такие плохие?» И почему именно в знойные дни и перед грозой молоко обязательно киснет?
Впрочем, о микробах мы с Таней больше не говорили. У меня другие хлопоты. Пора позаботиться о рисунках для книжки, а Петр Петрович пропал. Даже не звонит.
Не уехал ли надолго старый путешественник?
Но может быть, он заходил в мое отсутствие? Надо спросить у Тани. Я постучала к ней. Девочка сама открыла дверь, в замешательстве постояла на пороге. Потом отбежала «столу и прикрыла его полотенцем. В комнате с Таней оказались ее неразлучные подружки – Оля и Соня. В дождик они втроем ходят под одним зонтом. Из-под зонтика выглядывают тогда три косички – черная, рыженькая и белокурая, Танина. Я так и зову подружек «Три косички». Но «Три косички» что-то прячут. Значит, я мешаю? Или Тане наскучило молоко и она занялась другими делами? Я поспешила уйти.
С того дня у нас натянутые отношения. Прежде Таня стремглав бежала ко мне, увидев во дворе, а теперь вежливо кланяется и провожает загадочным взглядом. Я делаю вид, что ничего не замечаю. Однако непостоянство Тани огорчает меня.
И вдруг, встретившись на лестнице, Таня просит зайти к ней! Я хочу, чтобы прежде она объяснила свое странное поведение, и говорю:
– Некогда!
– Уже такой интересный секрет!
– Чужие секреты меня не интересуют, Таня!
– Но мы вам помогаем. Сопя, Оля и я… Помогаем писать книжку.
– Вот как! – смягчилась я. – И что вы пишете?
– Мы проверяем, почему молоко киснет… Что у нас вышло! – Таня прыгает от радости.
В Таниной комнате под полотенцем на столе оказались стаканы. Их-то девочки и прятали так тщательно. В стаканах кисло молоко.
Вспомнить о Тане и ее подружках просто необходимо. Ведь «Три косички» ежедневно отправлялись на рынок, в белое здание молочно-контрольной станции, где проверяется все привозное молоко. Строгие контролеры работают там! Без них никто не посмеет продать на рынке молоко. Это они пишут на бидонах: «Проверено». А мои «Три косички» ухитрились доставать как раз такое молоко – забракованное. Выпрашивали его у контролеров. Несли домой и оставляли в стаканах киснуть.
И воочию убеждались, что могут натворить невидимки.
Таня показала мне стакан, где белела отличная густая простокваша. В другом стакане она горчила, в третьем – пахла сыростью. Вот в зеленой сыворотке плавает жалкий комочек творога в пузырьках газа. И этакое сотворилось с молоком за ночь?
– Очень интересно! Молодцы, «Три косички». Понимаете, почему простокваша получается разная?
– Еще бы! В стаканах поселились всякие микробы. Ведь мы нарочно покупали молоко у разных молочниц. Так нам посоветовала учительница биологии.
Я принялась рисовать невидимок, которые орудовали в стаканах. Конечно, у Петра Петровича они получились бы лучше, но не всякому быть художником. Сперва я нарисовала шарики. Обычно они сидят по двое, но иногда склеиваются в цепочки. Это они готовят отличную простоквашу. Умницы! Потом я нарисовала короткие палочки. На них рассчитывать нечего: попадут в молоко – простокваша будет горчить.
Мой карандаш выводит толстые палочки. Такие карапузы залезли в стакан, где оказался комочек творога в пузырьках. А крохотные веретенца подсластят молоко и сделают слизистым.
– Если каплю молока окрасишь особой краской, сама увидишь микробы под микроскопом, – сказала я Тане.
Девочки показали мне еще стакан. Молоко в нем простояло целую неделю, посинело, но не свернулось. И это тоже натворили микробы.
Да, «Три косички» поработали не хуже ученых! Сами удостоверились, что не от жары и грозы портится молоко!
А невидимых нахлебников у молока множество. Жара только помогает им расти. Правда, иные микробы предпочитают холод, но таких меньше. Мы с Таней сели за стол, взяли карандаши и стали умножать и складывать. Обычно в капле свежего парного молока, если оставить его в тепле, вскоре насчитаешь сотню микробов. Но микробы размножаются очень быстро – через двадцать минут каждый делится на двое. И через час в топ же капле их будет около тысячи, а еще через три часа – тридцать тысяч микробов! Настоящая катастрофа…
– Катастрофа! – согласилась Таня. – Беда!
Шарик, подняв мохнатое ухо, смотрел на нас. Кот Васька тоже заинтересовался, забрался к хозяйке на колени и не спускал глаз с листа бумаги. Не хотелось мне стращать мою хорошую помощницу, а пришлось опять вспомнить, что невидимые нахлебники бывают коварными – дизентерийные микробы, возбудители тифа, дифтерии. Этот мрачный список можно продолжить.
Узнают о нем боязливые люди – перестанут пить молоко. Так и бывало! После открытия Пастера.в молоке разочаровались: опасная это еда… Матери стали подолгу кипятить и портить его. В кипяченом молоке меньше витаминов и белков. Взгляните: на дне кастрюли, где оно кипятилось, налипла белая пенка – это свернулись самые хорошие белки.
И горожане стали отдавать предпочтение маслу, сахару.
Много напраслины было тогда сказано о твоем честном друге, хотя молоко ни в чем не виновато! Свежее и парное, оно воюет как солдат. Даже Пастер не подозревал, что есть в молоке особые вещества – «защитные». В тепле через час-другой молоко сдается. Но если парное молоко сразу остудить, оно долго сражается с невидимками, его защитные вещества сами убивают микробов, не дают им расти.
Про это еще не знали, и предприимчивые дельцы уже мечтали заменить молоко искусственными смесями. Не удалась эта затея! Невозможно заменить молоко, которое природа готовила миллионы лет, которое и сейчас остается «из пищи – пищей». Отстоять свои права молоку помогло открытие Пасте-ра. Лет сто назад в молочных лавках появились первые бутылки пастеризованного молока.
Самые недоверчивые люди тотчас стали покупать его.
А сейчас мы все пьем пастеризованное молоко.
– Как его пастеризуют? Где это делают? – спрашивала Таня.
– На молочных заводах.
– Поедем на молочный завод?
Мне тоже хотелось побывать там. Я даже адрес молочного завода узнала.
Но в тот самый день на улице мне поклонился солидный загорелый мужчина с ленточкой орденов.
– Узнаёте? Иван Михайлович… Вашей бабушки земляк.
С трудом я узнала друга детства, Ваню Семенова из бабушкиной деревни. Иван Михайлович и сейчас живет в родных местах. Там теперь богатый, образцовый совхоз, а друг моего детства – Ваня Семенов – директор совхоза.
– Что ж не заглянете в родные края? Не поинтересуетесь нашим селом?
И потянуло меня в страну детства, куда давно звала память о бабушке. Я так и не отблагодарила ее за любовь и заботы… И я стала собираться в дорогу. Через неделю все было готово. А тут и летние каникулы подоспели, и Таня стала упрашивать маму: поедем все вместе! Вера Ивановна согласилась и решила взять маленького сынишку. Представьте себе, что и Петр Петрович отправился с нами.
– На досуге закончу последние картинки к вашей книжке…
Веселой дружной компанией мы выехали в родные места.
Еду за молоком
Никогда не жилось мне так хорошо!
Уже третью неделю я брожу полем, по дороге, среди высоких ржаных колосьев; ухожу далеко в лес, где на холмах белоствольные березки водят хороводы. По вечерам любуюсь синими еловыми лесами у далекого горизонта…, Иван Михайлович, директор совхоза, поселил нас в школе. Школа стоит на горе. Отсюда видна зеленая долина, сады и двухэтажные кирпичные дома совхозного поселка Боронки.
На ужин у нас запотевшая, из погреба, крынка с густым молоком. Поужинав, мы сумерничаем… Сидим на крыльце, слушаем перекличку далеких деревень – песни, голоса, мычание коров.
Чаще всего мы говорим о моей книжке. Петр Петрович порой вздыхает – недоволен рисунками.
Хороший художник всегда в тревоге. Уже который раз он жалуется мне:
– Нe знаю, как нарисовать молоко?!
– Очень просто! – тотчас откликается Таня.
– Попробуй… Помоги. У меня никак не получается!
Таня смело чертит палочкой узоры на песке. Петр Петрович посмеивается. Я тоже все размышляю над последними главами. К вечеру ухожу искать запомнившиеся с детства, старые мосты. бочажки, овраги. И не могу найти избушку, в которой давным-давно родилась моя бабушка. На месте старого села разросся плодовый сад. В листве светятся, будто восковые, щеки яблок. Я сижу под кружевной тенью деревьев, слушаю, как шумит ветер…