– Бывает по-разному. Но когда снится одно и то же, постепенно привыкаешь и уже не так страшно.
А на следующую ночь Катя увидела смерть Петеньки Кузнецова. То есть предположительно Петеньки Кузнецова.
Сон был очень короткий, но жуткий до дрожи. Катя снова смотрела на все происходящее из зеркала. Она оказалась внутри еще одной квартиры, в комнате восьмилетнего мальчика. Он делал уроки, но постоянно отвлекался на игру в солдатиков. Оловянные игрушки, совсем новые – видимо, их подарили Петеньке недавно – были расставлены на полу в боевые позиции.
Когда мальчику надоедало читать скучный учебник, он садился на пол и начинал руководить своими полками, как прирожденный командир.
Катя была поражена, что игрушки словно слушались его: некоторые фигурки сами перемещались по полу после приказов ребенка. Невероятно!
Внезапно все предметы в комнате начали мелко дрожать. Мальчик испуганно осмотрелся по сторонам: дребезжала стеклянная карандашница на столе, пустая ваза на окне, упала на пол забытая ручка.
Петенька кинулся к двери, но она сама по себе захлопнулась прямо у него перед носом. Он стал звать родителей, но изо рта не вырывалось и звука, будто вокруг был вакуум. Он заметался, решая, где спрятаться. Хотел сунуться под кровать, но, едва заглянув под полог покрывала, попятился, словно увидел там, в темноте, монстра.
Мальчик уперся спиной в книжный шкаф и замер, продолжая дрожать от ужаса. Его солдатики взмыли в воздух и зависли напротив.
«Полтергейст?» – подумала Катя.
А в следующий миг игрушки полетели в него. Было полное ощущение, что ими швыряется со всей силы кто-то невидимый. Мальчик поднял руки, защищаясь, заплакал от ужаса и беспомощности, потом упал на колени.
Когда он оказался на ковре, старый, тяжелый книжный шкаф у него за спиной зашатался и начал медленно заваливаться на него. Катя закрыла глаза, не в силах смотреть на это.
Раздался удар и грохот падающих книг. А потом сон закончился.
Утром Катя долго приходила в себя. В обед решилась на новую встречу с Алексеем.
– Ты серьезно решил остановить дом? Думаешь, есть способ? – спросила она.
– Уверен. Но надо до конца разобраться с принципом его работы. Кстати, хотел спросить, не осталось ли у тебя случайно магнитного пропуска для входа в здание? Ты же работала там.
– Работала. Может, и остался пропуск, надо проверить. Но я совсем не хочу туда возвращаться.
– Придется, – вздохнул Леша.
Алексей рассказал Кате, что не так давно стал видеть в своих кошмарах не только гибель жертв дома из красного кирпича, но и огромный Камень, испещренный странными затейливыми узорами и надписями.
Образ Камня возникал у него в голове сразу после смерти человека, и было такое ощущение, будто душа погибшего входит в этот монолит.
– Мне кажется, эта штука где-то в здании. Надо отыскать Камень, он как бы сердце дома.
– Но внутри столько раз делали ремонт, перестраивали все от стенки до стенки… Особенно в последний раз, когда превращали в офисное помещение.
– Я не уверен на все сто, но все-таки мне кажется, что этот Камень в здании.
– Хорошо. И где его искать?
– Думаю, на чердаке или на крыше.
– Почему? Не самое логичное место для огромного валуна.
– Согласен. Но когда я внутри умирающей жертвы, то сразу перед тем, как попадаю в Камень, вижу небо. Безграничное, каждый раз голубое, ясное… В общем, меня почему-то тянет поискать наверху.
– Я знаю, что охранники уходят с дежурства в одиннадцать вечера, а возвращаются ровно в пять утра. То есть нам придется идти в дом глубокой ночью. Ты не боишься? Он ведь может прикончить нас…
– Боюсь. Но нам все равно рано или поздно придется в него войти. Мы не сможем победить это зло только читая заметки в газетах…
Катя тяжело вздохнула:
– Может быть, мы какие-то особенные, раз уже однажды выжили?
– Может, и так, – пожал плечами Леша.
Пропуск в офис у Кати сохранился – совершенно случайно завалялся среди документов, она забыла его сдать, когда увольнялась. И ребята решились.
Той ночью им удалось беспрепятственно проникнуть в здание и подняться на чердак. Но Камень они не нашли – просто не успели приступить к поискам, – увидели Федю, который собирался шагнуть с крыши на асфальт, и остановили его.
Федя отнесся к случившемуся удивительно легко, с присущим ему оптимизмом.
– Да вы прям охотники на привидений! – восхитился он, когда понял, что произошло и кто не дал ему умереть.
– Федя, ты только что едва не покончил с собой. Ты чего такой веселый? – удивился Леша.
– Во-первых, вы меня спасли. Так что все не так уж плохо. Во-вторых, во время этого кошмара я многое понял. Я ведь недавно с женой развелся. Она ушла, совершенно ничего мне не сказав. И я… был обескуражен этим. А во время этого глюка моя ненастоящая жена все мне объяснила. И стало даже как-то легче. Я готов начать новую жизнь!
– Федя, а зачем ты вообще вошел в это здание? И как вошел? Ночь же была, все закрыто… – недоумевала Катя.
– Я увидел табличку «Архитектурное бюро». И мне стало интересно. Я же архитектор. И как раз ищу работу.
Катя и Леша переглянулись.
– Вот это удача! – обрадовался Леша. – Не побоишься теперь устроиться туда на работу?
– Конечно, не побоюсь, – улыбнулся Федя. *
Итак, их стало трое: Алексей, стремящийся отомстить за любимую и остановить дом, Катя, мечтающая избавиться от ночных кошмаров, и Федя, которому было интересно, чем все закончится и куда их заведет эта история. Во время встреч с ребятами он долго и пристально вглядывался Кате в лицо. Ему казалось, что она невероятно похожа на девушку с картины Роберта Иванова – с той самой, где он с ней целовался. Только вот на картине Катя изображена коротко постриженной, а в жизни у нее были шикарные длинные волосы.
«Если этот художник был пророком, значит, нам с Катей суждено быть вместе? – рассуждал Федя. – Или все это просто случайности? Но и это не отменяет того факта, что мне интересно с этими ребятами!»
Федя довольно быстро устроился на работу в дом из красного кирпича. Он пообещал своим новым друзьям, что попытается разузнать что-то о Камне, который, возможно, хранится на чердаке. Но в первую неделю Федя только притирался к коллективу и боялся привлекать к себе внимание.
Пока он осваивался, Катя и Леша решили разобраться и точно установить имена и даты смерти всех жертв рокового дома, которые снятся им по ночам. Именно поэтому в субботу утром они отправились на городское кладбище – разыскивать могилку мальчика, погибшего под шкафом. Леша думал, что его зовут Петя Кузнецов. Удалось найти заметку о его гибели в старой газете, но уверенности, что они идентифицировали личность ребенка правильно, не было из-за отсутствия фотографии.
Выйдя наконец к захоронению, друзья увидели рядом с надгробием странную фигуру. У памятника с портретом мальчика стоял невысокий мужчина с густой бородой и глазами-щелочками. Он был одет в летний камуфляжный костюм, но при этом с оранжевой кепкой на голове. Когда ребята подошли ближе, то увидели, что в руках неизвестный держит две вращающиеся биолокационные рамки, какие бывают у экстрасенсов в популярных телешоу.
Когда троица друзей оказалась совсем рядом, человек обернулся, и Катя обратила внимание, что веки у него словно припухли и покрыты какими-то непонятными бугорками.
– Простите, а вы кто? И что делаете на могиле Петра Кузнецова? – решил сразу пойти в атаку Алексей. Он с первого взгляда понял, что это явно не родственник, который пришел скорбеть на могилу ребенка.
– Здрасте. Прощаю, – усмехнулся незнакомец. – Вячеслав Голозуб, общественная организация «Запрещенная история». Провожу сканирование останков покойного. Ну а вы кто? Что-то не похожи на родителей Петеньки…
– Какой умный… – съязвил Алексей.
– А мы… – начала было Катя, но замешкалась. «И правда, кто мы?» – подумала она.
– Как вы сказали? «Запрещенная история»? То есть вы какие-то истории собираете? – вступил в разговор Федя. – Вот и мы тоже собираем. Истории некоторых людей… погибших.
– Ладно, ребят, не тушуйтесь. Наверняка Дом смерти вас сюда привел. Так?
– Дом смерти? – Леша был удивлен.
– Ну или как вы его называете? Дом из красного кирпича по Каштановой? – Голозуб отложил биорамки, достал сигареты и закурил.
– Давайте сотрудничать! Я вам расскажу то, что знаю сам, а вы мне – то, что успели узнать без меня…
За полчаса до встречи с Лешей, Катей и Федей
Вячеслав шел по кладбищу, сверяясь с планом, который взял в городском архиве, и одновременно разговаривал по мобильному:
– Да, я нашел. Дом как дом. В нашем стиле. Там офис, надо ждать, пока все уйдут, чтобы поработать нормально, и еще придумать, как войти – замок магнитный. Я сейчас на кладбище, хочу снять на видео могилки покойников. Да-да, я помню, что в первую очередь детей – на них всегда лучше отклик. Ага. Нет, не волнуйся, информации о Доме смерти много, будет хороший материал. Думаю, растяну на несколько серий, можешь давать первые анонсы, текст скину через часик. Да… Эксклюзив? Будет, конечно. Намутим скандал или разборки. Ты же знаешь, я в этом деле мастер. Лучше скажи, когда мне на карту упадет обещанный гонорар? Ладно-ладно! Наши договоренности в силе. Ну все, покеда, дружочек. Я у надгробия первого мальчонки. Пойду работать, нам с тобой на хлеб с черной икрой зарабатывать. Ага! Давай! Будем на связи.
Стоя у могилы Петеньки Кузнецова, Вячеслав первым делом закрепил на себе небольшую скрытую камеру. Голозуб знал по опыту, что на кладбищах можно внезапно встретиться с родственниками покойника, которого снимаешь. Будет некрасиво, если они поймут, что тут происходит. А то и в нос можно получить… Поэтому лучше подстраховываться и делать запись видео незаметно.
Проверив, что все работает, он достал из рюкзака необходимые атрибуты – маятник из камня на серебряной цепочке, биолокационные рамки, какой-то неведомый прибор с торчащими проводами и окошком индикатора, в котором хаотично загорались цифры.