Ближе к вечеру завхоз школы подогнал грузовик к арке, с кузова по лестнице поднялся наверх и равномерно распределил ветки вокруг портрета. Стало даже лучше, чем раньше.
Через два дня, в канун Нового года, в районной газете «В светлое будущее» появилась небольшая заметка под названием «Достойный пример». Она начиналась словами: «Патриотический поступок ученика четвертого класса Юрковской средней школы, Корягина Николая, может служить примером для подражания всей нашей молодежи.
Николай заметил, что часть портрета нашего дорогого вождя случайно закрылась еловой веткой. Он тут же полез на самый верх пятиметровой арки, чтобы поправить ветку. Дул сильный морозный ветер, руки у Николая замерзли, и он случайно уронил ветку в снег…»
Заканчивалась заметка фразой: «Нам есть с кем идти в светлое будущее!» И внизу подпись: «Внештатный корреспондент».
В школе газета переходила из рук в руки, читали вслух и молча, про себя. Колька ходил хмурый, ни с кем не разговаривая. Некоторые мальчишки с завистью посматривали на него. Серега Крутов на правах друга спросил:
– Слышь, Корягин, а чего твою фотку не напечатали в газету? Во было бы круто!
Коля досадливо, локтем отмахнулся от Сергея. Низенький, юркий паренек с жаром доказывал:
– Поду-у-маешь, да я бы быстрее его залез на эту арку. И ветку бы точно не уронил!
Зинка с Машей и с еще несколькими девочками стояли поодаль от мальчишек. Зина насмешливо ответила низенькому:
– А Колька тоже не ронял ветку!
Она раздраженно вырвала у стоявшей рядом девочки газету и, ткнув в нее пальцем, пренебрежительно заметила:
– И все это враки! Не так это было!
Одна из девочек уверенно сказала:
– Ты что, Зинаида? Газете не веришь? Все, что печатают, – то правда.
– Ага, правда, – насмешливо парировала Зинка, – хочешь, скажу, как было дело? Так вот, Колька специально лазил за этой веткой, чтобы подарить ее Машке! – И она ткнула пальцем в сторону девочки, добавив: – Нашей тихоне! Поняла?
Дискуссию прервал звонок на урок.
После уроков Маша и Коля шли домой вместе, благо Зинаида опять отправилась к тетке. Молчали. Подходя к Машиному дому, замедлили шаги. Пришли, остановились. Заговорил Колька:
– Ну ты того… если кто обижает, скажи мне, не бойся! – Помолчав, спросил: – Как шишка, не отвалилась?
Маша, обрадованная – перешли на нейтральную тему, горячо заговорила:
– Нет, крепко держится! Она такая, такая… – закончила, совсем невпопад. – Моя.
Опять Машке захотелось погладить его по лицу. Но она только заглянула, уже без страха, ему в глаза и тихо произнесла:
– Ну, до завтра!
Со временем иголки с ветки осыпались, торчала только шишка на верхушке. Маше было грустно, будто с кем-то прощалась. Она попробовала взять в руку шишку, а та так и осталась в ее ладони, сама отделившись от ветки. Девочка вырвала из альбома лист папиросной бумаги, написала посредине «Колин подарок» и бережно завернула шишку. И Красную Шапочку тоже завернула и припрятала до следующих праздников… А потом долгие годы возила за собой эти два елочных украшения по городам и весям.
Как же дети любят наряжать елку! Они рассматривают игрушки, прежде чем повесить на ветку, спорят, сколько им лет… Спрашивают маму, где она покупала эту Красную Шапочку? А эта шишка – она похожа на ежика.
– Мама, а здесь написано «Колин подарок»! А мы и не видели раньше. А кто это – Коля?
Мария взяла в руки Красную Шапочку и шишку и повесила их рядом друг с дружкой на ветку высокой, под самый потолок квартиры, елки.
– Нет, ребята, это не ежик. Это шишка. Ее когда-то подарил мне мальчик, которого звали Коля. Лепестки у шишки от времени высохли, и она стала похожа на ежика. А Красную Шапочку я, когда ходила в школу, выиграла в викторине. Тогда у нее в лукошке и пирожки были, но потерялись.
Она замолчала, оглядела сверкающую под люстрой елку и озабоченно сказала детям:
– Вы сохраните эти украшения! Таких больше нигде нет.
Маленькая новогодняя история
На столе, под яркой люстрой, все сверкало – ножи, вилки, фужеры. В новогоднюю ночь как-то по-особому все сияет, брызжет радостью.
К этому празднику у нее особое отношение – он переносил ее в детство. Сколько себя помнит, искренне верила в Деда Мороза, во всемогущую волшебницу, добрых гномов. Гномики у нее ассоциировались с котятами, бегающими по двору в великом множестве, – в хозяйстве водилось две кошки.
В новогоднюю ночь она всех ждала к себе, и сказочные существа приходили. О чем долго потом рассказывала маме и бабушке: у волшебницы платье будто из тумана, а пояс похож на радугу; один гномик подарил ей колдовскую конфетку – вот фантик остался, – а после съеденной конфеты она ничего не боится. Пусть теперь Анька во дворе попробует ее обидеть или по-дразнить!
Проходили годы, уходила жизнь. Выросли дети, сын и дочь. Завели свои семьи, жили отдельно. Какое-то время дети и внуки приходили на Новый год к ним. Под большую елку клали подарки. Всякий раз она, стоя на стремянке, крепила на верхушку звезду. Муж страховал снизу – держал ее обеими руками за колени. Затем с утра варили холодец, готовили салат оливье. Все садились за праздничный стол, ели, смотрели по телевизору «Иронию судьбы»… Хорошо было!
А потом не стало того, кто поддерживал ее, когда крепилась на верхушку звезда. И… она больше не покупала елку. Зачем елка без звезды?
Дети звали ее к себе встречать Новый год. Сходила один раз, но не смогла ночью уснуть на новом месте, хотя была одна в комнате. А так надеялась, что именно в эту ночь ей во сне подскажут, как дальше жить.
Сегодня на старых счетах времени опять звонко щелкнет косточка – еще один год прошел. Надумала в этот раз купить маленькую еловую ветку с шишечкой вместо звезды и поставить ее в большую вазу. Может, на лесной дух явится кто-нибудь из этих, новогодних? Хорошо бы – волшебница…
А пока постарается жить, как прежде, будто ничего не случилось. Боль внутри притупилась. Сама она смирилась, подчинилась единственно незыблемому закону: никто еще не задержался в этом мире. Все уходят. В квартире все стоит на тех же местах, как и раньше. Вид из окон тот же. А разговаривать можно! Кто ей запретит? Да, знает, что разговаривать с собой – плохой признак. А лучше было, когда выла? Как собака, потерявшая щенков? Кажется, такой вой у Джека Лондона описан. Даже соседи в стенки стучали. Больше это не повторится. У нее все хорошо! С утра позвонила дочь – узнать, придет ли мама к ним.
Она, как могла беззаботно, ответила:
– Рыбка моя! В этот раз не поеду к вам. Мне столько приглашений поступило от бывших коллег. Выбираю, где будет веселее и ближе к дому. Так что извини! И Андрюше тоже передай. – Не удержалась, добавила: – Но позвоните все-таки, я буду ждать…
Дочь с облегчением простилась, заверив, что «им очень жаль, что мамы не будет с ними». Мама поверила…
Еще раз оглядела праздничный стол: посередине стояла небольшая плошка с ее когда-то коронным блюдом – холодцом. А почему когда-то? Теперь тоже! Ведь решила: будет все как прежде. У нее сегодня вечер на двоих.
– Милый, располагайся, садись! Я пошла в спальню переодеться.
Раньше он отвечал: «Да ты и так у меня красавица!» И сейчас она ответила, как раньше: «А буду еще краше!»
Она долго глядела в зеркало. Не на лицо, нет! Ей нравился наряд. Это платье, туфли… Сколько времени она их не обувала? А ведь неплохо!
Затем села за стол. Есть ничего не могла – лечебная диета. Взглянув на пустую тарелку и фужер напротив, поднялась. Вынула из шкафа мужской пиджак и повесила его на спинку стула. Так легче вести беседу.
– Ну, рассказывай, как тебе там? Ты не зови меня к себе, ладно? Дети еще не готовы. Дай им от тебя отойти. Я потихоньку приспосабливаюсь. Вот ветку сегодня купила. Шишка вместо звезды. Ну, давай проводим старый год!
Она наполнила фужеры красным вином и осторожно коснулась своим бокалом стоявшего напротив. Пить не стала, лишь пригубила, продолжая играть:
– Сейчас я тебе спою. Послушай, чего сочинила только что: «Кабы быстра реченька назад побежала, кабы можно было жить начать сначала…»
Пела по-деревенски, с надрывом. Он тогда любил такое пение. Оборвала себя на полуслове, поняв – не пошла песня. Ну надо думать: «…начать жить сначала…». Она, может, и пробует это уже сегодня. А он?! Вот то-то же!
– Извини, не подумала.
Какое-то время помолчала, потом оживленно продолжила:
– А ты помнишь, как мы с Воронковыми под Новый год застряли в лифте? Ты прижимал двумя руками миску с салатом, у Генки в пакете были бутылки, у меня – посуда, а Наташка держала завернутую в халат кастрюлю с горячей картошкой. Мы тогда на седьмой этаж к Насоновым подымались. Милый, ты только на минутку вспомни наши оторопелые лица! Тогда же мобильных не было. А я радовалась: дети находились у Насоновых, я их отвела раньше. Помнишь, мы стучали кулаками в стенки, в дверь лифта. А все уже сидели за столами, никто не слышал. Потом Генка от безнадеги открыл шампанское, и мы, глядя на наручные часы, ровно в двенадцать поздравили друг друга. Салат ты нам не дал, так и держал двумя руками, а Наталья дала по картошине. Через час нас все-таки выпустили. Долго потом на работе об этом вспоминали.
Закончив монолог, поднялась из-за стола, прошлась по комнате. Не получалось как прежде. Вообще никак не получалось! У соседей за стенкой слышались смех, громкие голоса – там уже давно провожали старый год. Что делать дальше, не знала. Устала она. От жизни устала. Жаль, не дает жизнь отпусков. Разве что увольняет, и то не по собственному желанию…
Телевизор включать боялась: вдруг идет «Ирония судьбы»? Она в одиночестве еще ни разу ее не смотрела…
Машинально обула сапоги, надела пальто. Затем нашла большой, разрисованный почему-то красной клубникой пакет, сунула в него ветку с шишкой и, прихватив телефон и ключи, вышла, закрыв дверь квартиры. Шла целенаправленно к помойным ящикам – выбросить ветку. Нечего на нее любоваться, раз не получается жить, как прежде!