Былины в записях и пересказахXVII—XVIII веков
ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящим томом открывается публикация произведений народного поэтического творчества в издании «Памятники русского фольклора».
В «Памятниках» будет осуществлено при единстве научных принципов издание материалов по основным жанрам фольклора — былинам, историческим песням, сказкам, причитаниям, народной песенной лирике, частушкам, пословицам и поговоркам, загадкам. Значительное место займет издание целостных фольклорных собраний, сложившихся в результате экспедиционной работы научных учреждений и отдельных собирателей, преимущественно в советское время. В других, сводных томах будут систематизированы материалы по отдельным жанрам, находящиеся в разных архивохранилищах, а также рассыпанные по различным сборникам и периодическим изданиям, нередко мало доступным исследователям и не известным широкому читателю. Каждый из томов «Памятников русского фольклора» будет иметь вполне самостоятельное научное значение, раскрывая важные явления в художественной культуре русского народа.
В настоящем томе собраны: 1) записи былин и их пересказов, которые встречаются в рукописях XVII — начала XIX века и имеются, притом далеко не все, в разрозненных публикациях; 2) публикации былин в изданиях XVIII века. Таким образом, данное издание вместе со сборником Кирши Данилова знакомит с записями былин в период до начала научного их собирания, т. е. до 30-х годов XIX века, когда развертывается собирательская деятельность П. В. Киреевского.
Основная часть состава тома — тексты из рукописей XVII — начала XIX века. Они располагаются по сюжетам. Вначале помещены героические воинские повествования о борьбе киевских богатырей с врагами русского народа, затем — пересказы былин о сватовстве и былин новеллистического характера.
В конце группы текстов героического содержания публикуются варианты «Сказания» о киевских богатырях, ходивших в Царьград, хотя сюжет этого произведения не известен в устной традиции и скорее всего и не существовал в ней. Тем не менее по своему содержанию, основанному на былинном материале, и особенностям литературной судьбы «Сказание» примыкает к публикуемому в данном разделе материалу.
В тех случаях, когда один и тот же сюжет представлен несколькими или многими текстами, они группируются по версиям, редакциям и степени близости друг к другу.
Тексты, сохранившие былину в ее стихотворном облике, даются в двояком виде: 1) по рукописи и 2) с разделением на стихи. Стихотворные тексты даны в «Приложениях».
Часть тома образуют тексты из печатных изданий. Здесь, кроме собственно былин, мы печатаем и опубликованные в XVIII веке баллады, близкие по своему эпическому характеру и некоторым особенностям поэтики к былинам, те баллады, которые по установившейся в науке традиции включались в сборники былин как особый вид русского эпоса. В этот раздел вошли и тексты из рукописного сборника начала XIX века, по характеру записи примыкающие к печатным публикациям.
В «Приложения», кроме воспроизведенных в стихотворной форме текстов рукописных сборников, включены некоторые материалы, относящиеся к жизни былины в литературных кругах XVIII века и имеющие значение для истории русского эпоса: несколько текстов, являющихся обработкой в литературной манере XVIII века былинных сюжетов, а также упоминания о былинах и фрагменты былин, которые имеются в трудах деятелей русской литературы и науки XVIII века.
В задачу вступительной статьи входит общий обзор и характеристика публикуемого материала. В ней выясняется вопрос о соотношении рукописных текстов XVII — начала XIX века с устной былинной традицией и о значении этих текстов для истории эпического творчества, отмечаются особенности литературной жизни этих текстов. Первая тема — рукописные тексты о богатырях и устная былинная традиция — разработана А. М. Астаховой, вторая — литературная судьба этих текстов — В. В. Митрофановой.
Раздел о записях и публикациях былин в песенниках XVIII века и об отражениях былинного эпоса в литературе этого времени, а также части, излагающие основные факты в изучении рукописных текстов о богатырях, написаны А. М. Астаховой.
Комментарий содержит сведения археографического и текстологического характера (В. В. Митрофанова) и отмечает основные особенности содержания и стиля каждого текста (А. М. Астахова). В общей части комментария указаны принципы издания текстов.
Тексты и «Приложения» подготовлены А. М. Астаховой, В. В. Митрофановой и М. О. Скрипилем, безвременная кончина которого прервала его работу над изданием. Разделение текстов на стихи в «Приложениях» принадлежит А. М. Астаховой. Указатели и словарь составлены А. М. Астаховой и В. В. Митрофановой.
БЫЛИНЫ И ИХ ПЕРЕСКАЗЫ В РУКОПИСЯХ И ИЗДАНИЯХ XVII—XVIII ВЕКОВ
В старинных рукописях, начиная с XVII века, в сборниках и отдельных списках встречаются особого типа тексты, содержащие былинные сюжеты и именуемые «Повестями», «Сказаниями» и «Историями» (или «Гисториями»). В них донесено до нас десять былинных сюжетов, некоторые в единичных текстах («Михаил Данилович», отрывок — «Алеша Попович и Тугарин», «Иван Годинович»), другие — в нескольких («Ставр Годинович», «Михаил Поток», «Сухан») и даже во многих списках («Илья Муромец и Соловей-разбойник»). Три сюжета, входящие в эпос об Илье Муромце («Илья и разбойники», «Илья и Идолище», «Исцеление Ильи-сидня»), встречающиеся в устной традиции и как самостоятельные былины и в контаминации с другими сюжетами, в записях XVII — начала XIX века известны только в объединении с сюжетом «Илья Муромец и Соловей-разбойник».
Одним из главных вопросов в изучении этих текстов является вопрос о самой природе и происхождении их, о том, что же это такое: запись ли это устных народных произведений с голоса или по памяти, и какова в этом случае степень точности записи, прозаический ли пересказ когда-либо услышанной былины, подобный тем пересказам-побывальщинам, которые встречаются в сборниках былин XIX—XX веков, и кому тогда принадлежит подобный пересказ — исполнителю или писцу, автору записи, или это своеобразные обработки былинных сюжетов в виде повестей, быть может и сказок, созданных на основе былин? Вопрос этот до сих пор не разрешен, хотя ряд ученых в той или иной мере касался его, главным образом в применении к тем текстам, которые входили в поле их зрения.
Слабо освещен в науке и вопрос о литературной жизни повествований о богатырях. Правда, об отличиях текстов друг от друга, о группировке их на редакции говорилось при каждой новой публикации, но вопрос о том, какова специфика жизни текстов, имеем ли мы дело со случайными, механическими изменениями или с какими-то закономерными результатами работы книжника, не разрешался.
Многие тексты носят явные следы редакторской работы. Каков же смысл этой работы, похожа ли она на работу редакторов других древнерусских произведений, как и с какими целями изменялся текст, что оставалось от первоначальной записи и как писцы-редакторы относились к былинным особенностям своего оригинала? Наконец, какими литературными явлениями вызваны записи былин в рукописных сборниках, какие процессы развития литературы дали им возможность жить в этих сборниках, где ближайшие соседи повествований о богатырях? Вот те вопросы, которые неизбежно возникают при изучении рукописных повествований на былинные сюжеты.
Л. Н. Майков, один из первых публикаторов рукописных записей былинных сюжетов, высказал свои предположения об известных ему шести текстах XVIII века, излагающих былину об Илье Муромце и Соловье-разбойнике, и о списке XVII века — «Повести» о Михаиле Потоке, которую он впервые опубликовал.
Группу текстов об Илье Муромце он считал воспроизведением былины прозой, без соблюдения размера стихов, отчего эти тексты «и писаны сплошными строками». Кроме того, он отметил, что «писавшие принуждены были подправлять свое изложение оборотами речи и спайками в книжном стиле».[1] Майков видел в этих текстах именно пересказ, а не литературную обработку. Это ясно из той аналогии, которую он проводил между данными рукописными записями и былинами с разрушенным стихом в записях XIX века. Напомнив замечания А. Ф. Гильфердинга о том, что олонецкие сказители затруднялись передавать былины «пословесно», без напева, и потому, если собиратель прерывал их и просил повторить то или иное место, они переходили на прозаический пересказ, Майков сопоставил с этим процесс занесения былин в рукописи в XVII—XVIII веках: «Полуграмотные записыватели их, следя только за их содержанием, а не за напевом и не за размером, не умели уловить все тонкости последнего, и, понятно, их записи сами собою облеклись в прозаическую форму». Иной, более совершенный, характер записи он видел в сборнике Кирши Данилова, где хотя былины тоже записаны без разделения на стихи, но сохранен песенный склад былин. Сборник этот, по словам Майкова, «обличает руку более искусного собирателя», сумевшего «приблизиться к тем приемам, которые употребляются современными собирателями».[2]
Среди всех известных ему текстов об Илье Муромце Майков выделяет список № 82 собрания И. Е. Забелина как изобилующий чисто книжными выражениями и даже вставками, которые, по его словам, «напоминают обработку русских сказок в известном старинном сборнике М. Д. Чулкова».[3] Майков отмечает также, что разрушение стиха и вставки книжных выражений преимущественно появляются в местах, которые, по терминологии А. Ф. Гильфердинга, могут быть названы «переходными» и которые при записывании «представляют наибольшую трудность».[4]
В дальнейшем, при копировании с более старых оригиналов, тексты еще более отходили от устного источника и вследствие пропусков и искажений, и потому, что писцы могли независимо от оригинала «знать и держать в памяти нить всего сказания», а следовательно, и вносить кое-какие изменения от себя. Все тексты об Илье Муромце Майков считал определенно такими копиями.