Народ принял новость, которая, впрочем, стараниями Насти и Танечки новостью ни для кого не была, с одобрением. Шумно и немного бестолково поздравили Марину, заверили, что поддержка во всех начинаниях ей обеспечена, и притихли, ожидая «тронной речи» и внятных объяснений, как эти грядущие начинания будут выглядеть. Марина неожиданно перетрусила, перепутала все листочки, на которых записала, что и в каком порядке собирается сказать, и чуть не расплакалась. Коллектив, глядя на это позорище, вместо оправданного в такой ситуации злорадства, умилился, проникся сочувствием и по второму кругу заверил «дорогую Марину Анатольевну» в полной поддержке.
Кроме того, у всех женщин, оказывается, имелись предложения как по внедрению новых проектов, сулящих «Лотосу» реальную и скорую прибыль, так и по улучшению условий труда. Среди предложений было несколько вполне дельных, которые Марина тут же записала на своих перепутанных листочках, и несколько спорных, которые, не откладывая в долгий ящик, принялись обсуждать. Какие-то идеи в результате удостоились места на тех же листочках, часть была отвергнута окончательно и бесповоротно, а часть дружно решили отложить, дополнить, уточнить… в общем, обдумать и обсудить позже.
Все настолько увлеклись, что не заметили, как закончился рабочий день, поэтому, когда кто-то взглянул на часы и ахнул, собрание моментально закончилось. Женщины похватали сумочки и разлетелись по домам.
А Марина, еле живая от усталости, доползла до кабинета директора и рухнула в ближайшее кресло. Минут пять она просто сидела, расслабившись и прикрыв глаза. Потом подумала, что хорошо бы выпить кофе. Именно так, чашку хорошего, крепкого, сладкого кофе. Она открыла глаза, посмотрела на подоконник, где стоял чайник. Надо подняться с кресла и пройти до окна шага три, не меньше… достать из шкафчика чашку и банку с кофе… А сил нет даже на то, чтобы пошевелиться…
Громко хлопнула дверь, и в кабинет впорхнула Настя.
– Ты еще не ушла? – слабо удивилась Марина.
– Есть причина! – Подруга сделала изящный пируэт, взмахнула пакетом, который держала в руке, и приземлилась в соседнее кресло. – Ой, Мариночка, я так за тебя рада! Ты знаешь, я Оксану Максимовну очень уважала, но она иногда такой консерватор!
Трефилова действительно косо поглядывала на экстравагантные наряды девушки. Дресскод в «Лотосе» соблюдать не требовалось, но Насте, когда та наряжалась особенно ярко, Оксана Максимовна делала замечания. Говорила, что та солидных клиентов отпугивает.
– Итак, поздравляю тебя, Марина Анатольевна, с первым рабочим днем в новой должности… Эй, а чего грустная такая?
– Устала. И кофе хочу.
– Какой кофе?! Сейчас мы с тобой ликерчика хватанем! – Настя достала из пакета небольшую темную бутылку с квадратной пробкой и показала Марине: – «Амаретто»! Я же знаю, что ты любишь!
– «Амаретто»? Хм, действительно, сейчас неплохо бы капельку…
– А я о чем! У Оксаны где-то тут рюмки были, ты их не выбросила?
– В шкафу, за правой дверцей. А закусывать чем будем? Там яблоко должно быть.
– Прекрасно! Вот тебе тарелочка, вот тебе ножик. – Настя уверенно хозяйничала в шкафчике. – Режь! А у меня шоколад есть, что еще девчонкам надо?
Марина медленно встала, потянулась, разминая плечи, и подошла к столу. Пока она нарезала яблоко, Настя, не переставая болтать какую-то чепуху, выложила на блюдечко две большие дольки молочного шоколада, разлила ликер по рюмкам и придвинула стул для себя.
– Ну, Маринка, за твой счастливый шанс! – Она подняла свою рюмочку, посмотрела ликер на свет и непривычно серьезно продолжила: – Ты его честно заслужила. Ты упорная, упертая и талантливая, ты сможешь! Удачи тебе!
– Спасибо. – Марина шмыгнула носом и полезла целоваться.
Потом они выпили, закусили яблоком, и Настя снова наполнила рюмки.
– Ты не слишком гонишь?
– Это же ликер, а не водка, – отмахнулась подруга. – Что нам будет с двух-то рюмок. А тебе надо расслабиться.
– Ох, Настя, расслабиться нужно, это точно. – Тем не менее Марина пить не стала, только губы смочила и облизала. – Я, Настенька, так перепсиховала, так перетрусила… Господи, как же я работать буду, если мне уже сейчас так страшно?
– Я тебя умоляю! – Настя отсалютовала рюмкой, выпила и заела шоколадкой. Потом подтянула поближе еще один стул, сбросила туфельки и положила на него ноги. – Ну страшно, и что такого? Ты столько лет у Оксаны заместителем была, вот и продолжай. Девчонки тебя поддержат, пакостить никто не станет, не сомневайся. Ой, мы так боялись, что Скворцов со стороны кого пришлет… новую метлу. А ты – это же просто подарок!
– Да уж, подарочек и мне и вам. Настя, ты понимаешь, что нам обязательно надо теперь в плюс выходить, причем в хороший плюс! Иначе нас просто разгонят! Ты понимаешь, что, если я не справлюсь, «Лотос» закроют и все останутся без работы! Исключительно по моей вине!
– А с чего нам вдруг в плюсах не быть? – рассудительно заметила Настя. Посмотрела на почти полную рюмку Марины и налила только себе. – Жили мы как-то до сих пор. И времена, вспомни, разные были, не только жирные, но и тощие. А мы вот они – и сами здравствуем, и издательство не пропало. Сейчас еще «Амаретто» по глоточку сделаем и перспективный план прикинем. Оксана последнее время ничего затевать не хотела, а ведь есть идеи… сама сегодня слышала. Девчонки тебя поддержат, они понимают, что это в их интересах. И Евгений Константинович палки в колеса вставлять не будет: он тебе человек не чужой, да и в прибыли не меньше нас заинтересован. – Она потянулась за второй долькой шоколада, но Марина шлепнула ее по руке:
– Не наглей, ты свою уже съела! – и быстро сунула спорный кусочек в рот.
Настя утешилась долькой яблока и снова подняла рюмку.
– За удачу?
– За это мы уже пили.
– И что? Удачи много не бывает. Ой, а хочешь, мы за Евгения Константиновича выпьем? За его здоровье и благополучие?
– Еще чего! То есть я не в том смысле, пусть он будет здоров, не жалко, но еще и пить за него? Тогда лучше за твои успехи по его охмурению!
– За это я с удовольствием! Хотя, должна тебе признаться, подруга, охмурять такого типа – работка не для слабонервных. Уклоняется он просто виртуозно. Ты бы мне хоть помогла советом, на что его цеплять?
– В смысле?
– Ну, что ему нравится, а что, наоборот, раздражает? Брюнетки ему, например, глянутся или мне сразу в блондинку перекрашиваться? И по характеру кого предпочитает – умных, или мне лучше рот не открывать и только ресничками на него хлопать?
– Дур он точно не любит, в этом я уверена. Еще зануд терпеть не может. А в остальном… Настя, я его пятнадцать лет не видела. Не помню я, что ему нравится.
– А все-таки, – не сдавалась Настя. – Вот из еды, например? Что ты ему готовила?
Марина, которая как раз решила сделать очередной глоточек, фыркнула и поперхнулась. Прокашлялась, утерла выступившие на глаза слезы и только тогда покрутила пальцем у виска:
– Мне было восемнадцать, когда мы поженились! Я умела делать яичницу и жарить картошку. Свой первый суп я варила, не выпуская из рук телефона и непрерывно консультируясь со всеми, до кого смогла дозвониться. В результате в моем супе плавали кусочки колбасы, рис, вермишель и капуста…
– Почему колбаса? – перебила Настя.
– Потому что на мясо Евгений Константинович тогда не зарабатывал. Вот кто-то добрый и посоветовал мне накрошить любительской колбасы. Сказал, что будет вкусно и питательно. Сочетание капусты с вермишелью и рисом у тебя, как я понимаю, вопросов не вызывает?
– Ну, я подумала, может, рецепт особенный… фамильный.
– Да уж. Супчик вышел такой, что действительно впору было рецепт записывать и хранить как фамильную реликвию.
– И что Евгений Константинович?
– Что-что. Ржал полчаса и кастрюлю фотографировал. А потом мы этот суп съели. Молодые были, голодные. Даже вкусно получилось – продукты-то все хорошие.
– А кроме супа? Ели же вы что-то еще?
– Конечно, два года без еды не сидели. Я быстро готовить научилась. Но вот так, навскидку, сказать, что Женьке больше всего нравилось? Насть, молодой, здоровый мужик, после работы… он любил все и побольше. – Марина нахмурилась на секунду, потом хлопнула в ладоши: – О, вспомнила! Пирожные он любил, «картошку»!
– «Картошку»? – недоверчиво переспросила Настя. – Я тоже люблю «картошку».
– Да ты что, правда? Никогда бы не подумала! Я была уверена, что во всем мире, кроме Женьки, таких… э-э-э… в смысле я ничего плохого не хотела сказать. Но ты знаешь, как эти пирожные делают? Собирают вечером в кафе…
– Именно поэтому я покупаю себе «картошку», только когда никто из знакомых меня не видит. Не хочу каждый раз выслушивать эту нелепую байку. Ты хоть понимаешь, насколько это дико звучит – пирожное из объедков?
– Если честно, я никогда об этом не задумывалась. Но, согласись, выглядят они все-таки… бисквит или корзиночка гораздо симпатичнее.
– «Картошка» тоже может выглядеть очень привлекательно! Я знаю такой рецепт – загляденье получается, а не пироженки! И вкуснющие, пальчики оближешь!
– Больше не спорю, – засмеялась Марина. – Похоже, вы с Женькой прекрасная пара! Сделай ему «картошку» по своему волшебному рецепту, и он не устоит.
– Сделать – не вопрос. А вот как его с этими пирожными подкараулить? Евгений Константинович, он же вечно куда-то торопится: появился, поговорил с тобой – и фьють! Не переться же мне с подносом к нему в центральный офис! Да его и там не застанешь.
– Тут нужно подумать. – Марина прониклась серьезностью проблемы. – Давай-ка мы с тобой по этому поводу…
– Еще ликерчику? – Настя потянулась за бутылкой.
– Нет, хватит. Лучше кофейку. – Марина включила чайник и продолжила: – Нам надо заманить Женьку в «Лотос» на достаточно длительное время. Посидеть, порешать всякие очень важные вопросы и между делом кофе предложить. А на кухне ты со своими пирожными в засаде. А?
– На кухне нельзя, там остальные девчонки сразу набегут. У тебя в кабинете.