— В следующий раз, — обещала я
Выходные почти благополучно прошли. Коробка с новыми коньками заняла место на тумбе в комнате сына, но когда пришло время ехать на тренировку, он взял с собой старые. Я отметила этот факт, но на ребенка решила не давить. Пусть сам решает, что делать с этим подарком.
А потом, следующим днем проходила мимо приоткрытой двери его комнаты и замерла. Он стоял с этими коньками в руках, разглядывал их почти любовно. Меня с головой захлестнуло безудержное желание дать своему ребенку целый мир. И одновременно горькое осознание ограниченности своих возможностей. Я работала, я старалась, я зарабатывала. Но львиная доля моего заработка уходила на ипотеку, я копила деньги, чтобы перекрыть скорее ненавистный долг. Илюшка знал. Он был чудесным мальчиком, мой сын. Он никогда не просил лишнего. Но эта невозможность дать своему ребенку то, что он хочет… Горечь подкатила к горлу, я с трудом ее сглотнула.
Вечером я подошла к нему во время приготовления домашнего задания. Оно в первом классе было немудреным, вроде даже не обязательным, но мы старательно делали все, что говорил педагог. Илюшка выписывал строчки из слов округлым почерком, пыхтя от сосредоточенности.
— Я люблю тебя, — сказала я.
— Я тоже, — удивился он. — Ты такая… Как будто что-то должно случиться. У нас все хорошо?
У нас все было настолько хорошо, насколько могло быть. И было бы еще лучше, если бы Ярослав о нас не вспомнил. Но…
— Носи коньки, — улыбнулась я. — Если они тебе нравятся. А то вырастет нога, потом не налезут и будет обидно.
— Можно? — уточнил Илья. — Ты не любишь его, я же вижу…
— Зато тебя люблю. А это главное.
Не рассказывать же ребенку, которому еще восьми нет, о том, что когда-то я любила его отца больше всего в мире. А потом родился он, мой маленький сын. И все изменилось. Во мне проснулась… Наверное, просто мама, без высокопарных слов. И сразу стало мало. Мало того, что Ярослав мог дать. Мало стабильности, мало денег, мало самого Ярослава в нашей жизни. Много было только тараканов в той съемной квартире, да и у меня в голове.
Илья улыбнулся и на пятничную тренировку взял с собой новые коньки. Антон, который знал расписание наших тренировок и то, что я коротаю ожидание в ближайшем кафе приехал без предупреждения. Наклонился, поцеловал меня, обдав ароматом дорогой туалетной воды.
— Я соскучился, — снова пожаловался он. — Завтра суббота. Когда мы увидимся, как не в субботу?
— Не могу, — мой голос был мягок, но тверд. — У нас… У нас отец объявился. Отец Ильи.
И рассказала. Своему папе не звонила еще, не хотелось тревожить, да и излишней опеки тоже не хотелось. Но поделиться было нужно. Обсудить. Рассказывала по факту, не приукрашивая, не пытаясь выставить себя в лучшем свете. Антон внимательно выслушал, похлопал себя по карманам, по привычке ища сигареты, потом вспомнил, что мы в кафе и огорченно вздохнул.
— М-да, — сказал он наконец. — Но если ты решила, что не будешь гнать его, тебе нужно смириться с его присутствием в вашей жизни. Ему точно нужны лишь свидания с сыном, не с его мамой?
— У него обручальное кольцо на пальце, — сухо ответила я.
Время тренировки подходило к концу, мы вышли на улицу, Антон с удовольствием закурил. Он явно напряженно о чем-то думал, пока мы шли к спортивному комплексу под противным снежным крошевом, что сыпалось с темнеющего неба.
— Ты должна дать ему шанс, — родил он гениальную мысль. — Завтра суббота. Тебе все равно придется ехать на встречу с ним. И что, вы будете два часа обмениваться ненавидящими взглядами? Это время можно провести куда более приятно.
— Нет, — твердо сказала я. — Они виделись только два раза, я не готова.
Антон и Илья ладили друг с другом, благо виделись редко и не считали друг друга за конкурентов. Они смеялись и дурачились, на прощание Антон поцеловал меня в щеку. У меня было твердое правило насчет свиданий — никогда у меня в квартире. Это казалось мне неправильным. Поэтому свидания приключались нечасто, когда Света могла посидеть с сыном, заканчивались в гостиницах или у Антона дома. Мы не виделись больше месяца. Мне бы хотелось сходить в ресторан, но… На этой ноте мы и расстались. А суббота была уже завтра.
— Я знаю, что ты против, — начал Ярослав. — Но мы подписали все необходимые документы. Ты вполне могла бы отпустить нас одних на пару часов. Меня пригласили на пейнтбол. Состязание. Как раз для детей от семи лет и их отцов. Но билетов только два… Больше просто нет.
Я сразу же заподозрила, что билетов два специально. Чтобы не брать меня с собой, чтобы не обмениваться, как и сказал Антон, ненавидящими взглядами поверх головы Илюшки, чтобы он, не дай бог, не увидел. Я хотела отказать. Но против меня три фактора. Первый — загоревшиеся глаза Ильи. Второй — суббота, Антон. И третий — мои комплексы. Наверное я, как и любая мать, что растит ребенка одна, слишком сильно переживаю, что многое ему не даю. Просто потому, что я мать. И что многие мальчуковые развлечения проходят мимо нас. Да, я могу пойти, но как бы я смотрелась в турнире сыновья против отцов? Как престарелая лесбиянка?
— Хорошо, — ответила я. — Но… Сколько длится игра?
— Два часа.
— Через два часа я позвоню.
Я слишком привыкла полагаться только на себя. И что мы с сыном одни против всех. И сейчас мне было почти физически больно. А вдруг Илья поранится, а меня не будет рядом? Вдруг его обидят, а я не смогу защитить его? Потому что меня нет! Ярослав понял мои терзания без слов. Посмотрел на меня, чуть склонив красивую, бессовестную голову, улыбнулся одними лишь уголками губ.
— Дети должны взрослеть, — сказал он. — Илья уже не маленький. Рано или поздно тебе придется оторвать его от своей юбки.
— Да, — едко бросила я. — Наверное, для тех, кто видит своего ребенка раз в семь лет, они и впрямь взрослеют очень быстро.
На языке вертелись еще фразы, но пришлось его прикусить — Илья вернулся. Мы обменялись еще парой фраз. Я уже жалела, что согласилась, но сын… Я попала в ловушку своих же комплексов и страхов.
— Через два часа, — напомнила я.
И не хотелось уже ничего. Ни ресторана, ни Антона, ни коктейля в высоком бокале, о котором в последние недели часто мечталось. Хотелось только, чтобы два часа скорее прошло.
Я мысленно посчитала. Десять минут добраться до этого клуба. Минут десять, чтобы переодеться. Два часа сама игра. Потом снова переодеться. Звонить есть смысл не раньше, чем через два с половиной часа. Время пошло.
— У нас его не так много, — сказал Антон. — Мы не виделись целую вечность.
А я на часы смотрю. Слишком медленно идет время. Раньше, когда я знала, что ребенок с няней, я получала удовольствие от каждой минуты свободы. А теперь…
— Я снял номер для новобрачных, — шепнул он. — Люкс.
Мы находились в высотке, целиком набитой всем, что могло послужить для человеческого удовольствия. Целое многоэтажное здание. Здесь было все, и рестораны, и ночные клубы, элитные фитнес-центры, аквапарк занимающий первые этажи, а верхние, с панорамными видами на город были отданы дорогой гостинице.
— Антон…
— А потом спустимся, нас ждет столик.
Честно, мне было неловко. И даже жаль его. Но в данный момент я точно не могла получать удовольствие от секса. Да от чего угодно.
— Прости, — покачала я головой. — Я слишком взведена. Не хочу… у тебя всегда есть возможность найти более покладистую женщину, не обремененную ребенком.
Антон усмехнулся, взял меня под руку и повел в ресторан. И я была благодарна ему за то, что он не начал настаивать, или того хуже — обижаться.
— Не хочу покладистую, — он отодвинул мне стул и подозвал официанта, что маячил недалеко. — Тебя хочу. Я может, люблю проблемы. Карту вин, пожалуйста.
Вино нисколько не примирило меня с действительностью. Наверное, оно было дорогим. Возможно — вкусным. Я не почувствовала вкуса. Не почувствовала вкуса прекрасного супа с морепродуктами, теплого салата с печеным картофелем, свежей зеленью и розочками из маринованного мяса.
— Ты слишком себя накручиваешь, — сказал он.
— Знаю, — вздохнула я. — Надеюсь потом… привыкну.
Если Ярослав снова не исчезнет из моей жизни. Я старалась поддерживать беседу, но боюсь, не особо успешно. Наконец установленное мною время истекло — можно звонить. Я позвонила. Трубку никто не брал. Да, я слишком себя накручиваю, но у меня затряслись руки. Я набрала номер Ярослава. Потом снова номер Илюшки. Трубку не брали ни там, ни там. У меня по спине стекла капля пота, прочертив дорожку вдоль позвоночника.
— Не волнуйся.
Я едва сдержалась, чтобы не сказать откровенную грубость — уж Антон точно не причем. Глубоко вздохнула. Нашла в заметках телефона адрес Ярослава. Я поеду туда, только позвоню сначала… трубку не брали, а сидеть и ждать у меня нет сил.
— Антон, вызови мне такси…
Машину я не взяла, так как планировала выпить.
— Сам отвезу.
Он решительно поднялся, а я только сейчас поняла, что он не сделал ни глотка, и его бокал все еще полон. Я кивнула — пусть отвезет. Так будет быстрее. Подхватила сумку, взяла в гардеробе пальто, торопливо проговорила адрес. Хорошо, что близко, это один из новых домов вдоль набережной.
— Я быстро, — обещала я.
Дом был огорожен забором, на воротах домофон, но какие-то дети придерживают дверь, ожидая друзей, я проскользнула мимо не глядя на них. Толкнула тяжелую стеклянную дверь. В подъезде консьерж.
— К кому?
Я злюсь за задержку и снова глубоко вздыхаю. Терпение.
— В тридцать шестую.
Мужчина набирает номер, получает добро и указывает мне дорогу к лифту. Лифт так чист, что мог бы состязаться в чистоте с яйцами кота моей бабушки. Тот намывал их при любом удобном случае. Четвертый этаж. Пешком бы быстрее добежала. Если Илья здесь, я… я просто обрадуюсь. Заберу домой. И никому его не отдам больше.
Дверь в нужную квартиру приоткрыта, Ярослав стоит на пороге, удивленно на меня смотрит. С его влажных волос капает вода, на плечи наброшено полотенце, на нем — одни лишь брюки, даже носков нет. Он выглядит неожиданно по-домашнему, но сейчас это волнует меня меньше всего.