— Ты чего как будто призрака увидела?
— Так и было, — Лариска права. Именно призрака я увидела.
— Ты про того парня? — просекает она. — Ну что? Всем бы такие являлись. Шикарный призрак с ролексами на руке и божественной задницей…
— Он сам — задница. Как ты ролексы-то разглядела, — ворчу я. У Лариски манечка по мальчикам. Особенно красивым и из обеспеченной семьи. В целом, ее мама так настраивает. Надо хорошо устроиться, иначе зачем учиться в ВУЗе? Она и в деканат подработать пошла не от нехватки денег, а чтоб выборка пошире была.
— У меня глаз наметан, — хихикает она. — Чего ты! Подумаешь, задница. Он такой… Влажный девичий сон! Понятно, знает себе цену. Познакомишь?
— Не думаю, что стоит, — обрываю я, а саму кипятком ошпаривает. Как можно ревновать его после всего? — Демон — плохая компания.
— Да ладно тебе… — разчаровано тянет Ларка. — Демон, прям веет плохишом… Познакомь!
Она даже не представляет насколько ее определение Горелова недотягивает до действительного положения дел. Он — монстр, чудовище, исчадье ада!
— Ларис, это плохой варик. Совсем плохой. У него есть один сносный друг, но, боюсь, и он скоро превратится в упыря, — вспоминаю Каримова. — Эта золотая молодежь и его доломает. Мой совет: не связывайся с такими, как Демон. Обходи за версту. Эти сказки про то как богатенький испорченный мальчик втрескался в девочку, исправился, бросил мир к ее ногам и перестал блядовать — полная чухня.
— Говоришь так, будто он тебя бросил, — фыркает Лара.
— Не меня, мою подругу, — выкручиваюсь я. Еще не хватало снисходительных взглядов от нее.
— Просто твоя подруга не потянула такого шикарного парня. Не знает к ним подхода. Тут нужно быть умнее…
— Ларис, дело твое, — у меня щемит в груди, я понимаю, что она будет пытаться. — Но без меня.
Лариска надувается.
А я думаю, что он, не задумываясь, ее трахнет, она хорошенькая и, собственно, в стиле всех его прошлых девиц. А потом Лариса, как все те девчонки, будет рыдать, бегать за ним, искать встреч, караулить на парковке в надежде, что он еще разок отымеет ее на заднем сиденье. Мы, конечно, сможем организовать клуб разбитых Гореловым сердец. Но…
Я даже думать не хочу, не могу представить даже на секунду, что у него кто-то есть. Меня начинает раздирать.
А у него есть. Совершенно точно.
Темперамент Демона требует ежедневного удовлетворения.
Поэтому все эти мои «не хочу, не могу» — просто страусиная позиция.
Хреновая, как ни посмотри. Я прятала голову в песок, и вот. Меня поимели. И выбросили.
— Ладно, — тянет Лариса и меняет тему. — В кафетерий пойдешь? Жрать холодные сосиски в тесте?
Фраза вроде бы нейтральная, но я чувствую, что между нами остается осадочек.
И он только усугубляется, когда в кафетерии я обнаруживаю глотающего кофе из розового бумажного стаканчика Демона.
Он оценивающе смотрит на нас, и Лариска расцветает: начинает вертеться, хихикать, запрокидывать голову, встряхивая волосами и стараясь встать повыгоднее. Демонстрирует себя по полной. Мне хочется ее придушить. Впервые, испытываю желание ухватить ее за длинные светлые патлы и стукнуть о витрину.
Замечаю заинтересованный взгляд Горелова на заботливо подставляемую к осмотру задницу и отворачиваюсь. Господи, мне до сих пор больно. Невыносимо. Когда эта все закончится для меня?
В общем, Лариску можно понять. Не знала бы, что Демон из себя представляет, могла бы сейчас тоже влюбиться с первого взгляда и растечься.
Порочная красота вкупе с проступающей безбашенностью, приправленная обаятельной улыбкой и наглостью… В нем действительно есть что-то демоническое. Наверное, бесы в его глазах.
Бросив пустой стаканчик в урну, Горелов выходит, подмигнув Лариске напоследок и заставив ее вспыхнут от удовольствия.
С его уходом Лара начинает вести себя почти нормально, только все время, вытягивая шею, смотрит в окно, где у тачки Демон курит и треплется с Рэмом.
Нет-нет, и он тоже кидает взгляды в окно кафетерия, и у меня застревает кусок в горле.
Хорошо, что для меня лекции уже кончились, и я появляюсь в универе всего два раза в неделю. И не буду видеть всего этого. Флирта, съема, слез и соплей потом.
О, как я ошибаюсь.
Глава 11
Инга
Что я там говорила? Проблемы со сном?
Сейчас я мечтаю только о том, чтобы сдать этот чертов перевод, который у меня не принимают уже второй день. Я переделываю его раз в четвертый, и заказчик, все равно бракует.
Не понимаю, если он такой ас в переводах, почему бы ему самому не перевести этот чертов контракт?
Из-за того, что мне пришлось сменить вуз посреди учебного года, я не попала на стажировку, у меня классический стиль перевода, да. Этот же хрен требует использования более актуальных терминов и построение предложений. Куда, мать вашу, актуальнее?
Сроки сжатые, нам грозят неустойкой, а я уже не понимаю, что не так в моем переводе. Серьезно. И глаз уже замылился, и я пропахала текст вдоль и поперек. Меня от него уже тошнит.
Самое кошмарное, что от этого клиента меня ждет еще перевод брэнд-бука и еще один документ, который я пока не открываю. Только последний нужно переводить уже на родимый русский.
Вроде здесь затыков быть не должно, но у меня появился инстинктивный ужас. Стоит мне представить, что мне вернут перевод на доработку с требованием «актуализировать русский», как меня начинает трясти.
Изматерившись про себя, открываю очередное письмо от начальника, в котором мне пересылают новые правки.
Начальник мой — Алексей Константинович — мужик не вредный, и уже откровенно мне сочувствует. Насколько мне известно, он уже предлагал этому заказчику другого переводчика, но тот уперся, черт его знает, почему.
Я устала, я больше не могу.
Слезы бессилия капают на клавиатуру.
Мне надо еще дипломом заняться, и хоть немного поспать. Я уже не говорю про такие незначительные мелочи, как приготовить себе поесть. Хотя бы яйцо сварить, не говоря уже о чем-то более существенным.
Это истерик, по-другому и не назовешь, требует именно мой перевод, и строчит на меня жалобы за мою некомпетентность. Что не так с этими людьми?
Завтра с самого утра надо быть в универе. Меня ждут на кафедре, принимать договоры на практику. Я просто не выдержу еще одну ночь без сна.
Алексей Константинович в письме успокаивает, что клиенты бывают всякие. Хотя мне кажется, что его и самого уже подмывает отказать козлу в услугах. Что его останавливает, я не знаю. Ясно же, что человек — галимый не адекват. Может, солидный мэн? Контракт-то на серьезную сумму. А я еще не понятно, останусь работать или нет.
И мне все больше хочется свалить домой.
Каждый раз, когда я вижу уведу об электронном письме, я вздрагиваю.
И ведь уволиться не могу, где я сейчас найду место для практики, на котором еще и платят?
А диплом мне нужен. И деньги.
Вот и сейчас: второй час ночи, а я корпею над этим дьявольским контрактом.
Я уже учебники по юриспруденции проштудировала и российские, и английские, и американские. Похожие контракты просмотрела, все нормально с моим языком! Что еще ему нужно?
Трясущимися руками закрываю вкладку с документом.
Я больше ничего не могу тут изменить, если только не написать внутри как ненавижу конкретного клиента.
Там было тридцать листов. Тридцать это звездец.
И я переводила все четыре раза за два дня.
Где-то у меня есть успокоительные. Черт, я с них спать захочу, а глотать кофе… У меня и так сердце не перестает колотиться.
С бренд-буком полегче, там в основном картинки и надписи к ним. Так что я попробую взяться сразу за последний файл. На русский переводить все-таки проще.
Но через несколько минут чтения меня начинает колбасить еще сильнее.
Все встает на свои места.
Придирки клиента становятся понятны.
Просто кто-то решил лишить меня и этой подработки, и шанса на диплом.
Сукин сын! Ненавижу!
Но если я могу еще понять, зачем он меня изводит — слово держит, не дает спокойной жизни, хотя это как-то мелко на фоне того, что творилось в моей жизни прошлой зимой. Прямо даже не существенно для Демона, словно детский сад, дерганье за косички. Не будь я так измотана морально событиями последней недели, я могла бы отнестись к этим перипетиям с переводом намного спокойнее.
То за каким хреном он прислал это, я ума не приложу.
Этот текст целиком и полностью посвящен мне.
Более того, кроме важных и ценных для меня вещей, которые этот ублюдок просто не имеет права после всего упоминать, последний кусок настолько личный, что у меня вышибает дух.
Снова всплывают болезненные воспоминания. Мне больно это читать, но я не могу себя остановить. Твою ж мать! Как это переводить?
Да, все обезличено, но мне кажется, что все сразу поймут, что это про меня.
Я снова и снова пробегаю глазами по строкам.
Пульс сто сорок.
«— Малыш, пожалуйста, не гони меня, — я больше не мог терпеть.
— Мне страшно… Я еще никогда…
— Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Просто позволь мне.
Она закусывает губу и смотрит на меня испуганно, потом, зажмурившись, кивает.
— Девочка моя, ты не пожалеешь, — клянусь я, укладывая я ее на постель.
Забираюсь под юбку и стаскиваю с нее уже влажное белье…»
Ублюдок!
Он оказывается, еще все помнит!
Зачем? Зачем он это прислал? Чтобы что?
Меня буквально скручивает. А он все-таки мастак сделать больно. Ударить в слабое место. Хорошо же.
Я дам сдачи.
Умывшись холодной водой, я сажусь за перевод.
Глава 12
Инга
Утром в универе, я скорее напоминаю зомби.
Длинные фразы не воспринимаю вообще. После первых двух слов речь превращается в белый шум, воспринимаемый мозгом, как колыбельная. Я пытаюсь не моргать совсем, потому что, стоит мне медленно моргнуть, как я выпадаю из реальности.