— Зачем мне танец?
— Не знаю, вам виднее. Чтобы попытаться за его время вскружить мне голову и подобраться к деньгам моей семьи, наверное. Чего ещё хотят от меня такие, как вы?
— Я хочу вернуть свою плантацию, — смиренно повторила я. — Иначе моя семья пойдёт по миру.
— А я тут при чём?
— Вы выиграли её в карты… у моего отца... — процедила я сквозь зубы.
— Да? Прискорбно. Передайте ему совет: пусть больше не играет.
Я должна была быть леди, милой, воспитанной и скромной. Но что-то внутри меня возмущалось, противилось и требовало выхода. Я подняла голову и увидела, как герцог, совсем забыв обо мне, сосредоточил внимание на чашке чая, и терпение моё лопнуло. Я подошла к нему, вырвала чашку из его рук и, оперевшись о стол, угрожающе нависла над драконом. Он лишь лениво приподнял одну бровь.
— Герцог Септим, — отчеканила я. — Мне терять нечего! Я либо уйду отсюда с документами на земли, либо за нами скоро явятся, чтобы стрясти долг, и тогда вся моя семья закончит, вероятно, в рабстве. Я прошу вас сосредоточиться на моих словах: вам нужны эти плантации? Существуют ли выполнимые условия, при которых вы можете вернуть их моему отцу?
Туманный взгляд глаз нереального оттенка изучал моё лицо со внезапной жадностью, будто увидел в нём что-то невероятное. Когда я глубоко вдохнула, успокаиваясь, случилось что-то за гранью моей фантазии: поджатых губ герцога вдруг коснулась улыбка.
Я опешила. Я только что наорала на дракона, а он, вот, не только не разгневался, но вдруг заинтересовался нашим диалогом! Эти герцоги все пристукнутые, точно, но каждый в своём неповторимом стиле.
— Как вас зовут? — вдруг спросил он, и я на миг даже потеряла дар речи. Это прозвучало как издевательство, но взгляд его был серьёзен.
— Лидия, — с лёгким удивлением ответила я.
— Рад знакомству. Я Феликс. Вы хотите вернуть земли, что профукал ваш батюшка? Давайте сыграем на них.
— Что? — переспросила я с недоверием. — Вы вернёте плантации, если я выиграю?
Он невозмутимо кивнул, вглядываясь в моё лицо, будто пытался уловить даже мельчайший оттенок реакции. Я мысленно взвешивала за и против. Терять мне было нечего, а вот шанс выиграть обратно земли очень согревал душу. Только вот…
— Но вы же шулер, — вспомнила я слова отца.
Взгляд Феликса полыхнул раздражением. Длинные пальцы недовольно постучали по подлокотнику.
— Прежде чем кидаться такими обвинениями, леди, нужно предоставить доказательства. Будь я шулером, мне был бы заказан путь в общество, но меня привечают за карточными столами. Однако такие слухи ходят, не спорю. Людям нужно как-то оправдать собственную ущербность и неумение играть.
Наверное, всё дело в аристократических чертах лица, но Феликс выглядел таким благородным и оскорблённым, что у меня и сомнений не осталось, что его обвиняли зря. В конце концов, мне ли было сомневаться в чужой репутации?
— А какую ставку вы хотите от меня? — спросила я с подозрением. Знала я уже этих герцогов-драконов и их желания!
Кажется, мысли достаточно ясно отразились на моём лице. Уголки губ Феликса насмешливо приподнялись, лишь на миг, словно проявлять эмоции для него было непосильным трудом.
— Не льстите себе, — небрежно бросил он. — Девицы на выданье штурмуют стены моего поместья каждый день. Мне нет необходимости требовать от вас таких ставок.
— Тогда что вам надо?
— Ничего. Считайте это проверкой вашей удачи. Если судьбе угодно — ваши чайные плантации вернутся к вам, но если нет — тут я бессилен.
Бессилен? Он был единственным, кто мог вернуть нам земли без каких-либо усилий, но я не в праве была требовать, чтобы он отдал их просто так. В таких обстоятельствах его предложение казалось спасительной соломинкой.
— Что ж, давайте сыграем, — растеряно кивнула я.
Феликс щёлкнул пальцами, и словно из ниоткуда появились слуги. Он шепнул им несколько слов, и они в мгновение ока сдвинули посуду, очищая на столе пространство для игры. На столе появилась нераспечатанная колода карт с нарядной рубашкой. Мне принесли кресло, и я опустилась в него, выжидающе глядя на герцога.
— Колода новая, не меченная, извольте проверить, чтобы не заявлять потом, что я шулерствовал.
— Я вам верю, — сказала я неуверенно.
Просто я понятия не имела, как выглядят меченные карты, так что не видела смысла в пристальном разглядывании карт. Феликс сам распечатал колоду и принялся тасовать её с такой скоростью, что я едва улавливала движения его длинных пальцев. Только перстни блестели в свете солнца.
— Лерой, подай леди чаю, — сказал Феликс всё с той же скукой в голосе и ловко развернул колоду веером, затем разделил на две и сложил их гармошкой, снова соединив. Я даже не обратила внимание на чашку, появившуюся передо мной, зачарованная фокусами герцога. Только почувствовала знакомый запах и отметила, что заварили неправильно. Но мои мысли сейчас были далеко от чая.
— Потрясающе, — сказала я искренне, любуясь трюками, которые он проворачивал с щеголеватой лёгкостью. Он делал их без труда, скорее, по привычке. Феликс неопределённо дёрнул плечом.
— Как даме, я предоставляю вам выбор игры. Что предпочитаете?
Я попыталась сделать умное лицо. К счастью, Феликс сам стал набрасывать мне варианты.
— Преферанс или штосс? Предлагать даме покер не смею, это пошлость.
Мой взгляд продолжал бестолково следить за его руками. Преферанс или штосс… Я замялась, не зная, что ответить. Феликс перестал тасовать и высказал догадку:
— Вы не играете в эти игры?
— Нет, — честно призналась я.
— Досадно. А во что играете?
— В дурака. И в пьяницу… — честно призналась я и густо покраснела.
Брови герцога дрогнули в искреннем глубоком удивлении. Изящные пальцы нетерпеливо постучали по столу.
— Однако… Признаюсь, о таких играх я слышу впервые. Есть ещё варианты?
— Когда-то мама учила меня играть в очко… — протянула я с сомнением. Образ мамы почему-то с этим не вязался, но я точно помнила вечера, проведённые за этой игрой.
— Я не хочу в очко, — отрешённо качнул головой Феликс. — У вас есть игры с менее угрожающими названиями?
— Ну… Пожалуй, больше ни во что я не умею. Но в покер могу! — торопливо заверила я. — Совсем не считаю это пошлым.
— Как вам угодно. Дро, лоуболл, падуги?
— Снип-снап-снурре, — испуганно ответила я, вжимая голову в плечи. Кажется, герцог решил наслать на меня проклятье. Его бровь изогнулась под каким-то немыслимым углом, очевидно, доступным только драконам.
— Что вы несёте?
— Вы первый начали!
— Храни меня золотая Малика! — рыкнул герцог, швыряя карты на стол. — Я сдаюсь. Научите меня играть в придурка.
— Да у вас самого неплохо получается, — пробормотала я себе под нос, неуверенно забирая со стола карты. Феликс склонил голову к плечу, давя на меня пронзительным синим взглядом.
— У драконов великолепный слух, Лидия.
— Очень жаль… — ещё тише пробормотала я, неумело тасуя колоду.
Карты норовили выпасть из рук. Давненько я не играла. Феликс наблюдал за моим мастерством крупье, нервно раздувая ноздри — наверняка считал это кощунством. Я объяснила ему правила. Дракон слушал внимательно, иногда кивал, затем коротко бросил:
— Начнём.
— Сначала пробную партию? — уточнила я. — Чтобы вы разобрались.
Он покачал головой.
— Просто начнём.
На миг мне подумалось, что он решил поддаться, что всё это просто предлог, чтобы вот так отдать мне плантации. Я даже прониклась симпатией к хладнокровному ящеру, ровно до момента, когда мне поочерёдно вручили козырного валета, даму, короля и туза, завершив партию двумя шестёрками.
— На погоны… — уныло пробормотала я. — Похоже, новичкам везёт.
— Не в этом дело, — пожал плечами Феликс. — Богиня Малика одарила меня исключительной удачей. Мало кто может честно выиграть у меня в азартные игры. Так что вы были обречены.
— Что? — переспросила я, чувствуя, как от обиды спирает дыхание. — Вы же говорили, что не шулер!
— Но ведь не шулер же.
— Так к чему всё это было? Вы могли просто сказать, что плантации не отдадите, и выгнать меня! Вам захотелось поглумиться?
Он снова равнодушно пожал плечами и взял со стола чашку, покрутил её, поднимая заварку со дна, и поморщился.
— Не понимаю, почему все так носятся с этим чаем. Честно говоря, какая-то бурда.
Меня трясло от гнева и растерянности. Что теперь делать? Герцог просто издевался надо мной!
— Да вы заваривать его не умеете, — бросила я, стараясь сдержать слёзы. — Как владельцу плантаций, вам следует знать такие вещи!
Вскочив, я схватила чайник. Феликс напрягся, видимо, решив, что я обдам его кипятком, но я выплеснула содержимое на газон и воскликнула:
— В первый раз листья нужно залить и сразу же слить, а пить только вторую заварку! И этот чай нельзя заливать кипятком. Он… — я всхлипнула и бездумно вытерла слёзы рукавом. — Заваривается при семидесяти пяти градусах… Он же… зелёный…
Осознание принесло с собой отчаяние, и они захватили меня, уволакивая на дно моря безнадёги. Унизительно было стоять перед этим самодовольно-унылым драконом, обливаясь слезами, но я чувствовала себя загнанной в тупик. Феликс наблюдал за мной с таким выражением, будто чужие слёзы были для него чем-то отвратительным. Он встал, схватил со стола салфетку и подал её мне.
— Утрите слёзы, леди, — сказал он. — Сдаётся мне, наш разговор не закончен.
Глава 4 Дар с подвохом
Я машинально приняла из его рук протянутую салфетку и промокнула слёзы. Надо было послушаться отца, зря мы приехали сюда. Ничего, кроме унижения, я не получила.
— Чего ещё вы хотите? Сыграть в бутылочку? Или сразу в ящик? — буркнула я, чувствуя, как опухают от слёз глаза.
Наверняка я представляла собой жалкое зрелище. Даже хорошо, что постное лицо Феликса не показывало пренебрежения или насмешки — ничего, кроме вечной скуки.
— Я хочу, чтобы вы показали, как заваривать чай, — сказал герцог приказным тоном, а затем нахмурился, будто одёрнул себя, и добавил: — Пожалуйста.