Шеннон пожал плечами.
— Это вполне мог быть иноземный чарослов. Или волшебник.
— Кому придет в голову шпионить за Барабанной башней? Я знаю, как ты привязан к своим какографам, но, может, разгадку стоит искать в другом месте? Скажем, в главной библиотеке или ректорате?
— Именно это меня и тревожит.
Смолвуд прокашлялся.
— Агву, а если ты реагируешь… слишком остро, что ли? Я в курсе, хм… интриг, в которые тебя вовлекли в Астрофеле, но мы сейчас в Звездной академии.
Шеннон погладил усы, пряча недовольную гримасу.
Смолвуд продолжил:
— А может, это делегаты Астрофела выбили тебя из колеи? Разбередили старые раны?
— Может, хотя вряд ли, — не сдавался Шеннон. — У меня есть две горгульи-охранницы из лингвистической библиотеки. Я бы хотел их переколдовать для патрулирования Каменного двора. Но сперва мне нужно, чтобы ты их переписал: они должны общаться со спящими там горгульями.
Судя по шороху, Смолвуд переминался с ноги на ногу.
— Сегодня?..
Шеннон скрестил руки на груди и взглянул в направлении, где предположительно находился его коллега.
— И тогда завтра я смогу сосредоточиться на нашем исследовании.
— Ясно. Значит, сегодня. Благодарю, что позволил мне участвовать в исследованиях.
Шеннон, который, сам того не замечая, затаил дыхание, резко выдохнул.
Прямоугольник зеленого текста скользнул на место: Смолвуд поставил книгу на полку.
— Азура с тобой?
Шеннон покачал головой.
— Я отправил ее с посланием. — Он решил не упоминать, что Азура сейчас летает над крышами, выискивая любые странности.
— Жаль. — Судя по голосу, Смолвуд направился к двери. — Я бы хотел еще разок взглянуть на ее диалект нуминуса. Агву, пока я не ушел… поправь меня, если я ошибаюсь… это ведь твоего ученика одно время принимали за Альциона?
— Моего.
Смолвуд неуверенно продолжил:
— Твои опасения… то есть я хочу сказать, может, ты спешишь с выводами… — Помолчав, Смолвуд заговорил снова: — Позволь спросить: ты считаешь, что Никодимус — тот, о ком говорится в Пророчестве?
— Ничего подобного.
— Отлично, отлично. Разумеется, я так и думал… — Щелкнула дверная защелка. — Я наложу охранные заклинания в течение часа. Тогда до завтра, увидимся во второй половине дня?
— Конечно. — Шеннон подождал, пока не скрипнула, открываясь, дверь, и добавил: — Тимоти, серьезно, спасибо.
— Всегда рад помочь, Агву. Всегда рад. — Дверь захлопнулась.
Шеннон извлек из стола журнал исследований — переплетенный кожей дневник высотой в две ладони. Тиснение в виде трех звездочек — на корешке и лицевой стороне обложки — позволяло определить книгу на ощупь. Волшебник открыл дневник и сделал несколько записей о событиях минувшего дня. Впрочем, закончить работу Шеннону так и не удалось: спустя четверть часа его внимание привлекла внезапная вспышка света.
Несмотря на физическую слепоту, он точно знал, в каком месте находится входная дверь: она выглядела как темный прямоугольник на фоне светящихся книжных полок. Теперь же в проеме, где раньше зияла темнота, повисло мерцающее облако золотых фраз.
Шеннон мгновенно распознал роящихся светляков — огневое заклинание, сотворенное кем-то в коридоре. Сперва он решил, что это вернулся Смолвуд. Но Тимоти прекрасно ориентировался в стенах академии и редко использовал даже одиночные фразы-светляки — не говоря уже о целом рое. А тот, кто пробирался по коридору, явно не экономил на освещении. Скорее всего чужак.
Шеннон присмотрелся к тексту. Четкий почерк, сложные предложения и изобилие составных существительных — автор использовал необычную структуру магических фраз.
Старый волшебник изменился в лице — он узнал чары. Давненько он не встречал подобной колдовской техники.
— Всемилостивый Создатель! Не слишком ли много приключений для одной ночи? — в ожидании очередного стука пробормотал Шеннон.
Однако стук не повторился. Отсчитывая секунды, волшебник закрыл журнал исследований. Саму гостью он не видел — только ее магию. Время шло: догорающие огневые светляки осыпались на пол хлопьями черного снега. Почему она медлит?..
Вложив в голос как можно больше душевной теплоты, Шеннон обратился к посетительнице:
— Проходи, Амади, не стесняйся.
Дверные петли тихонько скрипнули, и спокойный женский голос произнес:
— Сдается мне, слухи о слепоте старого магистра Шеннона несколько преувеличены.
Щелкнул засов: гостья закрыла дверь.
Шеннон не сдерживал улыбку:
— Старого? Может, твой учитель и одряхлел, но не настолько, чтобы забыть о чьем-то остром язычке, Амади. Подойди же, обними старика.
Ориентируясь по памяти, Шеннон обогнул стол. Послышались легкие шаги: Амади неуверенно, словно сомневаясь, приблизилась и крепко, от души, обняла волшебника. Он успел забыть, какая она высокая.
— Слухи не лгут, — сказал он, отстраняясь. — Я слеп, как пещерная рыба-слепоглазка.
Амади замерла, разглядывая учителя.
— А выглядите молодо: судя по тому, что я вижу, рановато вам терять зрение.
Он усмехнулся.
— Может, это тебя подводят глаза? Ведь мне скоро стукнет два века. Двести лет — не шутки.
— Магистр, никогда не поверю, что в вашей слепоте повинен лишь преклонный возраст. — Амади говорила лукавым тоном, который использовала еще в детстве, когда училась на чарослова. — До меня доходили истории, даже легенды, о том, как вы потеряли зрение на Остроземской гражданской войне: то ли прочитав запрещенные тексты, то ли в сражении с двадцатью колдунами-наемниками; говорят, вы храбро дрались, не обращая внимания на охваченную огнем бороду.
Шеннон, который до сих пор лишь изображал хорошее настроение, от души расхохотался.
— Правда куда прозаичнее, поверь.
— Но вы явно не настолько стары.
— Ты всегда отличалась упрямством. — Он снова рассмеялся и покачал головой.
В Астрофеле Шеннон нажил себе несколько могущественных врагов; среди приехавших на Совет северян вполне мог находиться их агент. Любой волшебник из Астрофела представлял потенциальную угрозу. Впрочем, Шеннона это не смущало: он ни за что не отказал бы себе в удовольствии поболтать с бывшей ученицей и вспомнить прежние деньки.
— Амади, еще лет пять, и мне впору будет заняться призрачной магией, — пошутил он. — Так что не утруждай себя, не нужно мне рассказывать, как хорошо я сохранился, — наверняка на твоем фоне я выгляжу старой развалиной. К сожалению, фамильяра я отослал. А так хотелось бы на тебя взглянуть спустя… сколько мы не виделись? Целых полвека?
Кожаные подошвы туфель Амади зашуршали по полу.
— Вы можете видеть пальцами. — Ее голос прозвучал неожиданно близко.
— Что ж… — Шеннон не договорил: Амади взяла его ладони в свои и поднесла к лицу.
Повисла неловкая пауза.
Затем его пальцы скользнули к тонким надбровным дугам и дальше, через прикрытые веки глубоко посаженных глаз к скулам, а потом вверх — до острого кончика носа; мягко провели по сжатым губам и, коснувшись нежной кожи на подбородке, замерли.
В памяти всплывали цвета: лоб оттенка слоновой кости, черные, как вороново крыло, волосы, светло-голубые глаза. Соотнеся внешность из воспоминаний с чертами лица, которые только что изучили его пальцы, Шеннон мысленно нарисовал образ высокой волшебницы с длинными тонкими волосами и невозмутимым выражением на бледном лице.
Шеннон сглотнул. Он совсем иначе представлял себе встречу с бывшей ученицей.
— А на висках уже, наверное, серебрится первая седина? — чересчур быстро проговорил он.
— И не только на висках, — кивнула она, отстраняясь. — Лучше расскажите, как вы узнали, что это я, ведь дверь была закрыта?
— Лишенный обычного зрения, я развил особый магический взгляд, который проникает в суть вещей и позволяет видеть чары. Я узнал тебя через дверь по составным существительным — ты всегда питала к ним слабость.
— Вы до сих пор помните мою манеру колдовства?
Он пожал плечами.
— К тому же твое имя упоминается в списке делегатов Астрофела; я надеялся, что рано или поздно наши пути пересекутся. Только не думал, что это случится так рано.
— Магистр, я бы хотела поговорить с вами о…
— Пожалуйста, зови меня Агву, — перебил он. — Или Шеннон. Так меня зовут друзья-южане, если не хотят ломать язык о сложное имя.
— Вряд ли я смогу, — сказала она и вдруг захихикала. — Помните, однажды ночью вы нас с ребятами заловили? Заметили пустые постели? Разве я могу фамильярничать после такого?
Он тоже засмеялся и прошел обратно к рабочему месту.
— Точно, а я ведь почти забыл, какими монстриками вы были. Кстати, что вы там пытались протащить на территорию? Парочку чумазых поросят?.. Прошу, присаживайся.
— Поросят? В Астрофел? — Одно из кресел скрипнуло. — Это был козел, один-единственный и притом довольно чистый.
— Что ж, козел так козел. В любом случае теперь ты носишь посох архимага и имеешь полное право называть меня по имени. — Он уселся в кресло.
— Уговорили. Итак, Шеннон, у меня есть новости о вашей внучке.
У Шеннона свело желудок. Тон разговора оставался шутливым, но слова Амади провели четкую границу, за которой дружеская болтовня кончалась и начиналась политика.
— Неужели? — поинтересовался Шеннон, приклеив угасшую было улыбку.
Амади откашлялась.
— В прошлом году она вышла замуж за богатого иксонского торговца.
— Чудесно, — услышал он собственный голос. — Что-то еще?
— Да так, мелочи. Кстати, у меня где-то записано имя торговца. — Она замолчала. — Простите. Наверное, тяжело вспоминать о жизни до изгнания.
Шеннон лишь отмахнулся.
— Брось, о каком изгнании речь? Я сам согласился на эту должность. И потом, существует веская причина, по которой волшебники отрекаются от семьи. Признаю, поначалу было непросто узнавать о жизни сына обрывками, да еще и от посторонних. Но теперь я занят перспективными исследованиями, меня окружают преданные ученики. Вместе мы совершаем удивительнейшие открытия. А не далее как сегодня утром мне разрешили провести один крайне важный эксперимент.