Кресло Амади скрипнуло.
— И вас вполне устраивает такая… спокойная жизнь?
Шеннон вскинул брови. Неужели Амади тревожат его политические амбиции? И она подозревает, что он до сих пор вынашивает коварные планы? Возможно, ему стоило опасаться бывшей ученицы — особенно если та шлет доклады в Астрофел.
— Амади, порой мне кажется, что здесь я стал другим человеком. А Север, с его интригами и суетой, остался в прошлом. Звездная академия — место скромное, расположенное вдали от соблазнов цивилизации. Зато здесь… — Он повел головой, как бы охватывая взглядом книжные полки. — Здесь я могу насладиться размеренным темпом жизни.
Амади промолчала. Не дождавшись ответа, Шеннон сменил тему:
— Я только что переехал в новые комнаты — прямо над садом Болид. Дворники уже занялись расчисткой садов; пока смотреть особо не на что, кругом кучи глины и грязь, но скоро будет красота. С удовольствием тебя туда свожу.
Кресло Амади снова скрипнуло.
— Кое-кто в Астрофеле цитирует вашу «Жалобу Долгому Совету».
Его улыбка угасла.
— Это была моя лучшая речь.
— Многих она до сих пор вдохновляет.
— Рад за них, но лично я давно перелистнул страницу. И соблазнять меня бессмысленно. В местные интриги я не лезу. Да, мне, как исследователю, порой приходится интересоваться политикой. Однако и ректор, и руководство академии прекрасно осведомлены о моем прошлом; в большинстве случаев мое желание оставаться в стороне только приветствуется.
Амади ничего не ответила. На столе зашуршал пергамент — видимо, подхваченный залетевшим в окно ветерком.
— Впрочем, что-то я заболтался, — вздохнул Шеннон. — Что мы все обо мне да обо мне — лучше расскажи, чем ты занималась добрых четыре десятка лет? Уж не дипломатией ли? Иначе откуда такой живой интерес к моему прошлому?
— Мой капюшон оторочен пурпуром.
— Ты в тайной страже? Уверен, из тебя получилась замечательная стражница.
Амади с важным видом прокашлялась.
— В Астрофеле я командую упреждающими вылазками. Вообще-то я возглавляю нашу делегацию. У меня даже есть личный секретарь — молодой иксонец по имени Кейл; пускай он только младший волшебник, зато сообразительный — схватывает на лету.
— Прости за невольное наблюдение, но тебе не кажется странным, что Астрофел прислал тайную стражу на Совет волшебников?
— Путь с Севера неблизкий. Одним богам известно, зачем нашему ордену вообще понадобилась эта гигантская крепость — она же находится на отшибе, во всеми забытой глуши! Впрочем, отсюда открывается отличный вид на Западный путь — по сравнению с главной башней окрестные горные пики выглядят пигмеями.
Шеннон поставил локти на стол и сложил пальцы домиком.
— И все-таки, Амади, зачем Астрофелу маги-стражники в составе мирной делегации?
— Для защиты дипломатов.
— Ясно.
— Шеннон, эта комната надежна? Я могу быть уверена, что нас не подслушают?
Он кивнул.
— Вполне. Есть новости издалека?
— Новости есть, только местные.
Шеннон подался вперед.
— Продолжай.
Амади привстала с кресла и полушепотом произнесла:
— Убийство в Звездной академии.
Сердце Шеннона заколотилось.
— Кто убит?
— Сами понимаете, вопрос деликатный; решено держать дело в строжайшей тайне до окончания Совета, пока не будет продлен договор. Делегаты должны подписать соглашения.
— Я понял. А теперь, может, все-таки скажешь, кого убили?
— Терпение, магистр. Пять часов назад, подметая площадку под Веретенным мостом, одна из горгулий-уборщиц обнаружила, как ей показалось, умирающую женщину.
— «Как ей показалось»?..
— Остывшее тело продолжало подергиваться, извергая смертоносный яд — заразную антимагию на нуминусе. Горгулья, обладавшая восприятием второй степени, предположила, что женщина еще жива, и отнесла тело к главному библиотекарю. Та, в свою очередь, доложила ректору, а он известил меня.
Шеннон молчал.
— Говоришь, жертва упала с Веретенного?
— Похоже на то. Что вам известно про этот мост?
Шеннон гадал, что можно ей рассказать, а чем делиться не стоит. Настораживал стремительный взлет Амади по карьерной лестнице. Слишком уж быстро его бывшая ученица пробилась наверх, заняв один из руководящих постов в тайной страже. Тут явно не обошлось без поддержки определенных политических сил, которые были бы рады насолить Шеннону. Он решил навести о ней справки, а до тех пор ограничиться общими фактами.
— Вы чем-то встревожены, — сказала Амади. — По-вашему, странно, что женщина оказалась на Веретенном мосту?
— Более чем странно, — помолчав, ответил он. — Если верить летописям, хтоники возвели этот мост незадолго до окончания строительства Звездной крепости. Только он никуда не ведет. Веретенный мост, протянувшись по воздуху почти на милю, упирается в глухую скалу. Хтоники покрыли ее прекрасной резьбой: на часть стены к северу от моста нанесен орнамент в виде листьев — кажется, плюща; а южную сторону украшает сложный узор из шестиугольников.
— Есть предположения, что означают эти рисунки? И для чего нужен мост?
Шеннон пожал плечами.
— По легенде, хтоники прокладывали дорогу в рай, который они называли долиной Небесного древа. Когда на земли хтоников пришли воины Новосолнечной империи и началась резня, хтоническая богиня отвела свой народ к Небесному древу, а затем запечатала вход, обрушив скалу. Поговаривают, что в давние времена Веретенный мост выходил на эту дорогу.
— Это всего лишь легенда или есть факты, которые ее подтверждают?
— Ни единого. Впрочем, время от времени историки прощупывают скалу при помощи магии, пытаясь открыть путь к Небесному древу. Пока они находили лишь камень. — Он умолк. — По-твоему, убийство как-то связано с легендой?
Судя по мягкому шелесту платья, Амади снова заерзала в кресле.
— Если и есть связь, я ее не улавливаю, — вздохнула она.
Помолчав, Шеннон заговорил снова:
— Амади, я потрясен и опечален столь жестоким убийством. И тем не менее… не сочти меня бесчувственным, но я не хочу, чтобы эта трагедия как-то помешала моим исследованиям или напугала учеников. Помогая тебе, я рискую оказаться втянутым в политическую игру. Я уже говорил: уехав с Севера, я стал другим человеком. Очень тебя прошу: пойди мне навстречу, не упоминай моего имени, и я помогу, чем смогу… Впрочем, для этого я должен знать имя жертвы.
Последовала долгая пауза. Наконец Амади произнесла:
— Нора Финн, грамматесса.
— Милостивые небеса! — прошептал потрясенный Шеннон. Нора, декан Барабанной башни, была его заклятой соперницей.
Волшебник мгновенно напрягся, лихорадочно перебирая варианты случившегося. Может, это козни старых врагов, которые пытаются его подставить? А может, убийство как-то связано с паникой среди горгулий-охранниц и с загадочной фигурой на крыше книгохранилища? Тогда выходит, что интрига вертится вокруг Барабанной башни?..
Шеннон погладил звездочки на корешке журнала. Недоброжелатели могли попробовать добраться до него через учеников. Он подумал о Нико. Пускай паренек какограф (а, следовательно, не Альцион) — стоит врагам из Астрофела краем уха услышать его имя, и на юношу будет открыта охота.
Или же — перспектива чуть менее вероятная, но куда более пугающая — юноша и в самом деле как-то связан с Эразмусовым пророчеством. А если так, судьба человеческой речи — всех языков до единого — в опасности.
— Вы были знакомы с магистром Норой Финн?
— Прости? — Вопрос Амади вернул лингвиста к реальности.
— Вы знали жертву? — терпеливо повторила она.
Шеннон кивнул:
— Нора вместе со мной заботилась об учениках Барабанной башни. Как управляющий я отвечаю за их проживание и помогаю с решением бытовых вопросов. А за успеваемостью следил декан, то есть Нора. Впрочем, у этих ребят особый, щадящий, график: они редко посещают уроки. Тех немногих, что позже стали младшими волшебниками, консультировал я. Нора почти не общалась с подопечными. Мы с ней претендовали на одну руководящую должность — можно сказать, были соперниками.
— Продолжайте.
Шеннон замолчал. Он не собирался откровенничать, пока не убедится в преданности бывшей ученицы. Поэтому он повел себя как истинный чародей; воздел руки и запричитал в лучших академических традициях:
— Как же не вовремя! Совет вот-вот начнется. Разве в этом хаосе поймаешь убийцу? А мое несчастное исследование?! Я даже отменить его не могу: я только что известил помощника.
Амади медленно выдохнула.
— Как я уже сказала, мы надеемся, что расследование не отразится на Совете.
— Мы? Амади, а разве подобные случаи расследует не внутренняя охрана академии?
Она прокашлялась.
— Ректор Монсеррат лично доверил мне ведение этого дела.
Шеннон потеребил пуговицы на рукавах.
— С какой стати ректору поручать местное расследование волшебнику из Астрофела?
— У меня есть рекомендательное письмо от архиканцлера.
— Не сомневаюсь в твоей квалификации, — сказал Шеннон. Если он в чем и сомневался, так это в ее намерениях.
Амади продолжила:
— Мы должны держать расследование в тайне от делегатов. Вряд ли они подпишут договоры, если будут считать, что убийца до сих пор…
— Да, в самом деле. Одного не пойму: зачем ты пришла ко мне? Любой офицер охраны наверняка рассказал бы тебе про Веретенный мост.
Кресло Амади снова скрипнуло.
— У вас есть фамильяр?
— Есть. Я уже говорил.
— Хотелось бы на него взглянуть.
Шеннон кивнул:
— Само собой. Она как раз доставляет послание одному ученику и скоро вернется… Амади, можно вопрос? Ты ведь расследуешь убийство, зачем тебе мой фамильяр?
В воздухе повисла напряженная тишина. Затем, не теряя самообладания, стражница негромко произнесла:
— Агву, вы — главный подозреваемый.
Глава пятая
Фигура в белом отскочила назад — почти на пять футов — и припала к земле.
Нико впервые видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Потрясенный, он чуть не закричал, но тут фигура вскочила на ноги и скинула капюшон, открыв загорелое женское личико.