18 марта Роуз, находясь в состоянии транса во время проводимой Кроули магической процедуры сообщила ему, что бог Гор пытается установить с ним контакт. Для проверки Кроули попросил Роуз показать ему Гора в музее Булака. Она прошла мимо нескольких хорошо известных изображений бога и указала на Гора на расписанной деревянной погребальной стеле с инвентарным номером 666 – любимым числом Кроули.
После этого, повинуясь указаниям жены, он 8, 9 и 10 апреля ровно в полдень уединялся в своей комнате, и записывал все, что диктовала ему откуда-то сзади некая сущность, назвавшаяся Айвассом, слугой Хозяина Безмолвия – древнеегипетского бога молчания Гарпократа.
– Так что, все это не плод безумного воображения гроссмейстера и компании? – спросил Клименок.
– Айвасс продиктовал Кроули Книгу Закона, но ни о каком талисмане я никогда раньше не слышал.
– Понятно. Можешь продолжать.
– Книга Закона стала своего рода основанием для телемической философии и магики Кроули, развитию которой он посвятил всю свою жизнь. «Делай что хочешь – таков закон!» – эта фраза, позаимствованная у Рабле, стала девизом всей его жизни.
В 1906 Кроули снова объединился с Джорджем Сесилем Джонсом в Англии, где они создали Орден Серебряная Звезда (A..A..), превратившийся в движущую силу для передачи мистической и магической системы тренировок Кроули, построенной на принципах Телемы.
В 1909 году Кроули опубликовал книгу «777» и стал Магистром Храма. После этого он полностью отдался экспериментам с наркотиками и сексуальной магии. Наркоманом, кстати, его сделали врачи. Он страдал астмой, а тогда её лечили атропином и морфием.
В 1910 году Роуз Келли окончательно сошла с ума, и Кроули с ней развелся. Он влюбился в австралийскую скрипачку Лайлу Уодделл, после которой у него был ещё миллион баб.
В том же 1910 или в 1912 году Кроули познакомился с немецким оккультистом Теодором Ройсом, главой Ордена Восточных Тамплиеров (OTO). Эта группа масонов высших степеней посвящения утверждала, что открыла высшие секреты практической магии, которые изучались на высочайшем уровне. Причём Ройс сам пришел к Кроули. Дело в том, что Кроули опубликовал в одном из журналов фрагменты своей «Книги Лжей», где, сам не зная того, описал магические ритуалы ОТО. Позже Кроули писал:
«Я вообще не знал, что у этого Ордена есть какие-либо тайны, и так и сказал ему об этом. Когда же он, взяв в руки брошюру, показал мне это место, я вдруг понял, что просто описал символический ритуал, единый для всех времён и народов».
Закончилось это тем, что Ройс принял Кроули в ОТО, присвоив ему одну из высших, 9 степень.
Полностью «Книга Лжей» вышла в 1913 году в Англии, а с комментариями Кроули в 1921 году.
Британия оказалась слишком пуританской для этого человека, и ему пришлось уехать из страны. Сначала он жил в Швейцарии, а потом переехал в Штаты. Там он не нашел ничего лучше, как начать призывать к поддержке немцев во время Первой мировой войны (Германия была противником США). После окончания войны Кроули ненадолго вернулся в Англию, а затем перебрался в Италию, где на острове Сицилия основал «Аббатство телемических мистерий». Пьянство, наркотики, сексуальные оргии – все это стало причиной того, что в 1922 году Кроули выгнали из Италии. Не имея средств к существованию, он отправился в Париж в поисках денег. Там он узнал о смерти Ройса в 1921 году и о том, что Ройс назначил его своим преемником. Кроули изменил ритуалы OTO, согласовав их с Законом Телемы, и возложил на организацию главную обязанность – установление Телемы в мире. Также он сделал Орден независимым от масонов.
В 1929 году Кроули изгнали и из Франции, и ему пришлось переехать жить в Германию. В 1934 году ему разрешили вернуться в Англию.
Алистер Кроули умер в Гастингсе, Англия, 1– го декабря 1947 года практически в нищете.
Рассказав это, я понял, что не сказал о Кроули практически ничего. О чём и сказал Клименку, но он оставил эти мои слова без комментария.
Глава пятая. Ватсон играет соло
– Человек! Человек! – Завопил Клименок, увидев Сергея во дворе. – Этот урод уже нажаловался генералу от лица всего коллектива на моё хамство. Просил, между прочим, заменить меня кем-нибудь другим, – сообщил он мне.
– И что?
– Ничего. Если действия какого-либо должностного лица кажутся вам идиотскими, возможно, это лицо решает совсем иную задачу, чем вы предполагаете.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Это так, тема для медитации.
Было утро второго дня расследования. Мы с Клименком только-только вернулись на место преступления и даже не успели ещё войти в дом.
– Он что, не слышит? Человек!!!
Настолько истошного вопля мне ещё слышать не приходилось. Видимо решив, что игнорировать Клименка – не самая подходящая идея, Сергей быстрым шагом направился к нам. Он был более чем зол, и для того, чтобы это понять, не надо было посещать курсы физиогномики.
– Послушайте! – взвизгнул он. – Это уже не укладывается ни в какие ворота! Я, конечно, не ожидал от таких как вы хороших манер, но настолько неприкрытое хамство… Я буду жаловаться!
– Ты уже пожаловался.
– Да, и буду жаловаться ещё.
– Да ладно тебе, расслабься. Человек – это звучит гордо. Или ты забыл?
– Для вас я Сергей Петрович, и будьте любезны обращаться ко мне на «вы». Иначе…
– Иначе вы сделаете сипоку, у нас почему-то принято говорить харакири, на сиденье моей машины?
– Да пошёл ты!.. – сказал Сергей, не забыв указать точный адрес, повернулся и быстрым шагом бросился прочь.
– Гражданин Солодилов! – рявкнул командирским голосом Клименок. – Я вас ещё не отпускал. Или вы хотите продолжить разговор в отделении без Ватсона и при закрытых дверях, так я вам это устрою.
Это подействовало. Сергей остановился и нехотя вернулся к нам.
– Что вам ещё угодно? – спросил он, буквально трясясь от злобы.
– Вчера мы не успели поговорить со жрицей Надежды. Вы не знаете, где мы могли бы её найти?
– Несколько минут назад я видел её в беседке с той стороны дома.
– Благодарю вас, гражданин Солодилов. Можете быть свободны.
– Зачем ты с ним так? – спросил я, когда Сергей удалился на достаточное расстояние, чтобы не слышать мой вопрос.
– Я тебе задал тему для медитации?
– Ну?
– Вот и медитируй.
– Понятно, значит, не скажешь.
– Извини, не скажу.
– Ладно…
Катюшу, или Екатерину Егоровну Приходько, как и предсказывал Сергей, мы нашли в беседке. Она сидела с ногами на столе и увлеченно СМСила по телефону, работая руками со скоростью, которой позавидовала бы не одна дюжина секретарей-машинистов. Кате было семнадцать. Не страшная и не красивая. Голова забита всей той чертовней, которой наполнены головы её сверстниц. Пустая голова и богатенький папа, – а что папа богат, у меня не вызывало сомнений, – отложили на ней свой отпечаток. Так, одна знакомая барышня, дочурка такого же богатенького Буратино рыдала в три ручья потому, что он подарил ей на 18 лет какую-то там «Тойоту», а не машину её мечты.
– Привет, – сказал я.
– Доброе утро, Екатерина Егоровна, – поздоровался Клименок.
Она удостоила нас мимолетным взглядом и вновь переключила все своё внимание на телефон.
– Екатерина Егоровна, нам нужно задать вам пару вопросов.
– Могли бы сделать это вчера.
– Вчера мы не успели, – ответил я, потому что Клименок никак не собирался реагировать на её слова.
– Тогда избавили бы меня от ненужного торчания под дверью.
Я уже хотел принести наши искренние извинения, но Клименок не дал этого сделать.
– Это был тактический ход, – сказал он.
– Какой ещё тактический ход? – раздраженно спросила она.
– Так тебе и скажи. Размечталась.
– А ваши вокальные упражнения, это тоже тактический ход?
– А ты сообразительная. Тебе понравилось?
– Думаю, ему это только на пользу.
– Ну, раз так, теперь твоя очередь доставить нам с Ватсоном удовольствие.
– Ладно, давайте ваши вопросы.
– Скажи, ты когда-нибудь видела талисман?
– Разумеется, каждый раз во время ритуала.
– Он тебе нравился?
– Если честно…
– Только честно и никак иначе.
– Тогда не очень.
– А почему?
– Не знаю, какой-то он… не такой.
– Не впечатляющий.
– Вот именно, не впечатляющий.
– Скажи, а его мог кто-нибудь украсть?
– Конечно мог, раз украли.
– А кто-нибудь выходил во время вашего бдения?
– Все выходили.
– Вот как?
– А вы думали, можно бдеть всю ночь и ни разу не захотеть попить или в туалет?
– Тогда почему все уверяют, что никто не выходил?
– Потому что идиоты.
– Ты уверена.
– А вы разве нет?
– Хороший вопрос. Но я не могу разглашать ответ в интересах следствия.
– Понятно, – улыбнулась она.
– Нам вчера сказали, что Гроссмейстер перепутал слова.
– Чушь собачья.
– Да?
– Как он может перепутать слова, если вместо слов он несет откровенную пургу. Он только говорит, что это – латынь, а на самом деле…
– Думаю, ты сама так делаешь на собраниях своего филиала. Угадал?
– Не скажу.
– У нас раньше на танцах так исполняли песни на «английском языке». Текстов никто не знал, поэтому плели всё, что придет в голову, лишь бы было созвучно, – предался я воспоминаниям.
– Похоже, Ватсон, барышня слишком юна, чтобы помнить о том, что когда-то вместо диджеев на корчах играли местные ансамбли на дерьмовых инструментах.
– Как вы сказали? – заинтересовалась Катя.
– Извини, дорогая, но я дословно уже не повторю.
– Нет, как вы назвали свои допотопные дискотеки?
– Корчи.
– Корчи, – рассмеялась она. – Гламурненько.
– Видишь, Ватсон, теперь даже не говорят «клёво» или «прикольно». Я чувствую себя динозавром брежнеозойской эры. Ладно, оставим лирику на потом. Скажи, Кать, а кем тебе приходится Гроссмейстер?
– Он – никем.
– А не он?