Брейтенфельду, который со временем переслал ее Игнатиусу Поллаки как австрийскому
подданному в Лондоне. За две недели до публикации газеты Поллаки посчастливилось
проезжать через Гамбург по пути в Вену, где он отправился в «Stadt Theatre» и во время
антракта проводил свое время, как и положено профессионалу, в пристальном изучении
публики. К своему великому удивлению среди театральной публики он приметил изящно
одетого господина, который весьма напоминал фотографию мошенника из Вены. Поллаки
действовал решительно и быстро, и вскоре Грей был арестован. Мошенник остановился в
одной из лучших гостиниц Гамбурга и уже оплатил счета, чтобы рано утром отбыть в
Лондон. В номере было найдено около 5 тысяч фунтов в звонкой монете (несложный подсчет
показывает, что если это были золотые соверены, Грею нужно было таскать за собой 36,6 кг
золотых монет), и по требованию австрийского правительства этот мошенник был отправлен
в Вену, где предстал перед судом по обвинению в подлоге. Оказалось, что настоящая
фамилия Грея была Фрейр, он был французом, возглавлявшим шайку мошенников, несколько
лет действовавших в Одессе, Петербурге, Мюнхене и многих других местах, а англичанином
он прикидывался, чтобы было легче подсунуть в банке поддельные чеки.
Поллаки не брезговал и делами, связанными с международной политикой. В июне 1861
года, за несколько лет до Гражданской войны в Америке, он был нанят североамериканским
консулом в Бельгии Стэнфордом для слежки за конфедератами, закупавшими оружие в
Европе (секретарь дипломатической миссии в Лондоне Бенджамин Моран отозвался о нем
как о "немецком еврее..., который действует как частный детектив, и которого С[тэнфорд]
имел глупость нанять"), а в 1870 году, после начала осады прусской армией Парижа, Поллаки
наводил справки в отношении экспорта оружия во Францию и обнаружил, что вечером 6
сентября [напомню, что осада началась 7 сентября — С. Ч.] пароходом «Fanuie» из
Саутгемптонских доков в Гавр были отправлены доставленные из Бирмингема 227 ящиков,
содержавших 4540 винтовок Снайдера (с приложенным к каждой штыком); впрочем, на тот
момент запрет на поставку оружия, которым и был, видимо, вызван интерес Поллаки, уже
сняли.
Более пятидесяти лет Поллаки был лондонским корреспондентом «Международной
полицейской газеты» — так он указывал в рекламных объявлениях, так утверждалось и в его
некрологе, но мне, признаюсь, не удалось найти ее следов в газетных каталогах Французской
национальной и Британской библиотек, а также Библиотеки Конгресса. Правда, искал я не
достаточно настойчиво, возможно, это была какая-нибудь австрийская или германская газета.
6 марта 1882 года в «Таймс» появилось странное объявление: «Слух, что я мертв,
неверен». Неизвестно, что стояло за этим объявлением, возможно, оно было связано с его
сообщением от 6 января в любимой колонке в «Таймс» некоему «Сэру Т.»: «На нашей
последней встрече было условлено, что вы пришлете мне свой адрес. Я еще не слышал его от
вас.»
Надо полагать, именно это объявление насчет слуха о смерти привело к повторяющемуся
в современных исследованиях утверждению, что Поллаки отошел от дел в 1882 году.
Последняя его реклама появилась в «Таймс» 7 апреля 1882, в действительности он оставил
свой бизнес на два года позже, хотя в газетах его деятельность больше никак не отражалась.
В январе 1884 он дал объявление в «Таймс» о продаже своего дома, а в конце апреля трижды
пропечатал там извещение о прекращении занятий сыском: «М-р Поллаки находит
необходимым публично объявить, что он УДАЛИЛСЯ от ДЕЛ; что все записи и переписка с
бывшими клиентами уничтожена; и что любой человек, заявляющий, что является его
преемником, делает это обманным путем. 25 апреля 1884 года ». Именно 1884 год как год
отхода Поллаки от дел называет и запись брайтонского переписчика в переписной ведомости
1901 года.
Продав дом в Паддингтон-Грин, Игнатиус Поллаки перебрался в Суссекс, в пригород
Брайтона Престон, где прожил с женой до самой своей смерти в феврале 1918 года. Он был
неплохим шахматистом, и его часто видели в публичной шахматной комнате во дворце Роял-
Павильон, построенном Георгом IV в бытность его принцем-регентом.
В Суссексе он продолжал внимательно следить за положением с иммиграцией в Англию
подданных других стран. Он предлагал Мелвиллу Макнотену план по введению
континентальных линиях регистрации пребывающих на, который бы позволил вести учет
иностранцем, не создавая особых неудобств респектабельным гражданам. В 1907 году, в
связи с обсуждением «Закона об иностранцах», он написал в «Таймс» ряд писем,
подписанных «Ritter von Pollaky», где яростно выступал за регистрацию иностранцев. Эта
тема была весьма болезненна для него, потому что самому ему было в свое время отказано в
британском гражданстве из-за сомнительности его профессии, и не помогла даже ссылка на
то, что его нанимал сам премьер-министр Пальмерстон. Австрийское гражданство не
помешало ему, однако, принести присягу в качестве «специального констебля» X-дивизиона
(что-то вроде народного дружинника) в 1867 году, когда власти, напуганные взрывом
Клеркенуэллской тюрьмы. срочно формировали в Лондоне отряды самообороны против
ирландских повстанцев. В конце жизни британское гражданство Поллаки все-таки дали, и 17
сентября 1914 года, спустя месяц после начала Первой мировой войны, среди прочих
натурализованных иностранцев он был приведен к присяге.
К сожалению, о методах розыска, которые применял Поллаки в дополнение к
публикациям объявлений в газетах, практически ничего не известно. Частные детективы
вообще не стремились раскрывать их широкой публике. Но из редких упоминаний в прессе
можно утверждать, что их методы мало чем отличались от полицейских: наружное
наблюдение, опросы свидетелей, собственные агенты в криминальной и околокриминальной
среде. Это не удивительно, коль уж костяк частных детективов составляли бывшие
полицейские. Однако частные детективы позволяли себе заходить в своих розысках
значительно дальше, чем это было доступно полиции. Майор Артур Гриффит вспоминал о
деле, возникшем как следствие бракоразводного процесса, в котором было вынесено
условно-окончательное постановление о расторжении брака, которое вступало в силу по
прошествии трех месяцев, если не будет отменено по соглашению сторон. Жена была
признана виновной в прелюбодеянии и лишена права опекунства над единственным
ребенком от брака, но, заранее предполагая такой исход процесса, она привлекла своего
друга, который ожидал решения в суде. Как только было зачитано постановление о разводе,
тот вскочил в хэнсомский кэб и помчался к леди домой, где взял ребенка и доставил его на
вокзал Виктория как раз к вечернему почтовому поезду на континент, которым мать с дитем
отправились на юг Франции. Известная адвокатская фирма, представлявшая интересы мужа,
тотчас наняла частного детектива и пустила его в погоню за беглецами с поручением во что
бы то ни стало возвратить ребенка. Детектив очень скоро напал на след сбежавшей жены —
она не поехала дальше Монте-Карло. Однако сыщик счел невозможным похищать ребенка,
вместо этого он сумел подружиться с матерью, все ближе сходясь с ней, и в конечном счете
женился на ней. Теперь у него, как писал Гриффит, «не было никаких трудностей с
завершением своего поручения, и — возможно, с полного согласия дамы, — он вскоре
отослал ребенка домой.»
В анонимной статье «Политические шпионы», опубликованной в журнале «Корнхилл
Мэгэзин» в декабре 1881 года, приводился отрывок из воспоминания нашего
соотечественника, выпустившего «несколько лет назад в Женеве» томик воспоминаний под
псевдонимом «Николай Зарубов», в которых тот описывает, как частная сыскная контора
помогла ему в похищении нескольких русских подданных и в доставлении их из Англии
вопреки всем законам.
Частный сыщик-консультант Шерлок Холмс за работой. Рисунок Сидни Паджета к
рассказу "Тайна Боскомской долины" Журнал "Стрэнд", 1891
Описанное Зарубовым дело состояло в следующем: случился в 1874 году в высшем
петербургском обществе скандал. Некий молодой князь, тесно связанный со двором,
настолько был очарован одной дамой, что доверил ей кое-какие важные государственные
бумаги. Дама, не будь дура, попробовала воспользоваться столь удачным стечением
обстоятельств, чтобы добиться для своего мужа высокого поста. Однако она не догадалась
оповестить кого-либо, что бумаги у нее, и потерпела фиаско, после чего тайно сбежала с
мужем в Лондон. Разочаровавшийся в своей любовнице князь признался шефу русской
полиции (надо полагать, это был шеф жандармов Дубельт, бывший также
главноначальствующим III отделения), какое опасное оружие он вложил в ее руки. Зарубова
отправили преследовать беглецов, поскольку опасались, что те намерены продать бумаги
британскому правительству. Зарубов прибыл в Лондон спустя два дня после них и сразу
связался с частной сыскной конторой, в которой нанял четырех детективов или скорее
четырех головорезов. Задача Зарубова состояла в том, чтобы любым образом вернуть
государственные бумаги, а также, если удастся, и сбежавшую пару. Выяснив, в какой
гостинице поселилась пара, он хладнокровно отправился туда с четырьмя помощниками и
пожелал видеть управляющего, которому заявил, что он явился с ордером об экстрадиции
арестовать двух человек, виновных в большом грабеже драгоценностей за границей. Говоря
это, Зарубов показал бумагу, которая была похожа на ордер, подписанный английским