– А... Щенок сбежал. С утра найти не могу, – опомнился Геннадий Петрович.
Соня всхлипнула.
Наталья Николаевна зашипела:
– Как? Куда он сбежал?!
Гена невозмутимо пожал плечами:
– Может, крота учуял...
Вдруг Соня заметила, что корзина сдвинулась, и уставилась на неё. Геннадий Петрович, недолго думая, сел на корзину сверху и невозмутимо продолжил:
– Если вернётся, дам знать.
– Обязательно вернётся! И мы сразу вам позвоним! – заверила Римму директриса и бросила тревожный взгляд на Соню.
Римма Анатольевна мило улыбнулась начальнице Гены:
– Не волнуйтесь вы так... Не объявится – ничего страшного. Сделаем пару звонков и подыщем дендрарию новое руководство, которое может справиться с подчинёнными.
Оставив обескураженную директрису, Римма пошла к двери.
Гена тяжело вздохнул.
Ушастик положил перед собой большую книгу, на обложке которой виднелось название «Толковый словарь» и имя автора – В. И. Даль. Зверёк бойко читал вслух слова:
– Гавань! Гаврик! Габара! Гагагля!
Гена только и успевал, что удивлённо качать головой. Чтение прервал стук в дверь. «Дочка с внуком пришли!» – подумал Геннадий Петрович и с улыбкой открыл. На пороге стояли Толик и Гриша.
– А где Таня? – расстроенно спросил Гена.
Толя замялся:
– Она... это самое... К Фестивалю Шоколада готовится.
– Гриша, привет! – поздоровался ушастик.
Отец и сын в изумлении уставились на чудесного зверька.
Глава 9Радость моя
Спальня Сони в особняке Шапокляк была невероятно большой и богато обставленной, заваленной мягкими игрушками, куклами и всем тем, что могло бы понравится маленькой девочке. Здесь даже был свой мини-зоопарк: за клеткой с шиншиллой виднелся вольер с большим попугаем, а у окна на декоративной цепи сидела собака с ободком, на который крепились большие уши. Видимо, Соня пыталась сделать пса похожим на желанного ушастика.
– Сонечка, у меня для тебя сюрприз, – радостно заявила Римма, зайдя в комнату к внучке.
– Ты купила ушастика? – оживилась девочка.
– Лучше! – улыбнулась Римма Анатольевна.
В окне вдруг появилась голова жирафа, жующего листья. Соня бросилась на кровать и в отчаянии заревела, уткнувшись в подушку:
– Ты плохая! Всё, я хочу к папе с мамой!
Римма постаралась сделать вид, что всё хорошо, но на самом деле ей было больно слышать такое от любимой внучки.
Гена и Толик сидели на лавочке возле детской площадки. Гриша и ушастик расположились на траве. Перед мальчиком лежал словарь Даля, а пушистый зверёк с важным видом, будто учитель, расхаживал рядом.
Гриша читал словарь:
– Хур-ма, ху-тор, хух-ля, хух-рик.
– Дальше, – кивнул зверёк.
– Во даёт твой хухрик, – усмехнулся Толик и посмотрел на тестя.
Никто не заметил, как сзади тихонько подошла Таня. Она с удивлением оглядела необычную компанию и решила немного понаблюдать. Тем временем ушастик влез на пружинку и стал раскачиваться.
– Царь, ца-ца, цвир-кун, – продолжал Гриша.
Пушистик сильно отклонился на пружинке, и она катапультировала его так, что он плюхнулся мордочкой прямо в песок.
– Ой, чебурахнулся! – засмеялся зверёк, поднимаясь.
– Что? – не понял Толик.
– Упал, грохнулся, шлёпнулся, – пояснил ушастик.
Все засмеялись, стоящая позади Таня тоже. Гена обернулся, заметил дочь, очень обрадовался и немного смутился.
На следующий день Гена, воодушевлённый тем, что его отношения с семьей налаживаются, шёл по дендрарию, а за ним быстро семенил ушастик. В это время дворник, стоящий возле лавки, вытряхивал полную урну в мусорный мешок. Вдруг обёртка от мороженого упала мимо мешка на землю, и её подхватил ветер. Кружась, бумажка подлетела прямо к ногам Гены. Тот наступил на неё и подобрал.
– Спасибо, Петрович! – с удивлением и благодарностью произнёс дворник. – А это твоя обезьяна?
– Я попузьяна! Или хухрик! – отозвался ушастик и посмотрел на Гену: – Мама, кто я?
Геннадий Петрович не знал ответа на этот вопрос и легонько пожал плечами.
Тем же вечером Гена с Валерой играли в шахматы. Старый друг Геннадия Петровича продолжал изучать ушастика, всё ещё надеясь понять, что же он за зверь такой.
– Прямохождение, волосяной покров, ещё и разговаривает. Может, он йети? – предположил Валера.
Гена, уже второй десяток минут ожидающий, когда друг сделает ход, не выдержал:
– Слышь, прямоходящий, кончай разговаривать. Ходи!
– Да я не знаю, куда, – признался Валера.
Гена раздражённо выдохнул.
Тогда пушистик решил сделать ход за Валеру и аккуратно передвинул одну из фигур. Удивлённые мужчины уставились на доску, оценивая ситуацию. Брови Гены поползли вверх.
– Ты это видел? Тебе йети шах поставил! – засмеялся Валера.
– И мат, – процедил Гена сквозь зубы и со злостью скинул своего короля с доски.
– Моя первая победа! – продолжал радоваться Валера. – Ну, наша. Прямоходящих, – добавил он, глядя на ушастика.
Вдруг раздался стук в дверь.
Открыв её, Гена расцвёл – на пороге стояли Таня, держащая в руках красивый и наверняка вкусный тортик, Толик и Гриша.
На следующий день Римма Анатольевна быстро шла по длинному коридору здания фабрики «Радость моя», за ней спешили Ларион и толпа помощников.
– В прошлом году на Фестивале Шоколада мы впервые заняли позорное второе место, – с болью в голосе начала Римма.
Ларион наигранно вздохнул, а его начальница продолжила:
– Нас обошла какая-то убогая «Мастерская шоколада»! – Римма резко остановилась и обернулась ко всем: – Вы попробовали их продукцию?
Сотрудники фабрики, опустив глаза, закивали.
– Вкусно? – спросила Римма Анатольевна.
Все, отводя взгляды, покачали головами из стороны в сторону – «нет».
– Не врите мне! Лицемеры! – рявкнула Римма. – Это очень вкусно! Таким же вкусным должен быть наш шоколад «Радость моя». Вы повторили формулу?
Ларион предложил Римме Анатольевне проследовать в лабораторию.
Когда вся процессия с начальницей во главе вошла туда, перед зрителями предстал огромный аппарат с трубками, рычагами и лампочками.
– Мы расщепили шоколад проклятых конкурентов буквально на молекулы! Сейчас вы станете свидетелями магии науки! Извините за оксюморон... – сказал Ларион и опустил рубильник.
Аппарат загудел, затрещал, завибрировал, замигал лампочками, откуда-то заструился пар. Затем выдвинулась труба, из которой на блюдце плюхнулась кучка шоколада в форме какашки.
Римма с прищуром посмотрела на Лариона:
– По-твоему, так выглядит радость? Ешь.
Ларион, тяжело вздохнув, подчинился.
Римма снова летела по длинному коридору, за ней опять спешили сотрудники и Ларион, вытирающий платком рот от только что съеденного шоколада.
– Суть идеи в том, что наш фирменный шоколадный поезд целый день будет курсировать вокруг площади... – на ходу докладывал Ларион.
Процессия вошла в зал, где на стенде был установлен макет главной площади, на которой должен был пройти фестиваль. На макете по периметру были проложены миниатюрные рельсы, на которых стоял шоколадный паровоз с вагонами. Ларион нажал кнопку на пульте – паровозик с логотипом «Радость моя» потащил по рельсам состав.
– Таким образом мы как бы окольцуем радостью всех присутствующих! – закончил доклад Ларион.
Поезд остановился перед Риммой. Ларион замер в ожидании реакции начальницы.
– По-твоему, это конкурс радиоуправляемых моделей? – спросила она.
Ларион опустил взгляд:
– Нет. Это ежегодный Фестиваль Шоколада.
– Ешь, – отрезала Римма.
Ларион со вздохом взял в руки шоколадный паровозик.
– Как до вас не доходит? – обратилась Римма к сотрудникам фабрики. – Чтобы всех удивить, нам нужно что-то такое... удивительное... Как тот апельсиновый дождь!..
Внезапно её осенило: – Мы устроим салют из наших конфет!
– Гениально! Браво! – промямлил Ларион с набитым ртом и начал аплодировать.
Остальные мгновенно к нему присоединились.
Подготовка к Фестивалю Шоколада на площади шла полным ходом: рабочие собирали палатки и шатры, украшали территорию и, конечно, подняли красивую вывеску с крупной надписью: «ФЕСТИВАЛЬ ШОКОЛАДА».
Гена тоже не остался в стороне – как раз заканчивал собирать палатку Тани, и у него были отличные помощники. Ушастик и Гриша натягивали верёвку, а Гена забил последний колышек.
– Готово! – довольный работой объявил Гена.
И хотя палатка «Мастерской шоколада» выглядела маленькой на фоне огромного шатра с вывеской «Радость моя», она была очень симпатичной и душевной. Однако сама Таня не разделяла восторг Гены. Она посмотрела на шатёр и загрустила. Гена заботливо положил руку на плечо дочери и сказал:
– Тань. Твой шоколад в тысячу раз вкуснее. Я же видел, как в прошлом году ты их уделала.
– А ты был на Фестивале? – удивилась Таня.
– Доча, даже когда ты меня не видишь, я всегда рядом, – тепло улыбнулся Геннадий Петрович. – Помнишь нашу подзорную трубу?
– Ты что, за мной подсматриваешь? – шутливо пожурила отца Таня.
– Присматриваю, – подмигнул ей Гена.
И хотя Таня промолчала, она ощутила, как на душе вдруг стало тепло и спокойно.
Послышался знакомый скрип колеса. Гена покачал головой, глядя мороженщице вслед.
Гена аккуратно бил молотком по втулке колеса тележки с мороженым, пока она не встала на место. Галя не сводила с него благодарных глаз.
– Спасибо! – от всего сердца поблагодарила она. – А это у нас кто такой? – Галя посмотрела на ушастика.
– Не знаю, а вы кто? – в ответ спросил зверёк.
– Я... Галя... – растерянно пролепетала мороженщица.
Пушистик подал Гене маслёнку, тот аккуратно смазал втулку – колесо больше не скрипело.