Гена очень расстроился, услышав слова дочери, ведь у них только-только начали налаживаться отношения.
Толик снова попытался успокоить жену:
– Это самое... Тань, спокойно... Как мы всегда делаем? Вдох, выдох и улыбочку.
После этих слов Таня буквально взорвалась:
– У меня такая весёлая жизнь, чтобы улыбаться?! Я всегда думала, что я сильный человек! Всего добьюсь сама! Но нет... У меня уже нет сил улыбаться. Вот это всё – вообще не сладкая жизнь! – женщина загребла в ладонь горсть конфет с прилавка и бросила их на пол.
Ошарашенные Толик и Гена не знали, что сказать.
– Толь, давай уедем? В Москву! Там никто не улыбается, зато живут хорошо, – всхлипнула Таня.
– Это самое, как скажешь, – ответил Толик.
– Никуда вам не придётся уезжать... – сурово сказал Гена, сжимая в кулаке бумажный кораблик.
Он не собирался терять дочь.
Глава 11Трудное решение
Гена и Валера подъехали к воротам особняка Риммы Шапокляк на мотороллере. Спешившись, Геннадий Петрович попытался открыть ворота, но те были заперты. Тогда Валера начал протяжно сигналить и кричать:
– Эй вы... Как там её зовут? – решил уточнить он у Гены.
– Не знаю, – ответил тот.
– Женщина! Выходите! – ничуть не смутившись, заорал Валера.
Римма вышла на балкон и дала охране, спешащей к воротам, приказ остановиться.
– Что за вопли? У меня внучка спит! – крикнула она нарушителям порядка.
– Отстань от моей семьи. Иначе буду орать! – заявил Гена.
– И я! – поддержал друга Валера и принялся неистово сигналить и кричать. – А-а-а-а!
– И книгу верни! – добавил Гена.
Из-за гудков Римма его не услышала:
– Чего?
Гена зыркнул на увлёкшегося Валеру, тот перестал сигналить.
– Я говорю, книгу рецептов верни! – повторил Геннадий Петрович.
Римма пришла в ярость:
– Валите отсюда, пока мои ребята ваше ведро с болтами на помойку не выкинули. Вместе с вами.
– Ты хоть знаешь, кому грубишь? Это отставной офицер, генерал военно-воздушных сил Валерий Завгородний! – Гена указал на Валеру, который гордо выпятил грудь.
– Клоуны! Я у этого генерала жирафа покупала! – усмехнулась Шапокляк.
– А я в отставке! Творю, что хочу, – попытался оправдаться смущённый Валера.
– Ладно. Уговорили, – кивнула Римма Анатольевна.
Гена и Валера удивлённо переглянулись – неужели сработало?
– Меняю ушастого щенка на вашу спокойную жизнь. Приноси его завтра ко мне домой, и я от вас отстану, – сказала Римма.
– И книгу рецептов вернёшь? – спросил огорошенный таким предложением Гена.
Римма кивнула.
– Много хочешь – мало получишь, – огрызнулся Геннадий Петрович и махнул Валере: – Поехали отсюда!
Хмурый Гена лежал у подножья горы и напряжённо смотрел в небо. Он вспоминал, как когда-то давно, будучи молодым, он вот так же лежал здесь с дочкой, любовался облаками и парящим где-то вдали одиноким дельтапланом. Геннадий Петрович глубже погрузился в воспоминания и прикрыл глаза...
– Знаешь, кого я люблю больше всего на свете? – спросила маленькая Таня папу.
– Мамины драники? – улыбнулся Гена.
Дочь залилась смехом.
– Нет! Тебя и маму!
Молодой Гена прижал Танюшу к груди. Вдруг небо резко потемнело и затянулось тучами...
На лицо Геннадия Петровича упали капли дождя, вырывая его из потока воспоминаний. Он открыл глаза и увидел, что небо стало таким же тёмным, как тогда, в прошлом.
В тот момент, когда Гена принял решение, грянул гром.
Геннадий Петрович лежал на боку, уткнувшись пустым взглядом в стену. К нему на диван запрыгнул ушастик. Он залез на Гену, неловко скатился по нему и плюхнулся рядом.
– Ты почему такой грустный? – спросил пушистик.
Гена молча схватил зверька и прижал его к груди, как маленькую Таню когда-то. Малыш заурчал и быстро уснул. Геннадий Петрович устало прикрыл глаза.
На следующий день Римма, как обычно, дробно стучала каблуками по коридору здания своей фабрики в сопровождении Лариона и остальных сотрудников.
– Вдохновившись вашей гениальной идеей – с помощью салюта осыпать город нашими конфетами, мы... – затараторил помощник Риммы, когда процессия вошла в зал с новым макетом праздника: в центре площади была установлена миниатюрная ракета с надписью «Радость моя», – сконструировали ракету, с помощью которой сможем это сделать!
– Запускай, – скомандовала Римма.
Ларион нажал кнопку на пульте. Ракета заискрилась, взлетела на метр вверх и взорвалась, забрызгав всех, включая Римму, шоколадом. Сотрудники испуганно замерли, но Шапокляк растеклась в улыбке:
– Мне нравится. Гениально!
Ларион облегчённо выдохнул.
Римма провела пальцем по лицу, вытирая брызги, попробовала лакомство и скривилась:
– Это что за жижа?
– Наш шоколад, – ответил Ларион.
– Я же приказала скопировать рецепт этой выскочки!
Ларион поспешил успокоить начальницу:
– А это уже не важно. Выскочка снялась с конкурса.
Римма радостно потрепала помощника по щеке:
– Молодец!
Когда ушастик проснулся, первым, что он увидел, был задумчивый Гена, сидящий рядом на стуле. Наконец Геннадий Петрович встал, тяжело вздохнул и позвал пушистика на прогулку.
Гена, задумавшись, держал зверька за лапку, пока тот семенил по бордюру, и вспоминал, как когда-то давно так же вёл за руку маленькую растерянную Таню. Тогда он должен был, непременно должен был, оставить её жить у бабушки. Ради дочери он сделал сложный выбор тогда, и сможет сделать теперь.
Хмурый Гена остановил мопед возле ворот роскошного особняка Риммы и постучал в ворота. Ушастик с недоумением осмотрелся, не понимая, что происходит.
Наконец ворота открылись. В проёме стояла Римма и фальшиво улыбалась.
Пушистик с тревогой посмотрел на Гену. Тот разжал ладонь и отпустил маленькую лапку. Довольная Римма молча отдала Гене книгу рецептов Тани. Старик, не оборачиваясь, быстро развернулся и пошёл к мопеду. Он не хотел видеть полный обиды и непонимания взгляд пушистика. Такой же взгляд, каким смотрела на него маленькая Таня когда-то.
Глава 12Штурм особняка
Гена вошёл в «Мастерскую шоколада», там уже было почти пусто. Толик разбирал последние стеллажи. Таня подметала пол.
– Таня, я договорился, от вас отстанут, – заявил Геннадий Петрович.
– Как ты договорился? – настороженно уточнила Татьяна.
– Неважно... Вот! – Гена протянул удивлённой дочери книгу рецептов.
– Спасибо.
– Вы ещё палатку не разобрали? – уточнил Гена.
Толик хлопнул себя по лбу:
– Ох... Ещё же и палатку разбирать...
– Не надо. Мы ещё успеем поучаствовать в конкурсе, – сказал Геннадий Петрович.
– А где ушастик? – вдруг с подозрением спросила Таня.
Гена опустил взгляд.
– Мне пришлось его отдать... – попытался он оправдаться. – Я подумал, так будет лучше.
Таня горько усмехнулась:
– Лучше? Или проще? А я ведь на секунду поверила, что ты изменился. Лучше всего у тебя получается предавать тех, кто тебя любит! – Таня зло сунула растерянному Гене книгу рецептов.
Грустный старик вышел из лавки, пытаясь как-то переварить услышанное. На двери висела табличка «СДАЁТСЯ В АРЕНДУ». Геннадий Петрович открыл книгу рецептов и замер. Она оказалась старым фотоальбомом! Гена перелистал страницы со счастливыми семейными фотографиями, на которых радостно улыбались маленькая Таня, его жена Люба и он сам. Геннадий Петрович понял, почему шоколад Тани был таким вкусным: «секретным ингредиентом» для него послужила любовь! А эти фотографии служили источником вдохновения. Ведь на них застыло то чудесное время, когда любящие родители и малышка Таня были вместе. Старик оторвал взгляд от книги и вытер слёзы.
Римма и Соня с ушастиком расположились возле бассейна. Шапокляк светилась от счастья, глядя на довольную внучку. Перед зверьком на столике было расставлено множество изысканных французских блюд. Рядом расхаживал возмущённый шеф-повар.
– Я ума не прилагать, чем угождать этой макаке! – с сильным французским акцентом восклицал он.
Он встал на колени и потёр трюфель в салат.
– Этот трюфель летел самолёт прямиком из Пьемонт!
Ушастик отвернул мордочку.
Шеф-повар выругался на французском, а потом рявкнул уже по-русски:
– Что ты хочешь?!
– Апельсин, – ответил пушистик.
Шеф удивлённо заморгал.
– Ба! Ушастик разговаривает?! – воскликнула Соня.
– Да, как и все твои игрушки, – отмахнулась Римма, взяв куклу, которая тут же произнесла «ма-ма».
Соня радостно схватила зверька за уши:
– Ты моя любимая кукла!
Счастливая Римма увела ошарашенного шеф-повара, оставив внучку с новой игрушкой.
– Скажи что-нибудь! Какие ещё слова знаешь? – не унималась Сонечка.
– Безысходность, – обречённо произнёс ушастик и вздохнул.
Соня задумалась.
Мрачный Гена сидел на стуле у себя в гостиной и смотрел на тарелку с апельсинами. Наконец он не выдержал и выбросил их в мусорное ведро. Как раз за этим его и застал пришедший Валера.
– Здорово, Петрович! – с воодушевлением в голосе поздоровался генерал в отставке.
Гена проигнорировал приветствие.
– Интересный факт! Крокодилы, потеряв детёныша, запираются дома и жалеют себя, – съязвил Валера.
– Что ты несёшь? – злобно спросил Геннадий Петрович.
– Ты себя в зеркало видел? Ты же настоящий аллигатор! Злющий, страшный! Всех сожрать готов! А тут сел и лапки сложил. Поднимайся давай и за мной! – не унимался Валера.
Гена обречённо вздохнул:
– Что могут сделать два старика?
– А кто сказал, что нас двое? – с этими словами Валера распахнул входную дверь.
Гена выглянул из дома и очень удивил