Она огляделась: похоже, её привели на кухню. Уютный столик, два кресла и шарообразный кухонный агрегат — помесь плиты и холодильника.
Пока она озиралась, роботы подали на стол что-то горячее в искрящемся бокале. Алевтина села, пригубила: горячее мороженное! Сливочное, сладковатое.
— Фалаксе! — пискнула летучая «пчела».
— Фалаксе, — другая «пчела» принесла блюдце и нацедила в него из хоботка рисунок «зевающего» цветка.
— Фалаксе, — согласилась Алевтина и поёрзала, вспомнив утренний кошмар.
И вдруг тропинка засветилась, показался на миг круглый зев коридора, и в кухню ввалился разодетый в парчу и бархат Василевс.
В парче он стал вроде бы даже и ничего, не такой кривоногий. Но Алевтина сразу же перестала различать вкус еды, и всё очарование необычного завтрака пропало.
— Моя королева! — взревел Василевс и плюхнулся рядом.
Пчела тут же нацедила ему в бокал это самое фалаксе.
— Ты умница, моя королева, — Василевс расплылся в улыбке. — Ты выучила первое слово!
Он отхлебнул и, не замечая, что ввёл свою «королеву» в ступор, продолжал витийствовать:
— Запомни теперь, что летучий робот называется дамаску. Надеюсь, у тебя хорошая память, и мне не придётся заказывать плётку?
Алевтина подавилась тем, что было у неё во рту, и закашлялась.
Василевс тут же привстал, перехватил у робота-«пчелы» платок и с поклоном подал ей.
Алевтина взяла, а что было делать?
Вот это она вляпалась. Вот это сновиденьице! Расплата сразу за все годы незамужней вольности! А она уже думала, что этот тролль Василевс пропал или его поменяют на другого!
Но Василевс пропадать не собирался. Он взялся за завтрак основательно, словно внутри у него был не один желудок, а, по меньшей мере, четыре.
Роботы подавали всё новые и новые блюда, и Алевтине стало не до переживаний:
— Бетластэ, орот, буэг… — комментировал он, чавкая.
Роботы пискляво повторяли.
Алевтина честно пыталась запомнить незнакомые слова, но их было так много, что она быстро запуталась и стала впадать в истерику.
Василевс кивком отметил её старания.
— Выучишь это, это и это. — Он ткнул указательным пальцем.
На фалангах пальцев у него тоже были чёрные жёсткие волоски.
Алевтина быстро закивала. Раз уж этот сон — кошмарный, надо соглашаться.
Василевс вытер губы салфеткой, галантно подал ей руку, не заметив, что она-то не съела вообще ничего.
Алевтина замялась, вспомнила шлепки и «ты должна меня слушаться»… И робко сунула узенькую ладонь в горячую волосатую клешню.
Сердце сразу зашлось, ноги подкосились… Василевс тянул Алевтину, а она в панике цеплялась второю рукой за стол, пытаясь вспомнить, что за слова ей нужно было запомнить?
— Ты… Вы… не мог бы повторить? — пролепетала она. — Слова… Я…
— Говори мне «ты»! Но… позже, кара миа! Позже! Всё, что нужно, роботы напомнят тебе вечером. Я верю, что ты справишься и не вызовешь завтрашним утром моего гнева!
Завтрашним утром? Алевтина покачнулась и едва не упала.
Василевс подхватил её, потащил по солнечной дорожке коридорчика, впихнул в гардеробную, где ряды платьев размножались в зеркальных стенах.
— Нам нужно торопиться, кара миа. У меня — официальная встреча перед спектаклем, а на спектакль я без королевы идти не могу. Одевайся быстрее!
Алевтина взглянула на роскошно наряженных манекенов и растерялась: она никогда не носила таких дорогих платьев и не знала даже, как подступиться к ним.
Роботы, однако, и тут оказались на высоте. Чрез пять минут платье было подобрано и надето, а «пчёлы» уже колдовали над причёской и накладывали макияж.
Алевтина стояла в кольце зеркал, где она отражалась невероятно прекрасной. Голова её кружилась от запахов и нежных прикосновений маленьких «пчёл». В эти недолгие минуты она и в самом деле ощущала себя королевой.
Вот только… ноги её так и остались босыми — обуви здесь королевам не предлагали.
— Это невероятно! Рыжие волосы! Зелёные глаза!
— Где ты взял это сокровище?
Василевс кривил губы в улыбке, кивал знакомым, взбираясь по амфитеатру к зарезервированному месту в верхней трети, где восседали лишь самые знатные или богатые. Теперь он имел право там сесть. У него была своя оче, и какая!
Он уселся, указав Алевтине место у своих ног, и она покорно опустилась на расшитую подушечку, хлопая глазами и озираясь. Рот её как приоткрылся, когда робокар опустил их на Арену диспориума, так и изображал удивлённую букву «о».
Здесь и вправду было на что посмотреть: нежнейшие полосы ткани из миллионов летающих роботов, словно бы спускающиеся прямо с неба, парящие фонтанчики, прозрачный бассейн для лив вместо нижних рядов амфитеатра.
Да и сами девы-русалки были прекрасны. Раньше Василевс не мог оторвать от них глаз и дико завидовал тем, у кого есть своя оче. Особенно лива.
Василевс мечтал, что у него тоже будет дева-русалка, хвостатая, нежная, с влажной кожей. Про то, что можно завести такую, как Алевтина, он и подумать не смел. Это было невозможно, и, тем не менее — свершилось!
Все, мимо кого он вёл её, привставали, разглядывая, тянули руки, боясь дотронуться, морщили лбы, пытаясь разгадать подвох. Это был день его триумфа. Только у него была такая оче!
Минострал, увидев его с Алевтиной, тоже не сдержал гримасы удивления.
Он встал со своего места, что находилось, разумеется, на самом верхнем ряду, спустился, подошёл.
Василевс вежливо поднялся ему навстречу. Они коснулись указательными пальцами, но смотрел Минострал только на Алевтину.
— Но как? — вырвалось у него.
Василевс расцвёл в улыбке. Высокий чиновник сделал рукой приглашающий жест и направился на своё место. Он звал сесть рядом с собой! Какой успех!
Василевс поднял Алевтину и поспешил за чиновником.
Сосед Минострала подвинулся, уступая место. Василевс, сел рядом с Миностралом, усадил свою необычную оче, прижал к груди руки, в знак благодарности.
Он постарался изобразить на лице хитроватое почтение. Да, он боготворит Минострала и полон уважения, но у него есть секрет. (Василевс погладил Алевтину по рыжим волосам).
Грациозная лива Минострала заискивающе ловила взгляд чиновника. Её жабры подсохли, глаза стали жалобными.
— Иди в бассейн, моя королева, — снизошёл тот.
В бассейне уже плескалось с десяток лив. Теперь Василевс оценивал их красоту совершенно иначе. Да, ливы прекрасны, женоподобны, но всё-таки не то, что действительно нужно настоящему мужчине, если он не такой же русал. А его королева — неотличима от людей внешне. Она — совершенство. А уж если научится говорить… Вот это будет сенсация!
— Я давно к тебе присматриваюсь, — сказал Минострал. — Ты не болван, хоть и учёный. — Но как ты это сделал? Признайся, это — нанокопия?
Василевс отрицательно качнул головой.
— Голоиллюзия?
Василевс развёл руками, мол, как вы могли даже подумать такое?
— Но что? — не сдавался чиновник. — Миры группы «А» не содержат схожих с нами рас, миры группы «Б» недоступны для перемещений… Неужели, ты открыл новую параллель миров?
Василевс продолжал улыбаться.
Чиновник кивнул понимающе.
— Я вижу, ты нашёл нечто серьёзное. Это всё твои опыты? И ты, конечно, желаешь получить краман на свои разработки?
Сердце Василевса забилось в предвкушении. Если чиновники выделят ему энергетическое пособие, его исследования перевернут этот мир! Лишь недостаток энергии мешал ему пробить по-настоящему широкий проход в обиталище Алевтины. Сейчас он пользовался случайно нащупанной аномалией, переменчивой и непредсказуемой. Но краман — пакетный доступ к единой энергосети, поддерживающей каналы в миры лив, бусков, пасаргов — решит все его технические проблемы. Останется лишь изучать, налаживать контакты, торговлю!
— Я оправдаю ваше доверие, господин Минострал! — Василевс прижал ладони к груди и склонил голову.
Сидящий на пять ярусов ниже подлый завистник Бестирим не мог слышать слов, но задрал лысую голову, высматривая его, Василевса, триумф, чуя успех и пульсируя злобой!
Василевс, даже не вглядываясь особенно, заметил назойливый блеск лысины конкурента! Чтобы успокоиться, он положил ладонь на рыжую шевелюру Алевтины, склонился к ней, вдохнул её запах…
Бестирим утрётся. Да, краман на разработки ещё вчера обещали ему, а не Василевсу, но кто станет спорить с решением самого Минострала?
Посреди зала, прямо над бассейном с ливами, повис хрустальный шар, началась пьеса, а Василевс с высоким чиновником всё ещё перемигивались.
Минострал косился на Алевтину, жестами выдвигал очередные гипотезы. Он был весел и возбуждён. И вряд ли Бестириму удастся теперь переубедить его.
Расслабленная великолепным зрелищем, а после и чудесной едой в ресторане из летучих столов, кружащихся над озером, и главное тем, что волосатый Василевс исчез, едва доставив её в прозрачном пузыре до дома, окружённого пышным садом, Алевтина повалилась на кровать, сминая шёлковое, расшитое золотыми нитями, покрывало.
Как чудесно!
Она высвободилась из роскошного платья. Это в кино красавицы обожают лежать в своих спальнях в вечерних туалетах — Алевтина любила лежать в халате.
Роботы оказались на высоте — тут же принесли и повесили перед ней целый выводок мягких халатов — махровых, фланелевых, шёлковых, вязаных. Она выбрала один, пушистый и невесомый.
Теперь туалет, ванна и… И она должна наконец осмотреть всё, что имеется в этом странном сне! И вообще пора бы решить, а хочется ли ей просыпаться?
Алевтина потянулась сладко. Потом вспомнила Василевса и поёжилась. С одной стороны — и мечтать больше не о чем. Никакого протирания юбок в офисе родной фирмы «Жилдомстрой». Любые наряды, любые яства…
Но это, утреннее нападение?..
Почему же он не набросился на неё, как… э-э… положено самцу? Она всегда считала, что каждый мужик только и ждёт, пока она расслабится и утратит бдительность, чтобы взять штурмом её не самую высокую крепость. Приходилось беречь себя, блюсти, чтобы ни один недостойный… И вдруг?..