авят, а вас, вероятно, отправят на Лал-базар для дачи показаний. Может быть, они даже предложат вам провести ночь-другую в камере, — это, как говорится, на усмотрение вице-короля. Или вы все-таки согласитесь нам помочь.
Миссис Бозе смотрела на меня с улыбкой. К моему удивлению, она ничуть не выглядела испуганной. Тем не менее ответила она, осторожно подбирая слова:
— Капитан Уиндем, боюсь, вы… не так меня поняли. Я с радостью помогу вам чем только смогу. Но я действительно вчера ночью не видела и не слышала ничего подозрительного.
— В таком случае вы не станете возражать против того, чтобы мы поговорили с каждым, кто находился ночью в доме?
Дверь открылась, и вошла служанка, неся серебряный поднос с полным набором для типичного английского чаепития. Девушка опустила поднос на невысокий столик красного дерева рядом с хозяйкой и вышла из комнаты.
Миссис Бозе взяла чайник и серебряное ситечко и разлила чай по трем чашкам.
— Конечно, капитан, — сказала она наконец, — вы можете поговорить с кем захотите.
Она еще раз нажала на латунную кнопку на стене, и служанка появилась вновь. Женщины обменялись фразами на чужом языке, и служанка опять исчезла.
Миссис Бозе обернулась ко мне:
— Итак, капитан, я вижу, вы в Индии человек новый. Расскажите, сколько вы уже здесь?
— Не знал, что это настолько очевидно.
Она улыбнулась:
— Совершенно очевидно. Во-первых, у вас лицо очень интересного розового оттенка. Сразу видно, что вы еще не выучили главного правила жизни в Индии: время между полуднем и четырьмя часами дня следует пережидать в помещении. Во-вторых, вы пока не успели обрести тот самодовольный вид, с которым ваши соотечественники обычно общаются здесь с местными.
— Простите, что разочаровал вас, — сказал я.
— Не переживайте, — произнесла она небрежно. — Уверена, что это вопрос времени.
Ответить я не успел. Дверь отворилась, и в комнату вошли четыре худенькие девушки в сопровождении служанки и старика, который нас впустил. У девушек был несколько растрепанный вид, словно их только что подняли с постели. В отличие от миссис Бозе, девушки не были накрашены, их лица отличались естественной красотой. Все они были одеты в простенькие хлопковые сари разных пастельных оттенков.
— Капитан Уиндем, — сказала миссис Бозе, — разрешите представить вам жителей нашего дома. — Она указала на старика: — Ратана вы уже видели. И конечно, Мину, мою горничную. Остальные — это Сарасвати, Лакшми, Дэви и Сита.
Услышав свои имена, девушки складывали ладони в знак приветствия. Они казались взволнованными. Вполне естественно. В Лондоне большинство юных проституток тоже нервничают, когда их допрашивает полицейский. Большинство, но отнюдь не все.
— Некоторые из нас не говорят по-английски, — продолжала миссис Бозе. — Я буду переводить ваши вопросы на хинди, если вы не против.
— Почему на хинди, а не на бенгали? — удивился я.
— Потому, капитан, что хоть Калькутта и столица Бенгалии, но многие ее жители не бенгальцы. Сита, например, из Ориссы, а Лакшми — из Бихара. Хинди для нас, скажем так, лингва франка. — Она улыбнулась собственной формулировке и указала на Банерджи: — Полагаю, ваш сержант говорит на хинди?
Я посмотрел на сержанта.
— Я давно не практиковался в хинди, сэр, — ответил тот, — но понимаю довольно сносно.
— Хорошо, миссис Бозе, — согласился я. — Спросите их, пожалуйста, не видел ли и не слышал ли кто-нибудь из них вчера ночью в переулке чего-нибудь подозрительного.
Миссис Бозе перевела мой вопрос. Старик, судя по всему, не расслышал, и она повторила погромче. Я взглянул на Банерджи. Он не сводил глаз с Дэви.
Одна за другой девушки ответили «на́хин».
Я продолжал сомневаться.
— Вчера в доме находилось семь человек, и никто ничего не видел и не слышал?
— Очевидно, нет, — сказала миссис Бозе.
Я посмотрел на всех по очереди. Старик Ратан, по всей видимости, совсем глух и вряд ли мог что-то слышать. Мина, служанка, могла, но ничто в ее жестах и мимике не заставляло заподозрить, что она что-то скрывает. Миссис Бозе слишком хитра, чтобы выдать себя, даже если что-то знает. Женщины ее рода занятий быстро овладевают навыком отвечать на неудобные вопросы полиции. А вот четыре девушки — другое дело. Наверняка они не спали большую часть ночи, потому что были с клиентами. Возможно, кто-то из них что-нибудь видел. Если так, они, пожалуй, не смогут скрыть это так умело, как миссис Бозе.
Я обратился к Банерджи:
— Сержант, пожалуйста, задайте тот же вопрос снова всем девушкам по очереди.
Он исполнил мою просьбу. Я внимательно наблюдал за девушками, когда они отвечали. И Сарасвати, и Лакшми ответили «нахин». Дэви секунду поколебалась, отвела взгляд и в итоге тоже сказала «нахин». Этого секундного промедления мне было достаточно.
Банерджи задал свой вопрос последней девушке. Она дала тот же ответ, и я не заметил никаких признаков неискренности. Итак, нам нужно было поговорить с Дэви. Только не здесь и не сейчас. Лучше пообщаться с ней наедине.
— Увы, боюсь, мы ничем не можем вам помочь, капитан, — подвела итог миссис Бозе.
— Кажется, вы правы, — согласился я, поднимаясь с дивана.
Банерджи последовал моему примеру. Если миссис Бозе и почувствовала облегчение, она не подала виду, безмятежная, словно лотос на озерной глади. Я предпринял еще одну попытку выбить ее из колеи:
— Разрешите еще один вопрос?
— Конечно, капитан.
— Где сейчас мистер Бозе?
Она игриво улыбнулась.
— Ладно вам, капитан. Вы должны понимать, что в моей профессии бывает полезно поддерживать респектабельный образ. Поверьте, быть замужем, даже если мужа никто никогда не видел, очень удобно — это помогает справляться с разными житейскими неприятностями.
Мы вышли из дома и вновь оказались на палящей жаре. Тело все еще лежало на прежнем месте, накрытое грязным брезентом. Его уже давно полагалось убрать. Я огляделся в поисках Дигби, но его нигде не было видно.
Переулок превратился в духовку, но народу меньше не стало. Наоборот, казалось, толпа только увеличилась. Зеваки тесными группками набивались под огромные черные зонтики. Такое впечатление, что в Калькутте у каждого есть с собой зонт, и скорее для защиты от солнца, чем от дождя. Я подумал, что стоит последовать совету миссис Бозе и вернуться под крышу до полудня.
Издалека донесся звук клаксона: оливково-зеленый санитарный автомобиль приближался к нам по узкой улочке, прокладывая путь через толпу. Перед ним на велосипеде ехал констебль, криками призывая собравшихся уступить дорогу. Возле кордона он спешился, прислонил велосипед к стене, поспешно направился ко мне и отдал честь:
— Капитан Уиндем, сэр?
Я кивнул.
— У меня для вас сообщение, сэр. Комиссар Таггерт просит вас срочно явиться.
Лорд Чарлз Таггерт, комиссар полиции. Это из-за него я оказался в Бенгалии.
Я поблагодарил констебля, и тот отправился к своему велосипеду. Автомобиль уже успел добраться до кордона, и из него вышли два индийских санитара. Они поговорили с Банерджи, подняли тело на носилки и загрузили в машину.
Я снова поискал Дигби, но его нигде не было. Тогда позвал Банерджи, и мы направились к автомобилю, припаркованному в начале переулка. Водитель, рослый сикх в тюрбане, отдал честь и распахнул заднюю дверь.
Мы кое-как пробирались по узким, заполненным людьми улочкам Черного города. Водитель налегал на гудок и выкрикивал угрозы в адрес пешеходов, рикш и повозок, запряженных буйволами.
Я повернулся к Банерджи:
— Сержант, как вы поняли, что в доме бордель?
Тот смущенно улыбнулся.
— Я поспрашивал местных жителей из толпы, что за дома расположены вокруг. Одна женщина с большой охотой рассказала мне обо всем, что творится в доме номер сорок семь.
— А наша миссис Бозе? Как она вам?
— Необычная женщина, сэр. И явно не поклонница британцев.
Тут он был прав. Но это не означает, что она причастна к преступлению. В конце концов, она деловая женщина, а подобным людям, насколько мне известно, нет дела до политики. Конечно, если от политики не зависит прибыль.
— А что за женщину вы видели в окне?
— Ту, которую она назвала Дэви, сэр.
— Вы считаете, это не настоящее имя?
— Может, и настоящее, сэр, но «Дэви» значит «богиня», а у трех других девушек имена индийских богинь. Мне кажется, это слишком странное совпадение. По-моему, обычно такие девушки работают под псевдонимами.
— Ваша правда, сержант, — сказал я и заметил как бы между прочим: — А вы, оказывается, отлично разбираетесь в проститутках.
Уши у юноши покраснели.
— Значит, — продолжал я, — вы считаете, она что-нибудь видела?
— Она сказала, что нет, сэр.
— Да, но что вы сами думаете?
— Я думаю, что она лукавит, и если мне позволено высказать мнение, сэр, я думаю, что вы тоже лукавите. Я только не понимаю, почему вы не стали ее допрашивать дальше.
— Терпение, сержант, — ответил я. — Всему свое время.
Мы уже добрались до окраин Белого города и ехали по Читпур-роуд. Вдоль широких улиц высились внушительные особняки — дома преуспевающих торговцев, сколотивших состояние на продаже всего на свете, от хлопка до опиума.
— Какое необычное имя — Несокрушим, — заметил я.
— На самом деле меня зовут не так, сэр, — ответил Банерджи. — Мое настоящее имя Сурендранатх. Это одно из имен Индры, царя богов. К сожалению, младший инспектор Дигби счел, что произносить его слишком сложно, и переименовал меня в Несокрушима[12].
— И как вам такой вариант, сержант?
Он беспокойно поерзал на сиденье.
— Меня и похуже называли, сэр. Учитывая, что большинство ваших соотечественников от природы не способны произнести иностранное имя, если в нем более одного слога, Несокрушим — не самый плохой вариант.
Некоторое время мы ехали в тишине, но скоро молчание стало меня тяготить. Кроме того, мне хотелось поближе узнать этого юношу, ведь помимо слуг и мелких чиновников он был, можно сказать, первым настоящим индийцем, с кем мне довелось познакомиться с момента приезда. Я попросил его рассказать о себе.