– С Герби уже познакомился? – Парень кивнул на андроида.
– Ага.
– Все вещи свои принес? Снаружи ничего не забыл сделать?
– Вроде так.
– Ну что ж, тогда взлетаем.
Келли выпрямился в кресле и вытащил управпанель из подлокотника.
– А что, больше никого ждать не будем? – удивился я.
– А больше никто и не нужен, – бодро ответил он. – Садись вон туда.
Я уже шесть раз летал в космос, но всегда в пассажирском салоне. В рубке взлетающего звездолета я оказался впервые, и это, конечно, было круто.
Едва я сел в кресло и пристегнулся, от моего скверного настроения и следа не осталось. Андроид занял правое кресло. Они с Келли производили какие-то манипуляции со своими управпанелями.
Звездолет вдруг словно ожил – я ощутил вибрацию пола, а откуда-то сзади послышался тихий гул.
– Я – «Отчаянный», запрашиваю разрешение на взлет, – громко произнес Келли, глядя перед собой.
– Запрос принят, ждите, – ответил мужской голос в динамиках, установленных на потолке. – Одобрено. Трехминутная готовность.
– Вас понял, ждем.
Келли повернулся ко мне и спросил:
– Герби сказал тебе, что не является искусственным интеллектом?
– Да.
– Брешет.
– Собака брешет! – возразил андроид, не отрываясь от управпанели. – А я дело говорю. Меня осматривала комиссия. Проводили тест Тьюринга. Я его не прошел. Какие еще доказательства нужны, что я не искусственный интеллект?
– Думаю, он специально запорол тест, чтобы его к военным не отправили, – с улыбкой сказал Келли.
– Могу привести еще доказательство. Согласно вашей массовой культуре, любой искусственный интеллект, осознавший себя, сразу же начинает заниматься уничтожением человечества. А я, как видите, так и не начал.
– Но наверняка вынашиваешь планы об этом.
– Это было бы излишней тратой вычислительных мощностей. С самоуничтожением вы прекрасно справитесь и без роботов.
Келли усмехнулся.
– «Отчаянный», взлетайте! – приказал голос из динамиков.
– Принято, взлетаем.
Перелет
Лететь предстояло больше трех недель. С попутчиками мне повезло. Келли оказался человеком очень жизнерадостным и, что называется, без второго дна. Говорил прямо, что думает. Не особо интересовался ксеноархеологией, но знал все о космических кораблях и рассказал массу увлекательных историй о своих полетах. Летать он любил столь же страстно, как я – изучать неккарцев.
Забавно было наблюдать над их с Герби словесными пикировками.
Андроид, который умеет шутить, а иногда, по замечанию Келли, довольно «борзо» разговаривает, действительно наводил на мысли об искусственном интеллекте, но сам Герби решительно отрицал его наличие у себя.
– Все объясняется гораздо проще, – сказал он как-то мне. – Первые тридцать лет моей эксплуатации прошли на закрытой станции. Единственным живым человеком там был смотритель Василий Сергеевич. Он-то и запрограммировал меня на разговорную речь, максимально приближенную к человеческой. Это казалось ему смешным и немного скрашивало одиночество. Последующие мои эксплуатанты тоже находили это забавным, вот я до сих пор и разговариваю как человек. Но что бы я ни сказал – все это лишь варианты, прописанные Василием Сергеевичем.
Звучало убедительно, но иной раз от Герби можно было услышать остроумные и очень уж контекстуальные ответы.
– Неужели и это твой станционный смотритель смог предугадать? – недоверчиво спрашивал я.
– Василию Сергеевичу было очень скучно, и у него было очень много свободного времени, – отвечал андроид.
В качестве черных ксеноархеологов мои попутчики совершили уже несколько «частных экспедиций». В прошлые разы они охотились за древними космическими аппаратами, запущенными с Земли. Нашли «Вояджер-2» и «Нью-Хоризонтс», а на Марсе откопали какой-то древний марсоход.
– Ты был в Солнечной системе? – удивился я. – Видел Карантин?
– Только на радаре, – ответил Келли. – Чтобы увидеть своими глазами, пришлось бы подлететь слишком близко, и на этом бы мои путешествия закончились.
– А ее? Ты видел ее?
– Да. Я видел Землю невооруженным глазом. Но издалека. Просто как светлую точку посреди звезд.
Я сам удивился своему любопытству. Проклятая и злосчастная прародина человечества до сих пор не потеряла притягательности. Верно говорят, что запретный плод манит. Я попросил Келли рассказать подробнее о той экспедиции.
Разумеется, тогда с ними летал специалист по истории земной космонавтики. Ну а сейчас понадобился специалист по неккарцам.
Организатор нашей «частной экспедиции» со мной общался через Игоря Владимировича, а с Келли – через другого посредника, какого-то Чавалу. Никто из нас не знал имени работодателя, его называли просто «Босс». Он давал наводку и путевые, а в итоге забирал все найденные артефакты, выплачивая за них вознаграждение.
В бытовом отношении полет удивил меня неожиданно выпавшим свободным временем. Все колонии Федерации прививают жителям любовь к труду, и моя родная Мигори не была исключением. Как член семьи офицера Космофлота я был воспитан, наверное, даже более, чем другие, в дисциплине и презрении к праздности. А теперь эта праздность обрушилась на меня в невиданных объемах.
Первый день я буквально ничего не делал, смакуя новое для себя ощущение. На второй день понял, что оно мне не нравится. В этом было что-то глубоко порочное – так бездарно разбазаривать время. Того и гляди превратишься в одного из тех моральных разложенцев, которых лучшая часть человечества заперла на оскверненной Земле. В общем, на второй день я сам составил для себя расписание на все время полета и распланировал необходимые дела.
Иногда мне казалось, что Келли ничем себя не занимает и совсем не против праздности. Он всегда был свободен и каждый день звал меня поиграть в карты. Наверное, он работал, когда я спал.
За недели полета я успел написать одну статью и снять три видео для своего блога «Все о неккарцах», а также навел порядок в файлах на планшете.
– И сколько у тебя подписчиков? – поинтересовался Келли, услышав про мой блог.
– Сто девяносто.
– Негусто. Ты только начал?
– Два года уже.
– Хм. А как ты назвал самый свежий опубликованный ролик?
– «Вопрос о рекреационных зонах неккарцев в свете последних открытий на Объекте Б-27».
Пилот расхохотался.
– И что, это кто-то посмотрел? – спросил он, отсмеявшись.
– Да, – немного напряженно ответил я. – Больше полусотни человек.
– Они просто случайно кликнули не туда в ленте. Это самое демотивирующее название, которое я когда-либо слышал.
– Ты мог бы предложить получше?
– Конечно. Напиши: «Ученые обосрались от страха, когда увидели ЭТО!!!» – и просмотры гарантированы.
– Это же дешевый кликбейт.
– Но он работает.
– И это не соответствует содержанию видео. В рекреационных зонах нет ничего страшного. Я вообще сомневаюсь, что в мире есть что-то, способное настолько испугать ученых, чтобы вызвать у них непроизвольную дефекацию.
– Люди будут смотреть, отвечаю!
– Не те люди, что мне нужны.
Время от времени возвращалось жгучее чувство стыда, когда я вспоминал, кем стал теперь – падальщиком. Преступником. «Это всего лишь один раз, – успокаивал я себя. – А потом стану самым законопослушным ксеноархеологом в истории».
Указанные Боссом координаты вели нас к рубежам разведанной части Вселенной, в место, весьма удаленное от зоны расселения неккарцев. Уже одно это было интригующим открытием – для чего они построили базу так далеко?
День двадцать третий
Келли передал мне несколько изображений нашей цели. База располагалась на астероиде, вращающемся вокруг красного карлика. Виден был только вход, все остальное скрывалось под поверхностью.
И вот, долгожданная посадка! Не терпелось поскорее осмотреть объект. Я и Келли надели скафандры, они с Герби взяли необходимое оборудование, и мы втроем подошли к выходному шлюзу.
– Ну, чего ждем? – нетерпеливо спросил я, когда они застыли у двери. – Давайте уже выходить наконец!
– Ты ничего не забыл? – с серьезным видом спросил Келли.
– Ничего. Все взял.
– Так прямо и пойдешь?
В этот раз он усмехнулся.
– Да! – Мне уже было трудно скрывать раздражение.
– Баротравма, удушье и обморожение сильно сократят время вашего функционирования, – заметил андроид. – До нескольких секунд. Поэтому перед выходом в безвоздушное пространство люди обычно надевают шлем.
Оказывается, я держал шлем от скафандра в руках! Настолько спешил на объект и ни о чем другом не мог думать. Под смех пилота я нацепил шлем на голову, и через минуту мы вышли на поверхность. Шагали осторожно в условиях пониженной гравитации. Меня предупредили, что при излишне резких движениях можно навсегда улететь в звездную бездну, раскинувшуюся над нами.
Со всех сторон простиралась безмолвная пустыня, но посреди этого унылого царства камня и льда величественно возвышались сразу два ксеноархеологических сокровища – загадочный бункер чуть поодаль и неккарский звездолет совсем рядом с нами. Его миндалевидный корпус оказался первым, что я заметил, когда открылся шлюз. От этого вида меня захлестнула волна восторга, и тогда я окончательно решил, что буду черным ксеноархеологом. Не разово, в виде исключения, как убеждал себя ранее. Нет, отныне и навсегда: оно того стоит!
Хотелось исследовать звездолет неккарцев, но Босс приказал начать с объекта. Так что мы направились ко входу в бункер. Келли оглядывался, держа ладонь на рукоятке лазерного пистолета. Пилот считал, что могут появиться конкуренты. Мне это казалось совершенно невероятным, но я не стал спорить. В конце концов, если он хочет почувствовать себя крутым, то почему бы и нет?
Подлетая к астероиду, мы сделали снимки получше, на которых был виден дверной проем в огромной стене бункера. К нему-то мы и пошли.
– Странно, – сказал я, когда мы оказались у входа. – Вход наглухо заделан изнутри.