Раздорский. Не надо. Ты стал нудным, Лева. Как только ты начинаешь говорить — я вижу холодную полудохлую рыбу на дне… Она произносит свои пресные проповеди… всяким шакалам, волкам, крокодилам…
Зудин. Интересный у тебя получился водоем… шакалы плавают в скафандрах, что ли?
Раздорский. Тебе виднее… Это ты назвал меня шакалом.
Зудин. Я сказал только, что шакалы едят ночью…
Раздорский. Закрой затвор, Зудин!
Зудин. Я не называл тебя шакалом!
Раздорский. Простую радость — пожрать ночью и ту вы у нас, шакалов, хотите отнять. Представь, встанет шакал часика в три ночи. Ломоносов спит. Собака проснется, придет к тебе, сядет и будет смотреть в лицо. Не потому, что голодная. Потому, что любит по-человечески, за компанию, посидеть с хозяином на кухне. Найдем в холодильнике какую-нибудь пищу. Сидим и тихо едим в темноте. Зачем мне свет! На что мне еще смотреть, Лева! Я уже все видел! Лева, я входил туда, куда остальным смертным входить не полагалось. Власть, деньги, что они значат без славы… Я был всем им нужен…
Зудин. Я встречал в газетах твою фамилию под фотографиями…
Раздорский. Понимаешь, я был этим людям нужен — я знал их настоящие лица. А миллионы их узнавали только по фотографиям. Я, Лева, был кремлевским фотографом, потому что умел делать из них красавцев… знал, как наложить глянец на их рожи. Многие прошли передо мной. Весь этот паноптикум я узнал изнутри. Столько крутится вокруг меня больших и малых негодяев. Ночью глаза отдыхают. Если за окном старый наш друг Куинджи приходит по крышам, тогда я выпиваю еще и водочку. Сидишь, смотришь на потолок, поймаешь на нем полосу света и думаешь — фонарь далеко… Ветер, если его качнет, то свет по стеклу размажется, а тут полоска ползет по-другому. Туг уже небесное тело играет.
Молчание.
Зудин. Ну говори… говори…
Молчание.
Раздорский. Помнишь, почему мы запечатывали Кушакову под ночь? Из темноты выступала линия ее груди, как возвышенность… как поверхность какой-то планеты, по которой никто не ходил ногами.
Молчание.
Свет нам тут не нужен. В тарелку с закуской я не промахнусь, друг мой Лева. Принеси рюмку — я налью…
Зудин уходит и возвращается.
В левую руку перекинь — мне так ближе… Взял?
Зудин. Она постоянно в левой… Я пью с левой руки.
Раздорский. Правильно, ты же левша! Все не как у людей…
Зудин. Только мне много не наливай. Ты налил? Я не понял…
Раздорский. Сколько тебе? Полрюмки… четверть?
Зудин. Ты что, на слух определишь уровень?
Молчание.
Льешь мне на руку.
Раздорский. У тебя рука дрожит, шизофреник! Ты можешь взять рюмку двумя руками?
Зудин. Взял.
Раздорский. Левее. Еще левее…
Молчание.
Что ты там держишь?
Зудин. Фужер.
Раздорский. Фужер?
Зудин. Это бокал.
Раздорский. Я водку наливаю. Ты собираешься пить бокалами?
Зудин. Я взял фужер, чтобы тебе легче было попасть.
Раздорский. Что же ты мне не сказал? Я лью водку и думаю — неужели опять мимо!
Зудин. Я чувствую по весу, ты мне налил хорошо.
Раздорский. Я налью и себе в фужер.
Зудин. Я упаду, не допив и половины…
Раздорский. Вторая половина фужера тебя опохмелит. Выпьем, Зудин, за кумира нашей молодости, мастера ночного освещения, художника Куинджи!
Выпили.
В Куинджи ты уверен?
Зудин. В Куинджи я абсолютно не уверен. Его внешний облик всегда был для меня загадкой. Как он выглядит — Куинджи?
Раздорский. Архип Иванович?.. Насчет бороды боюсь утверждать, но все, что касается лунного пейзажа… по-моему, достойно.
Молчание.
Ешь… Закусывай.
Зудин. Спасибо, я не голоден. Я съел ровно на столько, на сколько мне позволили мои средства…
Раздорский. Интересно, сколько же ты скопил?
Зудин. Чуть-чуть меньше половины стоимости закуски. Я заставил официантов эти деньги принять к оплате. Извини, больше у меня ничего нет.
Раздорский. Кто из них взял у тебя деньги?
Зудин. Не важно…
Раздорский. Скажи, Лева, иначе я уволю всех официантов.
Зудин. Я оплатил только часть закуски.
Раздорский. Какую именно часть закуски вы, Лев, оплатили? Хотелось бы знать, что переваривать из съеденного, а что нет.
Зудин. За алкоголь я не платил.
Раздорский. Все, Зудин, ты меня достал!
Зудин. Я повторяю — мои средства… Мои скромные сбережения… не позволяют…
Раздорский(кричит). Кто из них взял у тебя деньги?
Молчание.
Свет! Дайте сюда свет! Вы слышите? Свет сюда!
Включился свет.
Зудин. Я пришел к тебе не есть, а разговаривать!
Раздорский. Кто из них взял у тебя деньги?
Зудин. Хорошо. Я согласен!
Раздорский. Все, Зудин!
Зудин. Я согласен!
Раздорский. Это уже не важно, согласен ты или нет. С чем ты согласен?
Зудин. Я согласен закусить.
Молчание.
Ты здесь теперь хозяин, и только поэтому…
Раздорский. Ты будешь есть молча. Пить молча. И все остальное до конца жизни делать молча!
Зудин. Я должен сидеть перед тобой и молчать, как твоя собака?
Раздорский. В твоем роду, кроме папы, больше немых не было? Ты уже и за дедушку отмолол! Не надо, Зудин, со мной ссориться. Я достаточно получаю это в Москве. Молчи, я сказал! С утра до ночи урод на уроде, и на каждой роже зависть, зависть, зависть! И все лезут-лезут, и нет от них спасения. Лева, когда я людишек фотографировал, я думал — их знаю. Не-ет! Я их узнал только теперь. Молчи! Ешь!
Молчание.
Зудин. Там, в ресторане, очень много людей. Меня просили передать, что симфонический оркестр они не смогли собрать… Вместо этого привезли джаз и духовой… Духовой не знает, им играть или нет, просили спросить у тебя…
Раздорский. Что?
Зудин. Музыканты спорят — кому играть! Духовому тоже играть?
Раздорский. Пожалуйста, пусть играют…
Зудин. Тебя все ждут там… Оперные певцы, цыгане, музыканты… очень много обнаженных молодых женщин… Есть даже женщина-свисток… с партнером.
Раздорский. Кто?
Зудин. Женщина, которая свистит… соловьем.
Раздорский. А партнер?
Зудин. Что?
Раздорский. Кем свистит мужчина? Кенаром?
Зудин. Я у него не спросил.
Раздорский. Напрасно… Иди спроси…
Зудин уходит и возвращается.
Зудин. Их дуэт называется «Соловьиная роща». Мужчина свистит вторым соловьем…
Раздорский. Вторым? Мужчина должен свистеть первым. Подожди, искусству еще рано заступать на вахту. Гости еще не все поели.
Молчание.
Ну и что там делает твоя Кушакова? Ты за нее тут волновался? Ну-у? И где она?
Зудин. Я сказал ей — Кушакова, мы ждем… Я сказал, это серьезно, Кушакова… Я думаю, она меня поняла…
Раздорский. Где она?
Зудин. Не важно — она меня поняла… Сказала — ждите…
Молчание.
Раздорский. Боюсь, что соуса мне сегодня не попробовать…
Зудин. Соуса?
Раздорский. Все приготовили, как я просил, но соус не могут осилить. Я им сказал — переверните весь Саратов, но чтоб соус был такой же, как в Мадриде. Не могут!
Зудин. Я спросил Кушакову, нужен ли ей развод. Она не была готова ответить на этот простой вопрос. Или даже для начала его понять. По-моему, она просто забыла, что мы с ней женаты. Смеялась как безумная. Я, конечно, сказал, что с моей стороны препятствий не будет.
Раздорский. Где она?
Зудин. В театре… в мастерской… с этим мальчиком.
Раздорский. Понятно…
Зудин. Я сказал, что мы ее ждем. Она сказала — ждите. Это значит, что она, вполне возможно, придет…
Раздорский. Ты собираешься ее ждать?
Зудин. Пашка, не уходи — она придет!
Раздорский. Что я получил в результате? Брюки, которыми ты и каждый второй меня повесить хотите?
Зудин. Подумай о здоровье. Ты много ешь, много пьешь, ведешь бесперебойную половую жизнь с женщинами… которые значительно тебя моложе.
Раздорский. А если я буду голодать, изнывать от жажды и вести бесперебойную половую жизнь с женщинами, которые меня значительно старше, я что, буду жить вечно?
Зудин. Китайцы советуют делать это, как можно чаще. Но ты ведь не китаец… В одной саратовской газете была статья о том, как в нашем возрасте можно сохранить хорошую потенцию. Я, когда к тебе собирался, — вырезал ради шутки. Там есть такие, например, советы…
Раздорский. Спасибо, мне не надо…
Зудин. Ничто не вечно.
Раздорский. Да, годы идут. Начали о женщинах, а закончили… советами врача…
Зудин. Вывод статьи простой. Сохранить потенцию можно легко. Надо ее не тратить.
Раздорский. Беречь изо всех сил?
Зудин. Да.
Раздорский. И что с ней там делать? Привезут меня на кладбище с сохраненной… потенцией.
Зудин. Послушай. (Читает). Если у вас возникают сомнения и страх до соития, а после соития преследует беспокойство — все ли ты сделал на уровне…
Раздорский. У меня сомнения не возникают, Лева…
Зудин. А если возникнут?
Раздорский. Не возникнут!
Зудин. Возьми — прочитай. (Читает). В психологическом аспекте соития заинтересована больше она… Возьми.
Раздорский