Революционное «правосудие»
Глава 1Дело палача лейтенанта Шмидта
История лейтенанта Шмидта не раз вдохновляла художников, поэтов и писателей (в 20-х гг. прошлого века его популярность была столь велика, что Илья Ильф и Евгений Петров иронично отразили это в своем бессмертном романе «Золотой теленок» в главе «Тридцать сыновей лейтенанта Шмидта»).
Он был идеалистом и бунтарем, верил, что может повести за собой людей и спасти заблудшие души (чего стоит только его решение жениться на проститутке, чтобы вытащить ее из пучины разврата). Как говорил сам лейтенант, остановить его могла только пуля. И она остановила: Шмидта расстреляли в возрасте 38 лет по решению военного суда. Однако кто бы мог подумать, что уголовное дело против исполнившего этот приговор офицера Ставраки не просто доживет до наших дней, но будет пересмотрено Верховным судом России! ВС реабилитировал офицера Ставраки «окончательно и бесповоротно», признав невиновным в расстреле мятежного лейтенанта. Это важно и потому, что Ставраки и Шмидт были не только сокурсниками по Морскому кадетскому корпусу, но и, как уверяют некоторые историки, друзьями. В любом случае их можно смело назвать товарищами по несчастью. Теперь оба могут покоиться с миром: Верховный суд очистил их имена от налета «исторической грязи».
СПРАВКА:
Петр Шмидт родился 5 февраля 1867 г. в Одессе в семье морского офицера (впоследствии контр-адмирала), начальника Бердянского порта, участника Крымской войны и обороны Севастополя. Мальчик рано потерял мать (она умерла, когда Пете было 10 лет). Он продолжил военный путь отца, поступив в Петербурге в Морской кадетский корпус. В ноябре 1905 г. возглавил восстание на крейсере «Очаков». Во время похорон жертв неудачного штурма Севастопольской городской тюрьмы произнес речь, получившую известность как «клятва Шмидта»: «Клянемся в том, что мы никогда не уступим никому ни одной пяди завоеванных нами человеческих прав».
Захватив крейсер «Очаков», Шмидт объявил себя командующим Черноморским флотом. После разгрома восстания лейтенанта арестовали. 20 февраля 1906 г. военный суд вынес ему смертный приговор. 6 марта Шмидт и три матроса, также участвовавших в мятеже, были расстреляны.
Ах, Шмидт… Прежде чем приступить к разбору материала уголовного дела его убийцы, стоит сказать об удивительной личности лейтенанта. То, каким был Шмидт, легко понять по его письмам. Приведу в пример одно из них, написанное из училища:
…Я пребываю у хладных невских берегов, в туманном Петербурге. Вернее сказать, безвыходно живу в разлюбезном здании училища. Необычайная злость овладевает мною!.. Представьте себе идеалиста, да еще вдобавок молодого, который верит в существование хорошего и чистого на нашей земле… И вот наш идеалист попадает в среду полнейшего разврата и грубой глупости. На каждом шагу он видит пошлое надругательство над всем, что свято для него. Он видит очень много совсем еще молодых, но уже испорченных до крайности людей. Каково же его состояние?.. Я кляну своих старших товарищей, порою просто ненавижу их. Я кляну судьбу, что она бросила меня в среду, где я не могу устроить свою жизнь как хочу…
Борис Пастернак посвятил ему целую поэму, где есть строки:
аподозрили в отравлении мужа, Андрея Федотова. Во время следствия выяснилось, что коренья для злого дела дал крестьянин Михаил Иванов. При этом:
«Ура – ударом в борт, в штурвал,
В бушприт!
Ура навеки, наповал,
Навзрыд!
Над крейсером взвился сигнал:
КОМАНДУЮ ФЛОТОМ. ШМИДТ».
«Я думаю, что в истории русской революции нет имен, овеянных такой чистотой и благородством, как его имя», – писал о Шмидте Константин Паустовский.
Впрочем, некоторые историки считают Шмидта довольно неоднозначной личностью, пишут о его депрессиях и истерических припадках.
Как бы то ни было, за один день он сделал головокружительную карьеру – из простого офицера в отставке сделался командующим Черноморским флотом. Правда, ненадолго…
По традиции командовать расстрелом морского офицера должен был такой же морской офицер. И назначили им капитана 2-го ранга Михаила Ставраки.
Казнь состоялась на небольшом острове Березань недалеко от городка Очакова. Ходили слухи, что для Ставраки она оказалась настоящей трагедией: Шмидт был не просто его однокашником, но и близким другом. Якобы Ставраки даже встал на колени перед Шмидтом со словами: «Петя, друг, прости!» Однако выбора у офицера не было: приказ есть приказ, его надо исполнять. Впрочем, у историков иной взгляд на события вековой давности.
Лейтенант П. П. Шмидт (фото Википедия)
– Хотя Шмидт и Ставраки вместе учились в Морском кадетском корпусе, друзьями они не были, – замечает юрист Юрий Басин. – У Шмидта вообще не было друзей: он был нелюдим, весьма высокого о себе мнения и после окончания кадетского корпуса за несколько лет сменил добрый десяток мест службы из-за неуживчивости характера. По свидетельству многих его знавших, он был совершенно невыносим в обществе коллег, таких же морских офицеров, как он. И никак не вписывался в дружескую атмосферу офицерских кают-компаний на кораблях. Для добросовестного и законопослушного Ставраки он был государственным преступником, о котором нечего жалеть.
Как бы то ни было, ответственность Ставраки понес. Приговором выездной сессии Военной коллегии Верховного суда РСФСР 3 апреля 1923 года 56-летний потомственный дворянин Михаил Ставраки, сын адмирала, окончивший Морскую академию Генштаба, был осужден к высшей мере наказания с конфискацией имущества. В приговоре было указано: «Не применять амнистии ввиду тяжести совершенных преступлений и считать вердикт окончательным, не подлежащим обжалованию».
Идея пересмотреть дело офицера, исполнившего смертный приговор в отношении Шмидта, принадлежит не родственникам Ставраки и даже не историкам, а заместителю генерального прокурора РФ Сабиру Кехлерову. За его подписью поступила надзорная жалоба в Верховный суд. Материалы того самого расстрельного дела были рассекречены.
Из них видна, во-первых, роль Михаила Ставраки в подавлении мятежа:
15 ноября 1905 г. в дни восстания моряков Черноморского флота, руководимого Шмидтом П. П., Частником С. П. и другими, канонерская лодка «Терец», старшим офицером которой являлся старший лейтенант Ставраки М. М., открыла артиллерийский огонь и потопила катер. Это потопление явилось сигналом для обстрела всех восставших судов Черноморского флота и привело к полному жестокому подавлению восстания. Во время ликвидации этого восстания многие моряки были расстреляны при попытках спастись вплавь, а руководители восстания – Шмидт, Частник и многие другие были арестованы и преданы военно-морскому суду.
Затем подробно говорится о том, как Ставраки получил приказ об исполнении смертного приговора. И тут начинается самое интересное. Оказывается, в город, где находились арестованные, он отправился не один, а вместе с целой командой чиновников.
4 марта 1906 г. Ставраки, имея на борту военно-морского прокурора Ронжина, председателя суда Александрова, представителей жандармов, вышел в море, держа курс на Очаков. В тот же день Ставраки совместно с прокурором Ронжиным и врачом Федотовым произвели врачебную экспертизу осужденного Шмидта П. П. и, несмотря на явные признаки тяжелой болезни, признали возможным приведение казни в исполнение.
Сам факт того, что тяжелобольных нельзя расстреливать, кажется сегодня весьма странным. Но в любом случае Михаил Ставраки не имел медицинского образования и полагался исключительно на врача. Читаем дальше.
В ночь на 6 марта 1906 г. по приказанию Ставраки на берег была высажена команда матросов с четырьмя офицерами. Прибыв на место казни и разбив команду на четыре взвода по числу осужденных, Ставраки стал ждать доставки осужденных с т/с (транспорта. – Е. М.) «Прут». Одновременно с командой «Терца» на остров Березань прибыла сводная команда из наиболее благонадежных частей Очаковского гарнизона. Осужденные были привязаны к заранее приготовленным четырем столбам и на рассвете 6 марта под общей командой Ставраки залпом из винтовок лишены жизни.
– Очень странно, что ему были предъявлены обвинения, – считают в Генпрокуратуре. – При подавлении вооруженного восстания он выполнял законные распоряжения законной на тот момент власти, в верности которой присягал как военно-морской офицер. А при расстреле Шмидта и других руководителей мятежа Ставраки принимал участие в исполнении вступившего в законную силу приговора суда. Так за что же он был осужден?
Отмечу, что Ставраки вменялось и другое преступление. Якобы он, работая в должности начальника Управления по обеспечению безопасности кораблевождения Батумского укрепрайона, проявил преступную халатность. По его вине, дескать, маяки не освещались, поскольку «произошла растрата спирта и керосина».
29 июня 1922 г. Ставраки был арестован в Батуме и доставлен в Севастополь – там 1 апреля 1923 г. в морском клубе, носившем имя лейтенанта Шмидта, открылась выездная сессия Военной коллегии Верховного суда. Ход процесса был подробно освещен в журнале «Рабочий суд» (1923. № 3–4); приведу выдержку из статьи:
Скамью подсудимого занимает субъект среднего роста, полный, с обрюзгшим лицом. Держит себя бодро и спокойно; кажется моложе своих лет – 57.
Ставраки по происхождению – дворянин, из «морской семьи», сын адмирала. До расстрела Шмидта был флаг-офицером адмирала Чухнина, залившего кровью пламя восстания 1905 г. После расстрела, через месяц был произведен в капитаны 2-го ранга и быстро пошел в гору. В 1911 г. был смотрителем Айтодорских маяков, в 1914 г. – помощником начальника оперативной части дредноута «Мария», в 1916 г. – помощником военного губернатора, в 1917 г. назначен был Центрофлотом на пост начальника обороны и командира брандвахты в Батуме; продолжал там службу во время английской оккупации и в междувластие грузинских меньшевиков. В 1921 г., с установлением на Кавказе советской власти, пытался даже вступить в партию – был кандидатом, но при чистке был исключен. Не смущаясь этим, продолжал устраивать карьеру в Батумском укрепленном районе, сделавшись смотрителем маяков. До самого дня ареста 29 июня 1922 г. оставался на службе в этой должности, причем следствием